Тёплый прилив

Мэн Нин обнаружила: настоящие красавицы всегда скупы.

Взять хотя бы Вэнь Цзэнянь - когда она махала кому-то рукой, амплитуда движения была совсем небольшой: лёгкое, неспешное покачивание кончиками пальцев - и рука тут же опускалась. Да и улыбалась она нечасто, а когда улыбалась, то лишь слегка приподнимала уголок губ - предельно лёгкая, почти неуловимая улыбка, будто вот-вот готовая исчезнуть с лица.

Эта скупость, вероятно, происходила из некой внутренней уверенности: она заранее знала - стоит ей вот так махнуть тебе рукой, и отказать ей ты не сможешь.

- Какое задание? - спросила Мэн Нин у капитана.

- Сопровождать Гвинет в обходе береговой линии.

- Почему именно я?

- Я же сказал - потому что ты сегодня первая, - улыбнулся капитан.

На самом деле Мэн Нин очень хотелось спросить: а если бы я не пришла сегодня первой?

Она не знала, как долго Вэнь Цзэнянь простояла на тех прибрежных скалах, и не знала, как долго у человека могут сохраняться старые воспоминания - короче говоря, она не была уверена, целенаправленно ли Вэнь Цзэнянь выбрала именно её.

- Иди скорее прими душ, Гвинет тебя ждёт, - напомнил капитан.

Мэн Нин на полсекунды заколебалась.

Она думала, не придумать ли предлог вроде «у меня внезапно живот заболел», но если Вэнь Цзэнянь действительно выбрала её неслучайно, то, не будь обхода береговой линии, нашёлся бы какой-нибудь другой повод.

Она просто коротко кивнула и направилась в служебную душевую.

Двигалась она быстро: вытерла волосы до полусухого состояния, натянула футболку, поверх - ту самую тонкую серую толстовку, и отправилась к берегу.

Первое, что увидела Мэн Нин - это была спина Вэнь Цзэнянь.

Только что взошедшее солнце совсем не слепило глаза, оранжево-красное сияние стелилось по линии, где море сходилось с небом; ночной туман ещё не до конца рассеялся и клубился вокруг Вэнь Цзэнянь.

Та стояла, заложив руки за спину, глядя на море, и в этот момент Мэн Нин наконец поняла, почему Ци Сяо с одного взгляда заявила, что Вэнь Цзэнянь - тот человек, которому форма идёт больше всех.

Потому что так оно и было на самом деле.

Наивысшая притягательность заключается не в том, чтобы заставить человека броситься вперёд, не думая ни о чём, а в том, чтобы заставить его потянуться и коснуться - и тут же, дрожа, отдёрнуть пальцы. Именно такое чувство вызывала спина Вэнь Цзэнянь. Строгая деловая форма подчёркивала в ней некий аскетичный облик, который одновременно будил невольное любопытство и заставлял мысленно одёргивать саму себя.

Любопытство - к чему? А одёргивание - из-за чего?

Услышав её шаги, Вэнь Цзэнянь обернулась. Мэн Нин вдруг почувствовала, как то самое маленькое место на щеке - то ли и вправду поцарапанное экраном телефона, то ли нет - снова кольнуло острой болью.

Будто по волшебству, туман над морем полностью рассеялся именно в тот миг, когда Вэнь Цзэнянь, заложив руки за спину, обернулась.

- Мэн Нин, доброе утро. - Вэнь Цзэнянь безупречно по-китайски назвала её китайское имя; выражение её лица, только что бесстрастное, как утренняя дымка, теперь тронула лёгкая улыбка в уголках губ: - Прошлой ночью тебе приснилась я?

******

Мэн Нин даже не могла понять, шутит Вэнь Цзэнянь или нет.

Потому что, сказав это, Вэнь Цзэнянь снова отвернулась:

- Веди.

Береговая линия отеля C была очень протяжённой: помимо самого мелкого, изящного пляжа, здесь тянулись и скалистые утёсы. Эти скалы вместе с пляжем создавали живописную, извилистую панораму побережья, дарующую взгляду ощущение простора. Только оказавшись здесь лично, можно было понять, что эти скалы вовсе не мягкие - вся невысказанная ярость моря копилась именно здесь.

Здесь, у скал, и ветер был гораздо более резким.

Ворот белой рубашки, видневшийся из-под форменного пиджака Вэнь Цзэнянь, трепетал на ветру, приоткрывая небольшой участок ровной ключицы - до странности белоснежной, почти бросающейся в глаза.

Поверхность скал была нагромождена, словно неровно скомканная бумага; Мэн Нин мельком взглянула на туфли Вэнь Цзэнянь на тонких высоких каблуках.

Вэнь Цзэнянь, должно быть, была очень чувствительным человеком - она почти сразу уловила этот взгляд Мэн Нин:

- Я и на каблуках могу пробежать два километра.

Мэн Нин усмехнулась.

Вэнь Цзэнянь покосилась на неё.

Мэн Нин выглядела так, будто хотела что-то сказать, но сдерживалась, украдкой сжимая пальцы.

Вэнь Цзэнянь:

- Если есть вопрос - спрашивай, не стесняйся.

