Тёплый прилив

На самом деле Ци Сяо уже видела фотографии Вэнь Цзэнянь.

Но сама Вэнь Цзэнянь держалась крайне сдержанно, и рабочих фотографий с ней почти не было. Единственная фотография, которую мог найти любой желающий - это маленькое фото на пропуск с официального сайта группы компаний; при увеличении оно становилось слегка размытым.

Сейчас же Ци Сяо не отрывала взгляда от сцены, и когда Вэнь Цзэнянь неспешным шагом поднялась на неё, вышла в центр и повернулась лицом к залу, Ци Сяо сжала кулак и выругалась:

- Твою мать!

Она спросила у Мэн Нин:

- Как думаешь, она делала пластику? - и тут же сама себя опровергла: - Точно нет, это же лицо просто от природы такое!

Взгляд Мэн Нин, устремлённый на сцену, поначалу был безучастным, но постепенно, когда Вэнь Цзэнянь окинула взором их сторону зала, взгляд Мэн Нин замер, застыв на месте.

Ци Сяо заметила эту странность:

- Что такое? Наконец-то нашёлся человек, чья красота способна тебя потрясти?

Мэн Нин на полсекунды замерла, затем улыбнулась - и только тогда осознала, что рука её невольно сжалась в кулак. Опасаясь, что Ци Сяо заметит ещё что-то, она тут же расслабила пальцы. Но всё же от того резкого сжатия на ладони уже остался лёгкий след от ногтей - слабая полоска, будто кровь проступила.

И как раз она пролегла вдоль одной из линий на ладони, будто эта слабая отметина изначально была там, вписанная в саму линию судьбы.

Мэн Нин опустила взгляд на эту небольшую царапину и подумала про себя: почему это именно она?!

Тем временем на сцене ведущий поднёс коробку с именами к Вэнь Цзэнянь:

- Пусть Гвинет вытянет коллегу, с которым будет играть.

Вэнь Цзэнянь без раздумий вытащила листок.

Ведущий развернул его и прочитал:

- Кара Монг.

Плечи Мэн Нин напряглись.

Ци Сяо рядом тихо прошипела:

- Да у тебя просто нереальное везение!

Мэн Нин всё ещё сидела, опустив голову.

- Ты чего? Тебя же ждут на сцене, - поторопила её Ци Сяо.

Мэн Нин:

- Нервничаю.

Ци Сяо расхохоталась:

- У тебя что, какая-то боязнь красивых женщин? Но ты же сама красотка - у тебя что, каждый раз испуг случается, когда в зеркало смотришь?

Она сама зашлась смехом от собственной шутки. То ли благодаря этой немного разрядившей обстановку атмосфере, Мэн Нин наконец подняла голову.

В зале переливался яркий свет, и лицо Вэнь Цзэнянь менялось вместе с игрой освещения, то и дело озаряясь белым сиянием. Мэн Нин наконец поднялась и направилась к сцене.

В этот момент в глубине души у неё теплилась слабая надежда: может быть, это не та самая женщина, может, она просто обозналась.

Сияние, окружавшее Вэнь Цзэнянь, притягивало её к сцене, как мотылька к огню; в перерывах между играми играл живой оркестр, и переплетение струн виолончели и арфы рождало почти церковную, хоральную торжественность.

Мэн Нин остановилась на сцене, и Вэнь Цзэнянь сказала ей:

- Вот уж не ожидала.

На таком расстоянии Мэн Нин взглянула ей в глаза - и невольно на мгновение опустила веки. Она не была оптимисткой и давно должна была знать: у мотылька, летящего на огонь, не бывает иного финала.

Она давно должна была это знать.

Та, что стояла сейчас рядом с ней на сцене - оказалась именно тем человеком, о котором она думала.

******

В этот момент ведущий снова поднёс коробку с заданиями - теперь настала очередь Мэн Нин тянуть.

Хотя мелодия струнных звучала так мягко и нежно, отчего сердце вдруг забило барабанный ритм, ударяя раз за разом прямо в позвоночник? В груди будто образовалась пустота, и в ней гулко отдавалось это стучащее эхо.

Даже зимой при субтропическом муссонном климате температура была не такая уж низкая, а от жара сценических прожекторов на лбу выступила тонкая испарина.

Ведущий развернул листок, вытянутый Мэн Нин:

- Вот это интересно.

Он попросил ассистента вынести воздушный шарик:

- Обеим нужно, обнявшись, зажать этот шарик и переместиться вдвоём с одного конца сцены на другой - тогда задание считается выполненным.

