Вкус терпкой вишни

В одиннадцать вечера лагерь окончательно вымер.

В деревянных стенах корпуса было слышно каждое движение: Кристина тихо посапывала на своей койке в центре комнаты, изредка ворочаясь, а тихоня Мая давно отложила книгу и спала, с головой укутавшись в колючее шерстяное одеяло.

Я лежала с открытыми глазами, уставившись в тёмный потолок. Стася на соседней кровати аккуратно повернулась ко мне и одними губами прошептала:

- Лина, ты спишь?

- Нет, - так же тихо отозвалась я, приподнимаясь на локтях. Мои кудри растрепались по подушке.

- Жду.
- Он реально маньяк, - Стася свесила ногу с кровати.

- Если он поймает нас после отбоя, нам хана. Ты видела его руки? Он Никитоса одной левой уложит, а нас и подавно.

Я ничего не ответила, только нащупала в темноте свои кеды. Внутри всё дрожало от сумасшедшего адреналина.

Влад думал, что запер меня здесь до утра, но хрен ему.

Я аккуратно, стараясь не скрипеть пружинами, сползла с матраса. Натянула ветровку и привычным движением мазнула по губам вишнёвый блеск.

Настоящая привычка, без которой я чувствовала себя голым человеком на передовой.

- Ты куда? - глаза Стаси в темноте округлились.

- Наружу. Подышать. Если этот надзиратель думает, что я буду спать по расписанию, пускай проверит, - огрызнулась я.

Я бесшумно выскользнула из палаты. Длинный коридор корпуса был залит мертвенно-бледным лунным светом, падающим из больших окон.

Хлопья пыли кружились в воздухе, а из конца коридора, где находилась вожатская, доносился приглушённый смех Алёны и тихий бубнёж телевизора - походу, крутили какой-то старый боевик на кассете.

Я прокралась к запасному выходу, аккуратно толкнула тяжёлую деревянную дверь, которая, к моему счастью, только тихонько звякнула щеколдой, и вывалилась в прохладную июньскую ночь.

Воздух моментально обжёг лёгкие хвоей, сыростью и запахом свободы. Я отошла за угол корпуса, достала из кармана пачку сигарет, которую Стася утащила у кого-то из старших ребят, и чиркнула спичкой.

Огонёк на секунду осветил мои пальцы. Я сделала затяжку, закашлялась от непривычно горького табака и прислонилась спиной к сырой деревянной стене.

- И долго мы будем нарушать режим, Самойлова?

От неожиданности я чуть не подавилась дымом. Роняя искры, сигарета вылетела у меня из пальцев прямо в сырую траву.
Из густой тени сосен медленно вышел Влад.

Он был в одной футболке, несмотря на ночную прохладу, а его тёмные «шторки» слегка растрепал ветер.

Он лениво держал руки в карманах джинсов, а между его пальцев тлел собственный бычок

- нормальный, с сильным запахом хорошего табака, а не той хрени, что курила я.

- Ты... ты чё тут делаешь? - буркнула я, пытаясь вернуть лицу наглое выражение, хотя сердце готово было пробить грудную клетку.

- Я здесь работаю, мелкая, - Влад сделал шаг вперёд, его глаза в полумраке опасно блеснули. Он наступил кедом на мою упавшую сигарету, туша её в землю.

- А вот ты сейчас зарабатываешь себе путевку в деревню к бабушке. Я же ясно сказал: шаг из палаты - и я звоню Дэну.

Он подошёл вплотную. Настолько близко, что я снова почувствовала этот его дурацкий запах чистого тела, одеколона и горького дыма.

Он нависал надо мной, перекрывая лунный свет, и смотрел сверху вниз с этой своей невыносимой, издевательской ухмылкой старшего.

- Звони, - нагло заявила я, сделав шаг навстречу и почти
уткнувшись носом в его грудь.

- У тебя телефона нет на всю эту лесную глушь. Так что пугай Кристиночку своей дисциплиной, вожатый. А со мной это не работает.

Я демонстративно выпятила губы, приторный запах вишнёвого блеска моментально смешался с его табачным дымом.

Влад замер. Его издевательская ухмылка медленно сползла с лица. Он перевёл взгляд на мои губы, и его челюсть упрямо сжалась, а в глазах полыхнуло что-то такое, от чего у меня перехватило дыхание.

Это была уже не злость вожатого. Это было что-то гораздо хуже.

- Ты играешь с огнём, Лина, - тихо, почти шёпотом процедил он, наклоняясь к моему лицу так близко, что я почувствовала жар его кожи.

- И поверь, Дэн тебя от меня не защитит, если ты перейдёшь черту.
В этот момент за углом корпуса раздался громкий шорох кустов и глухой мат.

- Бля, Никитос, аккуратней, ты мне всю куртку об забор ободрал! - зашипел знакомый мажорный голос Кирилла.

Влад моментально отпрянул от меня, его лицо в секунду стало ледяным. Обернувшись на звук, он громко хрустнул пальцами.

- Ну надо же, - громко и отчётливо произнёс Влад, и в его голос вернулся тот самый опасный металл.
- Походу, у нас тут целый ночной парад дегенератов.