Разве могла Мэн Нин просто взять и спросить, что хочет? Во-первых, разговор с красивой женщиной сам по себе вызывал естественное напряжение, а во-вторых, в конце концов, Вэнь Цзэнянь была её начальницей.

Но любопытство всё же взяло верх:

- А что не так с моей улыбкой только что?

Тот взгляд, которым Вэнь Цзэнянь на неё посмотрела, был каким-то странным.

Вэнь Цзэнянь покачала головой:

- Ничего не так, просто с таким лицом, как у тебя, ты не выглядишь человеком, который любит улыбаться.

Это было правдой. Лицо Мэн Нин выглядело слишком холодным и отстранённым - те, кто только начинал с ней общаться, невольно ощущали, что к ней трудно подступиться. Но при более близком общении оказывалось, что на самом деле она довольно покладистая, ей всё равно и так и эдак, с ней легко находить общий язык, и улыбается она вполне охотно.

А вот у самой Вэнь Цзэнянь, при её роскошном, классически изысканном лице, улыбка появлялась редко.

Мэн Нин ещё не придумала, как ответить, а Вэнь Цзэнянь уже сменила тему:

- Тебе не холодно?

- Что?

- Волосы даже не высушила феном.

- А, ну... протёрла полотенцем для сушки волос, а на солнце они быстро высохнут сами.

Волосы Мэн Нин действительно уже высохли наполовину, но оставшаяся влага, казалось, осела не на прядях, а на её изящном, тонком лице. Будто рисовая бумага, слегка пропитанная водой и ставшая полупрозрачной - а под солнцем от неё поднимался пар, словно ещё не оформившееся в слова современное стихотворение.

- И не красишься.

Вэнь Цзэнянь слишком быстро меняла темы, Мэн Нин едва успевала за ней.

- Мне просто лень... - сказала Мэн Нин.

- Ты гордая, - Вэнь Цзэнянь сказала это прямо.

Пока Мэн Нин пыталась понять, что она имеет в виду, Вэнь Цзэнянь снова взглянула на неё искоса:

- Считаешь, что и без макияжа хороша собой.

Мэн Нин чуть изогнула уголок губ:

- Ну, если так рассуждать, то и вам стоило бы каждый день ходить без макияжа.

Взгляд Вэнь Цзэнянь, устремлённый на неё, застыл. Порыв морского ветра слегка прояснил голову Мэн Нин - она вдруг подумала: не слишком ли легкомысленно это прозвучало? Независимо от того, шла ли речь о человеке, с которым она только-только познакомилась и вряд ли могла назвать близким, или о почётном исполнительном менеджере группы компаний C.

Многие даже не подозревали, что за таким лицом, как у неё, скрывается способность к лёгким шуткам и подначкам.

Но молчание слишком привлекает внимание, а случайная шутка порой становится лучшим способом слиться с толпой, остаться незаметной.

Она только собиралась что-то сказать, как взгляд Вэнь Цзэнянь безразлично скользнул в сторону.

Продолжая идти вперёд на шпильках, та произнесла

- Язык у тебя по-прежнему сладкий.

У Мэн Нин внутри что-то ёкнуло.

«Язык у тебя по-прежнему сладкий».

Вэнь Цзэнянь сказала «по-прежнему».

Была ли это случайная оговорка? Или Вэнь Цзэнянь тоже помнила её?

Ей отчаянно захотелось спросить у Вэнь Цзэнянь обо всех этих годах её жизни. В какой школе она училась, в каких кружках состояла, скольких друзей завела, умеющих писать стихи, играть на фортепиано, ездить верхом и кататься на лыжах, через сколько романов прошла - таких, после которых бывшие партнёры так и не могли её забыть, даже расставшись.

Ей отчаянно хотелось знать, насколько богатой и насыщенной была жизнь Вэнь Цзэнянь - настолько насыщенной, что дни, точно листки перевёрнутого календаря, копились один за другим в её памяти, давным-давно похоронив под собой ничтожно малую фигурку самой Мэн Нин.

У Вэнь Цзэнянь, вероятно, не было столь бурной внутренней жизни, как у неё самой - её лицо в утреннем свете оставалось почти безучастным. Но даже за этот короткий обход стало ясно, насколько превосходным менеджером была Вэнь Цзэнянь: вопросов она задавала немного, но каждый бил точно в цель, и она уже успела быстро выявить один из недостатков в их работе.

- Доложу об этом капитану по возвращении, - кивнула Мэн Нин.

Наконец они поднялись на последний из прибрежных утёсов.

- Это самая дальняя точка береговой линии, принадлежащей отелю C, - пояснила Мэн Нин.

Вэнь Цзэнянь остановилась у края скалы - это была самая высокая точка побережья, ветер трепал пряди её волос, и она по привычке снова заправила их за ухо. Такая безупречная линия шеи, наверное, была достойна поцелуя самого Бога - но Бог, слишком сдержанный, вместо этого послал бледно-золотые лучи солнца стремительно устремиться к её шее.

- Отойдите чуть подальше вглубь, - предупредила Мэн Нин.

