Вкус терпкой вишни

​- Лина, ну Лин, да вставай ты! Там такое творится, нам всем пиздец! - Мая трясла меня за плечо с такой силой, что её круглые очки съехали на самый кончик носа.

​Я со стоном разлепила глаза. Голова трещала, будто по ней ночью проехался тот самый лагерный уазик, во рту было сухо, а кудри превратились в дикое гнездо. Солнце только-только выползало из-за сосен, заливая палату блеклым утренним светом. Самое паршивое - на соседней койке Кристины не было. Её одеяло было скомкано и брошено на пол.

​- Чего ты орёшь с утра пораньше? - Стася недовольно завозилась под своим одеялом, запуская руку в растрёпанные рыжие волосы.

​Близняшки Вера и Вика одновременно сели на своих матрасах, выглядя на удивление свежо для девчонок, которые вчера пили палёное деревенское вино. Вика лениво поправила золотого скорпиона на цепочке и уставилась на паникующую Маю.

​- Короче! - Мая аж задохнулась от избытка информации, испуганно поглядывая на закрытую дверь палаты. - Кристина с самого рассвета караулила Алёну у вожатской! Она всё ей выложила! Вообще всё! И про то, как пацаны вино из деревни притащили, и как вы за кустами тусили... и как ты, Лина, Влада на глазах у всех засосала!

​Я резко села на кровати, и в голове тут же неприятно ухнуло. Алкогольный туман окончательно выветрился, уступая место чистой реальности девятносто шестого года.

​- И чё Алёнка? - Вера лениво выгнула бровь, подпирая подбородок рукой.

​- Алёнка рвёт и мечет! Её фиолетовые губы аж посинели от злости! - зашептала Мая, активно размахивая руками. - Она кричала, что Лину отправят домой первым же автобусом за совращение вожатого и нарушение режима! Кристина там рядом стояла и довольно ухмылялась, поддакивала, что из-за таких, как ты, портится репутация всего отряда. Алёна сейчас побежала к начальнику лагеря, а Влада вызвали на ковёр! Пацаны в коридоре уже на шухере стоят, Кирилл говорит, что если нас погонят - мы лагерь по кирпичам разнесём!

​- Ну надо же, какая крыса выползла, - Вика презрительно прищурилась, глядя на пустую кровать Кристины. - Побежала мамочке жаловаться. Думает, это ей поможет Вадима вернуть или Влада охмурить?

​В этот момент дверь нашей палаты с грохотом отлетела к стене, едва не сорвавшись с петель. На пороге стояла вожатая Алёна. Её фиолетовая помада сегодня была размазана у уголков губ, глаза горели праведным гневом, а в руке она сжимала свой дурацкий мегафон. За её спиной, прячась как побитая, но гордая собака, стояла Кристиночка, победоносно скрестив руки на груди.

​- Самойлова! - истошно взвизгнула Алёна на весь корпус. - Быстро встала, привела чучело на голове в порядок и шагом марш в администрацию! Твой брат Дэн сегодня же заберёт тебя из этого лагеря! И подружек твоих блатных это тоже касается!

Я медленно сползла с кровати, удерживая руками раскалывающуюся голову. От истошного визга Алёны в ушах зазвенело так, будто по барабанным перепонкам ударили железным половником.

​- Да не ори ты, ради бога, - процедила я, морщась от яркого света и заставляя себя посмотреть прямо в разъярённое лицо вожатой. - Без твоего мегафона тошно, голова щас лопнет. Сбавь обороты.

​- Что-о-о?! - Алёна от такой наглости аж воздухом поперхнулась, а её фиолетовые губы мелко задрожали. - Ты как со старшими разговариваешь, Беспалюк?! Ты мало того что лагерный режим сорвала, алкоголь в корпус протащила, так ещё и Влада... Влада в свои грязные игры впутала! Он вожатый! Он за вас головой отвечает перед законом!

​- Ой, да ладно тебе, Алён, - Стася демонстративно зевнула, потягиваясь на своей койке и бросая презрительный взгляд на Кристину. - Владмим вчера особо не сопротивлялся. Скорее даже наоборот. Скажи, Криська? Ты же там со свечкой стояла, всё в деталях разглядела?