Шарик был надут до предела, поверхность настолько гладкая, что комар и то не удержался бы. Если обнять слишком слабо - шарик непременно выскользнет и упадёт; если обнять слишком крепко - он неминуемо лопнет с громким хлопком, застав врасплох обеих участниц, обнявшихся друг с другом.

Мэн Нин, не раздумывая, отказалась:

- Я пас.

Толпа внизу зашумела.

Ведущий улыбнулся:

- Наш корпоратив - дело серьёзное. Если отказываешься - придётся выпить три больших стакана абсента.

Именно такое наказание до сих пор удерживало всех участников от отказа - никто ещё не решался сдаться добровольно.

Но Мэн Нин кивнула:

- Хорошо, выпью.

Гул толпы внизу приобрёл иной оттенок - то, что кто-то готов добровольно пить абсент, само по себе стало отдельным зрелищем этого этапа игры.

Принесли три стакана абсента. Этот напиток шеф-повар отеля готовил по старинному рецепту, настоящий, настоянный на полыни, фенхеле, анисе и ещё каких-то травах - уже по одному изумрудно-полупрозрачному цвету жидкости было ясно, что это не шутки.

По словам тех, кто хоть раз пробовал этот напиток, действительно, как в знаменитом высказывании Оскара Уайльда, в нём можно было распробовать саму жестокость мира.

Ведущий умело подогревал атмосферу:

- Ещё не поздно передумать.

Ци Сяо, сидя в зале, отчаянно жестами намекала Мэн Нин взглянуть на Вэнь Цзэнянь. Мэн Нин бросила взгляд в сторону сцены - Вэнь Цзэнянь стояла там в облегающем вечернем платье, не улыбаясь, но и без тени раздражения на лице. Заметив, что Мэн Нин смотрит на неё, она слегка кивнула подбородком.

Это означало: она готова сыграть с ней в эту игру.

Но Мэн Нин, обернувшись, тут же подняла стакан и залпом влила в себя весь абсент.

Зал ахнул с полусекундной задержкой:

- Вот это да!

- Ещё два осталось!

Горечь на самом дне отдавала терпкой вязкостью, у Мэн Нин онемел корень языка, но она без колебаний взяла второй стакан и выпила залпом - зал снова взорвался гулом.

Когда дело дошло до третьего стакана, послышался лёгкий, изящный стук высоких каблуков. У Мэн Нин слегка закружилась голова, и первое, что она увидела - белоснежная рука легла на её запястье, даже светло-розовые ногти будто светились слабым сиянием.

А затем над ухом раздался приглушённый голос:

- Этот стакан выпью я вместо тебя.

Ведущий на мгновение растерялся:

- Гвинет, по правилам игры наказание несёт тот, кто отказался от задания.

Вэнь Цзэнянь лишь слегка пожала плечами. Лицо у неё, в сущности, было очень восточным, даже с некой густой, изысканной классической красотой - и только сейчас в её жесте проступил слабый отпечаток западного образа жизни:

- Нам всё-таки стоит проявлять хоть немного командного духа.

У Мэн Нин не была особо крепкая переносимость алкоголя, послевкусие абсента ударило в голову, замедлив её реакцию.

Вэнь Цзэнянь забрала стакан из её пальцев, кончики пальцев едва коснулись её кожи; в следующую секунду, изящно вытянув шею красивой линией, она так же решительно осушила стакан залпом, как только что это сделала Мэн Нин.

Зал снова на миг замер, а затем разразился аплодисментами, кто-то тут же зашептался:

- А может, этот напиток не такой уж горький, как о нём говорят?

На самом деле это было не так.

Мэн Нин искоса взглянула на Вэнь Цзэнянь и заметила, как в её глазах засветилась лёгкая, дрожащая влага.

Такое выражение в этих глазах ей уже доводилось видеть однажды раньше.

Много-много лет назад.

******

Мэн Нин никогда не выигрывала призов на корпоративах - её удача, видимо, закончилась ещё много лет назад. В этом году всё было так же: они с Ци Сяо возвращались в общежитие с пустыми руками.

- Хоть тебя выбрали, чтобы играть с Вэнь Цзэнянь на сцене, - жаловалась Ци Сяо.

Мэн Нин промолчала.

- Ты что, перепила? - спросила Ци Сяо.

Мэн Нин потёрла виски:

- Немного.

Ци Сяо открыла дверь комнаты, достала из мини-холодильника банку колы и протянула ей:

- Выпей, я пойду в душ.