Вэнь Цзэнянь обернулась, повернувшись лицом к Мэн Нин, и спросила:

- Веришь мне или нет?

- Что?

- Я досчитаю до трёх - и прыгну отсюда вниз.

- Не шути так...

Одновременно с этими словами Мэн Нин губы Вэнь Цзэнянь слегка приоткрылись:

- Раз, два...

Она шаг за шагом отступала к краю скалы - и в то же время улыбалась.

Будто эффект шампанского, которое она весь вчерашний вечер держала в пальцах, наступил с опозданием - только сейчас, под утренним солнцем, испарившись через каждую пору кожи, он позволил распуститься улыбке, будто пропитанной хмелем, по-настоящему подходящей её роскошному, классическому лицу.

Это был цветок ночи, распустившийся под утренним солнцем. Это был древний узор из цветочной пудры, что вдруг оказался на виске нынешней красавицы.

Такая улыбка Вэнь Цзэнянь была слишком туманной и нежной, полной какого-то хмельного ощущения, будто смешивающего разные эпохи времени.

Мэн Нин лишь на мгновение оцепенела - и в следующую секунду увидела, как Вэнь Цзэнянь откинулась назад и прыгнула со скалы.

Это движение было очень чётким, отточенным - точно так же, как вчера вечером она без колебаний осушила стакан абсента, взятый из рук Мэн Нин.

- Эй!

Мэн Нин резко рванулась вперёд, но успела лишь едва зацепиться кончиками пальцев за металлическую цепочку-пояс, которым Вэнь Цзэнянь была подпоясана этим утром.

На самом деле это было очень опасное движение - как опытная спасательница, Мэн Нин прежде всего должна была позаботиться о собственной безопасности, а уже потом пытаться спасать другого.

Но кончики её пальцев, коснувшись прохладного металла пояса, не разжались, а невольно вцепились крепче.

Вэнь Цзэнянь, с лицом, озарённым той улыбкой, похожей на распустившуюся георгину, увлекла их обеих вниз, к морю.

Высота скалы на этот раз обернулась преимуществом: Мэн Нин выровняла центр тяжести обеих тел, стараясь по возможности обеспечить вертикальный контакт с поверхностью воды.

Плюх!

Будто кто-то с силой хлопнул по давно уснувшему прошлому. Пыльные учебники, взметнувшие пыль минувших лет.

Обе они вместе погрузились в воду. Мэн Нин пару раз оттолкнулась, тут же бросившись проверять состояние Вэнь Цзэнянь. Она вынесла её на поверхность, дав вдохнуть воздуха; Вэнь Цзэнянь прильнула к её плечу - поза была крепкой, словно объятие - и прошептала на ухо:

- Ну вот, я же всё-таки тебя обняла.

Мэн Нин было не до этих слов. Она сильно нервничала - без спасательного круга самое страшное было, если спасаемый человек намертво вцепится в неё, лишив возможности плыть вперёд, и тогда они обе останутся здесь навсегда.

Но Вэнь Цзэнянь обняла её лишь на мгновение - и тут же отпустила.

- Эй...

Она отчётливо помнила: Вэнь Цзэнянь не умеет плавать. Точнее - Вэнь Цзэнянь боится воды.

Только сейчас она поняла, насколько сильно нервничала - при всём своём богатом опыте она, открыв рот, всё же хлебнула немного морской воды, и солёно-терпкий вкус разлился по корню языка.

Но она вдруг увидела, как Вэнь Цзэнянь свободно и уверенно поплыла вперёд.

Этот участок скал был слишком высоким, забраться обратно наверх было решительно невозможно - нужно было доплыть до отмели впереди, только оттуда можно было выйти на берег.

Вэнь Цзэнянь как раз плыла в этом направлении.

Мэн Нин следовала за ней, глядя, как вздымаются и опускаются её руки - точно крылья бабочки, трепещущие над поверхностью моря.

И только когда Вэнь Цзэнянь выбралась на берег, она, всё ещё сохраняя невозмутимую непринуждённость, обернулась и взглянула на неё.

Будто это она сама только что кого-то спасала, а не наоборот.

Когда Мэн Нин наконец вышла на берег, Вэнь Цзэнянь уже прислонилась к одной из прибрежных скал позади.

Мэн Нин смахнула воду с лица и, подойдя ближе, тихо сказала:

- Ты в своём уме?

- Ты вчера вечером не стала со мной играть, - улыбнулась Вэнь Цзэнянь.

Будто именно она была той стороной, чья правота очевидна.

Мэн Нин, тяжело дыша:

- Ты тоже сейчас не досчитала до трёх.

- А разве ты не знаешь это лучше всех? - Вэнь Цзэнянь улыбнулась нежно и томно, но в глазах её мерцал непонятный свет: - Жизнь не даёт тебе шанса досчитать до трёх.

Её белая рубашка насквозь промокла от морской воды, облепив грудь и подчёркивая прекрасные изгибы тела; она придвинулась к уху Мэн Нин:

- И раз уж ты притворяешься, что мы незнакомы - не пора ли тебе притвориться, что забыла, что я боюсь воды?