​- Заткнись, Котова! - Кристина аж подпрыгнула на месте, её лицо пошло пятнами от истерики и злости. - Вы все... вы просто стадо деревенское! Да мой папа этот ваш лагерь с потрохами купит и закроет, а вас по спецшколам сошлют! Лина, ты думала, тебе всё с рук сойдёт, потому что твой брат в авторитетах ходит?! Да Влад тебя презирает! Он Алёне сам сказал, что ты просто малолетка приставучая!

​В комнате поднялся такой ор, что стёкла в старых деревянных рамах задрожали. Мая испуганно забилась в угол между шкафом и кроватью, прижимая к себе подушку и лихорадочно переводя взгляд с Кристины на Алёну.

​Тут с кровати медленно поднялась Вера. Она накинула на плечи свою трикотажную кофту, сделала шаг вперёд и встала прямо между мной и наступающей Алёной. На её серо-зелёных глазах не было ни капли утреннего страха - только холодная, чистая стервозность девяностых.

​- Так, начальство, шторм потише сделай, - лениво, но с явной угрозой в голосе протянула Вера. - Никуда Лина не поедет. И мы не поедем. А если твоя ручная блондинка не закроет рот, то её папе придётся объяснять милиции, почему его святая доченька вчера из пластикового стакана палёную водку глушила вместе со всеми за кустами. У нас и свидетели есть. Правда, Вик?

​- Абсолютная правда, - Вика, сидевшая на матрасе, лениво покрутила своего золотого скорпиона на цепочке. - Криська, ты думаешь, в темноте не видно было, как ты к Вадиму клеилась и из нашей бутылки прихлёбывала, пока вожатые не пришли? Сама в дерьме по уши, а строишь из себя комсомолку.

​- Это ложь! ЛОЖЬ! - Кристина сорвалась на ультразвук, её идеальные локоны растрепались, а из глаз брызнули злые, унизительные слёзы. - Алёна Петровна, они всё врут! Не пила я ничего! Это они меня заставить хотели!

​- Тихо всем!!! - Алёна изо всей дури нажала на кнопку мегафона, и по палате разнёсся дикий, режущий уши свист обратной связи. - Марш на плац! Все! Живо строимся на линейку! Начальник лагеря уже там. Самойлова, к тебе это относится в первую очередь. Если через пять минут не будете в строю - я вызываю дежурную машину из района!

​Она резко развернулась на своих каблуках и вылетела в коридор, громко хлопая дверью. Кристина, утирая слёзы ядовито-розовым рукавом своего топа, злобно зыркнула на меня:

- Тебе конец, Самойлова. Дэн тебя отсюда не отмажет.

​Дверь снова захлопнулась. В палате повисла тяжёлая, звенящая тишина, нарушаемая только далёким хрипом Цоя из динамиков на улице.

Мы вывалились на плац, всё ещё чувствуя остатки вчерашнего хмеля, который теперь сменился липким страхом. Народу было полно - все отряды уже выстроились в длинные шеренги. Воздух был тяжёлым, влажным, как будто перед грозой.

​В центре плаца, как на эшафоте, возвышался начальник лагеря - грузный мужчина в поношенном пиджаке, который подозрительно косился на нас. Рядом с ним стоял Влад. Его кожанка была расстёгнута, руки привычно засунуты в карманы джинсов, а взгляд был холодным, как лёд. Он даже не посмотрел в мою сторону, когда мы со Стасей, Верой и Викой встали в строй.

​Алёна, закончив свой победный марш, выплюнула напоследок:

- Вот они. Самойлова и её свита. Главные нарушители спокойствия.

​Начальник лагеря тяжело вздохнул, потирая переносицу:

- Самойлова, значит? - он посмотрел на меня поверх очков, и мне стало не по себе. - Мне доложили о вчерашнем «празднике». Вино, неподобающее поведение и, мягко говоря, странные отношения с вожатым. У меня лагерь, а не притон.

​Кристина, стоявшая в первом ряду, демонстративно всхлипнула, прижимая платок к лицу.

​Я чувствовала, как на меня смотрят сотни глаз. Ноги немного дрожали, но я выпрямила спину. Вишнёвого блеска на губах не было - я стёрла его в палате, чтобы не провоцировать, но внутри всё ещё горела та самая дерзость.

​- Это клевета, - отрезала я, глядя начальнику прямо в глаза. Мой голос, на удивление, не дрогнул. - Мы не пили. А что касается Влада... мы просто танцевали. У них в лагере что, запрещено танцевать?