Из кустов с вытянутыми лицами вывалились Кирилл в своей неизменной кожанке и Никита.

Никита и Кирилл замерли на секунду, но мажор быстро вернул себе наглую мину, поправляя свои светлые «шторки».

- О, вожатик, - процедил Кирилл, засунув руки в карманы кожанки и делая шаг вперёд.

- А ты чё тут с мелкой трёшься в темноте? Инструктаж проводишь? Так мы помешали, походу.

Никита за его спиной нагло ухмыльнулся, разминая шею до противного хруста.

Он был здоровый, как шкаф, и по нему было видно, что кулаки у него чешутся ещё с самого автобуса.

Лицо Влада превратилось в каменную маску. Он даже не посмотрел на меня - просто медленно пошёл навстречу парням. Каждая его мышца была напряжена так, будто он готов был прыгнуть.

- Вы щас оба пойдёте со мной в радиорубку, - тихо, но с лютой угрозой выдавил Влад.

- Оформим вам досрочный выезд из лагеря. Двинули.

- Да пошёл ты, - борзо выплюнул Кирилл.

- Ты нам не батя, чтобы команды раздавать. Никитос, подвинь его.
Никита только этого и ждал.

Он рванул вперёд, замахиваясь своим массивным кулаком прямо Владу в челюсть.

Я даже пикнуть не успела, как Стася в окне палаты, оказывается, уже наблюдавшая за всем этим, громко взвизгнула: «Бля-а-а-а!».

Но Влад, сука, был слишком быстрым. Он резко пригнулся, уходя от удара, перехватил руку Никиты и с глухим стуком впечатал его лицом прямо в деревянную стену корпуса.

Из носа качка моментально брызнула кровища, пачкая светлые доски.

Никита взвыл, оборачиваясь и пытаясь сдать сдачи, но Влад уже заломил ему руку за спину так, что тот согнулся пополам.

- Ах ты сука! - Кирилл кинулся на помощь другу, но тут из темноты с криками выскочил Паша в своей бейсболке, а за ним - Алёна, которая визжала на весь лес так, будто её режут.

- Влад, хорош! Ты его убьёшь! - заорал Паша, намертво хватая Влада за плечи и пытаясь оттащить от Никиты.

- Владик, пусти его, пиздец, у него же кровь рекой! - вопила Алёна, хватаясь за голову и бегая вокруг них.

На этот лютый крик и грохот из окон корпуса начали высовываться испуганные и сонные лица.

Кристина высунулась из соседнего окна, брезгливо кривясь:

«Вы что, дебилы?! Мы спать хотим!».

Рядом с ней Мая в очках испуганно прикрывала рот руками, глядя на кровавое месиво под окнами.

Тёма, который, походу, вообще не спал, вылетел на крыльцо в одних трусах и семейных шортах, держа в руках подушку как щит:

- Наших бьют! Пацаны, махач! - заорал он на весь лагерь, превращая ситуацию в окончательный дурдом.

Никита сплюнул кровь на траву, тяжело дыша и злобно глядя на Влада:

- Ты за это ответишь, вожатик. Мой старик тебя с говном смешает.

- Закрой рот, пока я тебе его не зашил, - отрезал Влад, тяжело дыша. Его «шторки» полностью закрыли глаза, а футболка была испачкана чужой кровью.

Он резко повернулся ко мне, и его взгляд был настолько бешеным, что у меня внутри всё похолодело.

- Лина, марш в палату! - рявкнул он так, что сосны задрожали.

- Завтра вы все трое у меня будете кровью харкать на полосе препятствий. Живо!

Паша пытался успокоить Кирилла, Никита утирался рукавом куртки, Алёна продолжала истерить, а Тёма на крыльце вовсю ржал, подначивая толпу, которая уже вовсю вылезала из дверей.

Я нагло вытерла пальцем вишнёвый блеск с губ, посмотрела на тяжело дышащего Влада, у которого на кулаках осталась кровь Никиты, и, дерзко развернувшись, пошла к корпусу под ошалевшие взгляды Кристины и Стаси.

Внутри корпуса стоял такой гул, будто мы были не в детском лагере, а в дурке во время восстания. Девчонки в нашей палате повскакивали со своих коек, Кристина яростно мерила шагами комнату, размахивая руками и продолжая катить на меня бочку:

- Это всё из-за неё! Из-за этой ненормальной кудрявой! - визжала она, тыча в мою сторону пальцем с идеальным маникюром.

- Если нас всех теперь из-за её разборок запрут в корпусе или лишат дискотек, я ей лично все волосы повыдираю!

- Завали хлебало, Крис, - Стася подскочила к ней вплотную, нагло выставив вперёд подбородок.

- Ещё один писк в сторону Лины, и умываться ты будешь в унитазе. Поняла меня, шмара блондинистая?

Тихоня Мая, сжавшись в комок на своей кровати, испуганно переводила взгляд с одной на другую, судорожно поправляя очки на носу.

Она выглядела так, будто прямо сейчас готова была расплакаться и уехать к маме.