Мэн Нин села у окна и открыла банку.

У неё была привычка сидеть здесь и смотреть наружу, поэтому один стул в комнате всегда стоял под этим углом. Ей казалось, что лунный свет и морские волны очень похожи - оба наслаивались тонким серебром, будто способным удержать всё на свете, а может, наоборот - поглотить всё без остатка.

Пузырьки газировки играли на языке, но не смогли растворить ту слабую терпкость.

А аромат, исходивший от Вэнь Цзэнянь, тоже отдавал лёгкой терпкой ноткой.

После душа Ци Сяо выключила свет, Мэн Нин закрыла глаза, и последней фразой, прозвучавшей в её сознании, были слова Вэнь Цзэнянь, сказанные ей на ухо:

- Сегодня ночью тебе приснюсь я.

Эта интонация была похожа на заклинание.

И действительно, Мэн Нин приснилась она.

Как и наяву сегодня вечером, Вэнь Цзэнянь стояла у перил террасы, а сама Мэн Нин стояла у входа в банкетный зал.

Но в отличие от реальности, лунный свет сложился в осязаемые волны и хлынул на Вэнь Цзэнянь; та по-прежнему держала бокал, с невозмутимым выражением лица, и вместе с бокалом её накрыло волной. Вэнь Цзэнянь исчезла - остались лишь осколки стекла, разбитого волной, которые неслись прямо к Мэн Нин.

Мэн Нин почувствовала острую боль в щеке и проснулась.

Оказалось, она беспокойно спала и соскользнула с подушки, а защитное стекло на её телефоне, треснувшее когда-то от случайного падения, так и не было заменено - теперь её щека лежала прямо на этой трещине. Непонятно, действительно ли в неё впился осколок стекла, но боль была довольно острой, а телефон, помолчав секунду, вдруг пронзительно затрезвонил будильником.

Ци Сяо раздражённо перевернулась на другой бок, а Мэн Нин первой поднялась с кровати:

- Ци Сяо, вставай, утренняя тренировка.

- Ещё пять минуточек... - сонно пробормотала Ци Сяо.

Мэн Нин пошла умываться первой. Свет в ванной был тёплого, ярко-жёлтого оттенка. Она приблизилась к зеркалу и внимательно осмотрела свою щёку - никаких следов от стекла не было.

Почистив зубы, она умыла лицо горстью чистой воды, собрала длинные волосы в хвост и закрепила на затылке.

Выйдя из ванной, она увидела, что Ци Сяо наконец с трудом выползла из постели. Они вдвоём поспешили на пляж; сегодня не было катера, который мог бы помешать, и Мэн Нин первой пересекла финишную черту - капитан, щёлкнув секундомером, объявил, что она опередила норматив на целых две минуты пятьдесят секунд.

- У сегодняшнего первого места есть дополнительное задание, - сказал ей капитан.

- Какое?

Капитан загадочно улыбнулся:

- Обернись.

Мэн Нин на мгновение замерла, обернулась - пляж был совершенно пуст, солнце ещё не взошло, небо окутывала лёгкая, туманно-серая дымка.

В этот момент Мэн Нин будто что-то почувствовала и подняла взгляд.

У прибрежных скал, возможно, отточенных морем за тысячу лет, в одиночестве стояла Вэнь Цзэнянь - в тёмно-синей деловой форме, подчёркивающей тонкую, обхватываемую одной рукой талию. По уставу на ней были капроновые чулки и стандартные шестисантиметровые туфли на тонком каблуке, а вьющиеся длинные волосы, как и вчера вечером в бальном платье, снова были собраны в пучок на затылке.

Никто не осмеливался шутить с Вэнь Цзэнянь - только ветер любил дразнить её, вновь и вновь теребя прядь волос у виска.

И поэтому Вэнь Цзэнянь снова повторила тот самый жест, что и при их первой встрече вчера ночью - заправила выбившуюся прядь за ухо, кончики пальцев скользнули по её невероятно изящной линии шеи; поворот головы в сторону Мэн Нин нёс в себе оттенок ровно уместного высокомерия.

Она не улыбалась - и Мэн Нин заметила, что она вообще не склонна улыбаться.

Она лишь подняла руку в сторону Мэн Нин и качнула пальцами - раз, другой.

Едва заметное движение, дважды, - а затем она опустила руку и больше не дала ничего сверх этого. Позади неё как раз вставало солнце, и свет наперегонки устремлялся к ней, окутывая её фигуру.

Она не тянулась к свету - свет сам тянулся к ней.