​- Танцевать - нет, - сухо бросил начальник. - Но нарушать дисциплину - да. Влад, что скажешь?

​Влад медленно вышел вперёд. Он посмотрел на Алёну, потом на всхлипывающую Кристину, и, наконец, его взгляд остановился на мне. В этом взгляде читалось всё: и вчерашняя ярость, и то странное, сбивчивое затишье после моего поцелуя. Он явно взвешивал слова. Если он скажет правду - нас вышвырнут. Если он соврёт, чтобы выгородить нас... он подставит себя под удар перед всем лагерем.

​- Самойлова не виновата в том, что у кого-то слишком богатое воображение, - глухо сказал он. Его голос разнёсся по плацу, как удар хлыста. - Вина не было. Был лимонад. А то, что Кристина увидела в темноте... ну, видимо, это её проблемы, а не мои и не Лины.

​По плацу прошёлся гул. Кристина выронила платок, её глаза округлились от шока. Алёна даже рот открыла от возмущения.

​- Влад! Ты что такое говоришь?! - взвизгнула Алёна. - Они же... они же целовались! Я сама видела!

​Влад медленно повернулся к ней, и в его глазах блеснуло что-то настолько опасное, что Алёна попятилась.

- Ты видела то, что хотела увидеть, - процедил он. - У меня в отряде всё под контролем. А если кто-то хочет сплетничать, пусть идёт работать в редакцию местной газеты, а не в лагерь.

​Начальник лагеря нахмурился, посмотрел на Кристину, потом на меня. Атмосфера накалилась до предела.

​- Хорошо, - наконец буркнул он. - Но если ещё один такой инцидент - Самойлова уезжает первой. И неважно, кто там что видел. Влад, это твоя ответственность. Следи за ними лучше.

​Он развернулся и ушёл в сторону администрации, оставив нас под палящим утренним солнцем. Влад ещё секунду смотрел на меня, потом развернулся и молча пошёл к вожатской.

​Я выдохнула, чувствуя, как с плеч свалилась гора. Рядом Вера тихонько толкнула меня локтем.

- Ну, Самойлова, ты везучая. Похоже, вожатик-то наш реально запал.

- Ой, да ладно тебе, Владик просто за свою шкуру испугался, - огрызнулась я Веронике, хотя сердце до сих пор колотилось где-то в горле. - Если бы меня попёрли, мой брат Дэн приехал бы сюда разбираться. А Владу лишние контакты с городом сейчас вообще не всрались, забыла? Он просто концы в воду прячет.

​- Ну-ну, рассказывай сказки, Самойлова, - Вика лениво хмыкнула, поправляя на шее своего золотого скорпиона. - Концы в воду он прячет, ага. Видала я, как этот «авторитет» на тебя смотрел. У него аж шторки на глазах затряслись, когда Алёнка про поцелуй орать начала.

​Строем мы двинулись к столовой, но аппетита после такого утреннего суда не было вообще. Наша компашка шла обособленно. Кирилл и Никита с пластырем на носу то и дело оборачивались на меня, беззвучно показывая большой палец - мол, Лина, ты просто танк, укатала и Кристиночку, и начальство. Вадим шёл чуть позади, засунув руки в карманы широких джинсов. На его губах блуждала всё та же хитрая, понимающая ухмылка. Он поравнялся со мной, когда мы уже подходили к деревянному крыльцу столовки.

​- Ну что, Самойлова, - негромко бросил он, склонив голову так, что тёмно-русые кудри почти коснулись моего плеча. - Отмазали тебя. Но ты же понимаешь, что теперь ты у него в рабстве до конца смены? Влад такие подарки просто так не делает. Он вчера твоё вишнёвое амбре на всю жизнь запомнил.

​- Переживёт, - буркнула я, чувствуя, как к щекам вопреки воле приливает жар. То ли от похмелья, то ли от его слов.

​На раздаче сегодня давали синеватую разваренную овсянку и чёрствый хлеб с маргарином, но Кристина к еде даже не притронулась. Она сидела за своим столом, яростно ковыряя вилкой несчастную кашу. Её подружки испуганно молчали, боясь попасть под горячую руку. Когда я проходила мимо, стерва подняла на меня свои заплаканные глаза, в которых сейчас горела чистая, концентрированная злоба.