Я молча прошла мимо них, наплевав на весь этот цирк, и с размаху упала на свою кровать у окна. Пружины выдали такой скрип, что перекрыли даже визг Кристины.

Тело всё ещё трясло от пережитого адреналина.

Перед глазами до сих пор стояло лицо Влада - взбешённое, опасное, с этими растрёпанными «шторками» и каплями чужой крови на футболке.

И то, как он смотрел на мои губы до того, как из кустов вывалились эти придурки...

В коридоре снова послышался тяжёлый топот кед. Дверь в палату распахнулась с такой силой, что ударилась о стену.

На пороге стояла Алёна. Её идеальная укладка окончательно превратилась в воронье гнездо, а лицо шло красными пятнами от злости.

- Так, быстро все по койкам! - заорала она, срывая голос.

- Лина, Стася - завтра в шесть утра жду вас на плацу в кроссовках. Лично будете бегать, пока лёгкие не выплюнете. Владмим сейчас у директора, и если вас завтра отчислят, я лично помогу вам собрать чемоданы!

- Да пошла ты, - тихо, но отчётливо буркнула Стася, отворачиваясь к стене и демонстративно укрываясь одеялом с головой.

Алёна аж задохнулась от такой наглости, захлопнула дверь и защёлкала замком снаружи - походу, нас реально заперли, как особо опасных преступников.

За окном послышался удаляющийся гул мотора - Никиту, судя по всему, повезли в местный медпункт зашивать нос, а Кирилл, озлобленный и униженный, поплёлся следом под конвоем Паши.

Я повернулась на бок, поджав колени к груди, и уставилась в темноту за окном. По стеклу мягко застучали первые крупные капли ночного летнего дождя.

Дождь за окном расходился всё сильнее, барабаня по жестяному козырьку и превращая лагерный плац в сплошное грязное месиво.

В палате наконец-то наступила тишина, прерываемая только прерывистым дыханием девчонок. Даже Кристина притихла, уткнувшись в подушку и, походу, мысленно проклиная тот день, когда купила путёвку в эту глушь.

Я лежала, закинув руки за голову, и слушала шум ливня. Вишнёвый блеск на губах уже почти стёрся, оставляя лишь лёгкий липкий привкус. В голове крутился один и тот же вопрос: реально ли Влад пошёл к директору, или это Алёнка просто жути нагоняла, чтобы показать, какая она тут важная?

Зная характер Влада и то, как сильно он дорожил своей репутацией перед моим братом, сдавать меня директору в первый же день ему было невыгодно.

Это означало расписаться в собственном бессилии. А Влад проигрывать не умел.

- Лина... - тихо позвала Стася с соседней койки. Её рыжая макушка высунулась из-под одеяла.

- Слышишь? В коридоре кто-то ходит.

Я прислушалась. Сквозь шум дождя со стороны вожатской послышались негромкие шаги. Шагали двое. Один шёл тяжело, слегка шаркая кедами

- Паша. А второй ступал уверенно, чётко, чеканя каждый шаг. Влад.

Они остановились прямо у двери нашей палаты. Замок тихо щёлкнул

- Алёна, судя по всему, заперла нас на совесть, и теперь парни открывали дверь обратно.

- Зачем ты их заперла, дура... - послышался глухой, уставший голос Паши из коридора.

- Случись что, они бы тут погорели все.

- Ладно, иди к пацанам в третью палату, проследи, чтоб Кирилл с Никитосом дров не наломали, - ответил ему Влад. Его голос звучал хрипло, как будто он выкурил за этот час целую пачку.

- А я здесь побуду.

Дверь нашей палаты тихонько приоткрылась. В щель просочился слабый свет из коридора.

Влад не стал включать фонарик.

Он просто зашёл, бесшумно прикрыл за собой дверь и прислонился спиной к косяку, скрестив руки на груди. В темноте его силуэт казался огромным.

Он стоял и просто слушал, как дышит палата.

Я замерла, притворившись, что сплю, но глаза закрывать не стала, наблюдая за ним сквозь полуприкрытые ресницы.

Влад медленно перевёл взгляд в сторону моей кровати у окна.

Лунный свет, пробивавшийся сквозь тучи и капли дождя, мягко очертил его профиль, растрёпанные «шторки» волос и глухую, тяжёлую складку между бровей.

Он сменил испачканную в крови футболку на чистую чёрную толстовку, но весь его вид по-прежнему дышал диким, нерастраченным опасным напряжением.

Он простоял так минут пять, проверяя, всё ли спокойно.

Убедившись, что бунт подавлен, Влад глубоко вздохнул, повернулся и так же бесшумно вышел, аккуратно прикрыв дверь, но в этот раз оставляя замок открытым.
Я повернулась на живот и уткнулась лицом в жёсткую лагерную подушку.

Сердце почему-то заколотилось быстрее прежнего. Смена только началась, впереди были три недели лютой войны, полосы препятствий в шесть утра и разборок с местными мажорами.

Но прямо сейчас, под этот засыпающий лесной лагерь и стук дождя, я поняла главное: скучно здесь не будет никому.