​- Думаешь, выиграла, Самойлова? - ядовито прошипела она мне в спину, так, чтобы вожатые не услышали. - Посмотрим, как ты запоёшь, когда твоему брату в город весточка улетит. Не ты одна умеешь со взрослыми мальчиками общаться.

​Я даже не обернулась. Силы были на исходе, а голова требовала тонны холодной воды и тишины. Но тишины в лагере №13 в девяносто шестом году не предвиделось по определению.

​Когда мы сели за наш привычный стол у окна, Стася наклонилась ко мне и заговорщически прошептала:

- Девчонки, Влад на входе стоит. На Лину смотрит. По-моему, у него для тебя персональное задание созрело.

​Я медленно повернула голову. Влад действительно стоял у дверей столовой, скрестив руки на груди. Его тёмный, тяжёлый взгляд был устремлён прямо на меня. Он дождался, пока я посмотрю на него, а потом едва заметным кивком головы указал на выход.

​«Выйди, надо поговорить» - читалось в этом жесте яснее ясного.

- Ну всё, Линка, иди к папочке, - захихикала Стася, пихнув меня локтем под рёбра так, что я чуть ложку в овсянку не выронила.

​- Заткнись, Котова, - без злобы, но нервно бросила я, поднимаясь со скамьи.

​Внутри всё сжалось в тугой узел. Я поправила ветровку, нащупав в кармане круглое стёклышко зеркальца - мой вечный талисман, - и нагло, с высоко поднятой головой, пошла к выходу. Пацаны у входа притихли, Вадим проводил меня долгим, насмешливым взглядом, а Кристина за своим столом аж вилку погнула, провожая меня глазами.

​Влад не стал ждать, пока я подойду вплотную. Стоило мне приблизиться к дверям, как он развернулся и вышел на крыльцо. Я - за ним.

​На улице было свежо, пахло сырой хвоей и дождём, который собирался где-то за верхушками сосен. Влад отошёл к углу столовой, в самую тень, туда, где за густыми кустами сирени вожатые обычно прятались от начальства. Он остановился, достал из пачки «L&M», чиркнул дешёвой пластиковой зажигалкой и затянулся, пуская кольцо горького дыма. «Шторки» волос упали ему на лицо, скрывая глаза.

​Я встала напротив, скрестив руки на груди. Молчание затягивалось. Только хриплый бас Цоя из динамиков на плацу нарушал эту тишину.

​- Ну и? - не выдержала я первая, дерзко вскинув подбородок. - Будешь нотации читать, Владмим? Или спасибо скажешь, что твоё честное имя перед начальником отстояла?

​Влад медленно перевёл на меня взгляд. Тёмный, тяжёлый, без утренней напускной вежливости. Он сделал ещё одну затяжку, затушил сигарету о кирпичную стену и выбросил бычок в кусты. Потом сделал шаг вперёд, нависая надо мной так близко, что я снова почувствовала этот запах - табака, кожаной куртки и ментола. Из-за этого запаха в голове предательски вспыхнули воспоминания о вчерашнем танцполе.

​- Ты зубы-то мне не скаль, Самойлова, - тихо, со знакомым опасным металлом в голосе произнёс он. - Ты думаешь, ты самая умная здесь? Думаешь, Дэн тебя прикрыл, и ты тут королева?

​- Я думаю, что если бы не я, ты бы сейчас вещи паковал вместе с нами, - огрызнулась я, хотя сердце предательски ухнуло вниз. - Так что мы квиты. Ты соврал начальнику, я заткнула Кристину.

​Влад вдруг усмехнулся. Но улыбка эта была не доброй - чисто бандитский оскал парня, который привык решать вопросы силой, а не словами. Он протянул руку и резко, но аккуратно взял меня за подбородок, заставляя смотреть прямо ему в глаза.

​- Квиты? - переспросил он, наклоняясь к моему уху. Его дыхание обожгло кожу. - Ошибаешься, мелкая. Это ты мне теперь по гроб жизни должна. Потому что если бы не моё честное слово, твой Дэн уже сегодня вечером встречал бы тебя на вокзале с бланком об отчислении. А ему сейчас, поверь, вообще не до твоих лагерных истерик в коротких юбках. В городе такая каша заварилась, что твоё вишнёвое похмелье - это детские сказки.

​Он отпустил мой подбородок, и я сделала шаг назад, шумно втянув влажный воздух.

​- Короче так, Самойлова, - Влад снова засунул руки в карманы кожанки, возвращая себе маску холодного вожатого. - С сегодняшнего дня ты у меня по струнке ходишь. Вся твоя блатная компашка, включая кудрявого Вадима и близняшек, на пушечный выстрел к забору не подходит. Лимонад они пьют, поняла меня? Ещё один косяк - и я лично сдам тебя Алёнке с потрохами. И никакой поцелуй тебя больше не спасёт.

​Он развернулся, чтобы уйти, но на секунду задержался, скользнув взглядом по моим губам, на которых сегодня не было блеска.

​- И это... блеск свой вишнёвый выброси, - бросил он через плечо. - На курево твоего брата похож. Глаза мозолит.

​Влад быстро зашагал в сторону вожатской корпуса, а я так и осталась стоять в тени столовой, чувствуя, как злость, адреналин и какое-то странное, тягучее чувство внутри завязываются в один сплошной узел.

Я сжала кулаки в карманах ветровки так, что ногти больно впились в ладони. Злость закипела внутри с такой силой, что мне плевать стало и на его бандитский авторитет, и на грозный тон.

​- Слышь, Владмим! - крикнула я ему в спину, заставив его резко остановиться прямо посреди тропинки.

​Влад медленно обернулся, его «шторки» волос качнулись, а брови удивленно поползли вверх. Он явно не ожидал, что я продолжу этот разговор.

​Я сделала три быстрых шага, сокращая расстояние между нами, и остановилась в метре от него, тяжело дыша.

​- Ты кому тут сказки рассказываешь про «должна по гроб жизни»? - выдавила я, глядя ему прямо в глаза. - Строишь из себя святого мученика перед начальником, а сам забыл, как вчера на танцполе меня за талию хватал? Ты же сам этот поцелуй углубил, когда Кристиночка подбежала! Сам меня к себе прижал так, что у меня до сих пор синяки на рёбрах!

​Влад на секунду опешил. Его маска холодного и опасного парня на мгновение дала трещину. Он быстро зыркнул по сторонам - слава богу, из столовой ещё никто не вышел, - а потом снова уставился на меня, и в его потемневших глазах вспыхнул опасный азарт.

​- Потише ори, Самойлова, - процедил он, сделав шаг навстречу, так что между нами снова не осталось воздуха. - Я тебя спасал. И твою блатную контору от досрочной поездки в город.

​- Да ладно? Спасатель хренов! - я дерзко ухмыльнулась, чувствуя, как алкогольный туман окончательно сменяется чистым адреналином. - Чтобы просто спасти, достаточно было меня оттолкнуть и рявкнуть, ты это умеешь. Но ты же сам завелся. Так что не надо тут ля-ля про то, какой ты правильный. Тебе понравилось, Влад. И мой вишнёвый блеск тебе понравился, иначе ты бы сейчас про него не вспоминал.

​Влад молчал. Он смотрел на меня сверху вниз, и я видела, как на его шее ходит желвак, а пальцы в карманах кожанки сжимаются в кулаки. Напряжение между нами можно было ножом резать. Из динамиков на плацу Цой хрипло допевал последние аккорды, подчёркивая этот безумный момент.

​- Ты слишком много на себя берешь, мелкая, - наконец тихо, почти шёпотом произнёс он, наклоняясь так близко, что я снова уловила этот горький запах ментолового табака. - Я углубил, говоришь? Ну так считай, это был мой аванс за то, что я сегодня твою задницу перед директором выгородил. А теперь - брысь в столовую, пока я не передумал.

​Он развернулся на каблуках и быстрым, размашистым шагом направился к вожатскому корпусу, больше не оборачиваясь.

​Я осталась стоять на тропинке, чувствуя, как щёки горят, а сердце колотится где-то в горле. Мои губы до сих пор помнили жёсткое прикосновение его губ, и как бы я ни злилась, внутри девчоночье эго ликовало. Раунд снова был за мной. Он мог сколько угодно строить из себя сурового бандита, но мы оба знали правду.

​Я достала из кармана зеркальце, посмотрела на своё отражение, упрямо поправила растрёпанные тёмные кудри и, назло Владу, снова густо мазнула по губам вишнёвым блеском.