Обещай жить

Зима окончательно накрыла Хогвартс бескрайним белоснежным покрывалом.
По утрам высокие стрельчатые окна замка покрывались удивительными морозными узорами, древний Запретный лес тонул в непроходимых сугробах, а над скованным льдом Чёрным озером день и ночь клубился густой, молочно-белый туман.

После прорыва Сириуса Блэка в замок никто в школе больше не чувствовал себя в полной безопасности. В коридорах то и дело шептались, приглядываясь к каждой тени, а звонкий смех близнецов Уизли теперь звучал чуть реже - они стали заметно собраннее и внимательнее к происходящему вокруг.

Но их смех всё равно прорывался сквозь общую тревогу. А значит, пока в замке звучало их привычное подшучивание, всё было не так уж безотрадно.

Однажды тихим зимним вечером, когда большинство учеников разбрелись по спальням или спорили у дальних столов, Гарри Поттер сидел один в глубоком кресле прямо перед камином. Он молча смотрел на пляшущие языки пламени, совершенно не замечая привычного шума Гриффиндорской гостиной.

Мия, возвращавшаяся из библиотеки с увесистой стопкой книг по Травологии, заметила его одинокую фигуру. Положив фолианты на столик, она осторожно подошла и опустилась на край соседней скамьи.

- Можно? - тихо спросила она.
Гарри молча, слегка заторможенно кивнул.

Несколько минут они просто сидели в полном молчании, слушая, как потрескивают дубовые поленья в очаге.

- Ты уже знаешь? - тихо, с глухой болью в голосе спросил Гарри, так и не сдвинувшись с места. - О том, что Сириус Блэк... был лучшим другом моих родителей?

Он на секунду запнулся, и его пальцы сильнее сжали край мантии:
- И моим крестным. А все вокруг твердят, что именно он их предал.

Мия долго молчала, задумчиво разглядывая снопы искр, улетающие в дымоход. Затем спокойно и очень мягко произнесла:
- Знаешь, Гарри... Иногда правда оказывается совсем не такой, какой её преподносят окружающие. А истории, в которые верит весь мир, часто складываются из чужих ошибок и недомолвок.

Гарри с откровенным удивлением повернул к ней голову:
- Ты действительно так думаешь? Даже после того, что он сделал с портретом?

- Я думаю, не стоит ненавидеть и судить человека до тех пор, пока сам не узнаешь всю историю от начала и до конца.

- Даже если абсолютно все вокруг уверены в его вине?

- Особенно тогда, - твердо отозвалась Мия. - Толпа часто ошибается.

Гарри впервые за последние недели слабо, но искренне улыбнулся, опуская плечи:
- Спасибо тебе, Мия.

- За что?

- Ты всегда находишь и говоришь именно то, что человеку нужно услышать больше всего.

Мия лишь мягко пожала плечами:
- Наверное, просто потому, что сама терпеть не могу поспешные выводы.
С дни сменялись днями, и жизнь постепенно входила в привычное учебное русло.

Начала набирать обороты суровая подготовка к СОВ. Профессора Хогвартса будто единодушно решили, что пятикурсники не должны спать вовсе. Домашние задания росли как снежный ком: профессор Макгонагалл безжалостно задавала писать эссе о сложных трансфигурационных чарах на полтора метра пергамента, Флитвик требовал безупречного исполнения вербальных заклинаний, а профессор Стебль впервые на памяти Мии выглядела на уроках исключительно строгой и требовательной.

- Пятый курс - определяющий этап вашей жизни! - повторяла декан Хаффлпаффа почти каждый урок, оглядывая теплицу.

Мия, впрочем, лишь спокойно улыбалась. Она давно привыкла к кропотливому труду и многочасовому чтению книг.

А вот Фред и Джордж нашли себе куда более захватывающее занятие, чем зубрёжка конспектов.
Почти каждый свободный вечер они проводили в своей секретной лаборатории в заброшенном кабинете. Ли с азартом конспектировал результаты их безумных опытов, а Мия взяла на себя важную роль «главного контролёра безопасности» - она строго следила за тем, чтобы друзья случайно не отравились своими же экспериментальными образцами.

- И что это за сомнительное лакомство? - спросила она однажды, аккуратно поддев пинцетом ярко-синюю, переливающуюся конфету.

- Наше новое изобретение - Рвотная ириска, - гордо объявил Джордж.

- И вы её уже тестировали?

- Пока еще нет, - честно признался Фред, подмигнув ей.

- И почему же?

- Мы решили сначала дождаться тебя и убедиться, что от одного её запаха вообще остаются в живых, - с самой обаятельной улыбкой ответил Фред.

- Чрезвычайно предусмотрительно с вашей стороны, Уизли, - оценила Мия.

- Правда?

- Нет. Это абсолютное безумие.

Ли в углу заразительно расхохотался, чуть не опрокинув чернильницу:
- Именно поэтому Мия нам жизненно необходима! Без неё мы с братом уже давно разнесли бы к чертовой матери половину башни!

К концу февраля снег практически перестал идти, но витавшая в воздухе тревога никуда не исчезла.
По замку упорно ходили слухи про Блэка. Ученики старались перемещаться по коридорам исключительно группами, а Полная Дама, вернувшаяся на свой холст после реставрации, устроила настоящую паранойю, досконально проверяя каждого гриффиндорца перед входом.

Наступила ночь на первое марта.
Она выдалась необычайно тихой и морозной. Ветер лишь изредка шуршал сухими ветками по высоченным стеклам Гриффиндорской башни.

Мия спала чутко, поэтому мгновенно проснулась от истошного, дикого крика, разорвавшего ночную тишину спален:
- А-А-А-А-А! ПОМОГИТЕ!

Это был узнаваемый голос Рона.
Уже через несколько секунд вся башня стояла на ушах. Перепуганные ученики в пижамах выбегали из спален прямо в гостиную. Фред и Джордж, сжимая в руках палочки, первыми выскочили на лестницу.

Следом за ними выбежали Ли и Мия.
- Что случилось?! Что произошло?! - перебивая друг друга, закричали все.
В центре гостиной стоял бледный как полотно Рон. Его буквально колотило.

- Он... Он был прямо там! Возле моей кровати! - задыхаясь, прокричал Рон. - С огромным ножом

Гарри, стоявший рядом с ним, тяжело и часто дышал:
- Это был Сириус Блэк... Он действительно проник сюда...

По гостиной шквалом пронёсся испуганный шёпот. Девочки-младшекурсницы тихо запричитали.
Через пять минут в гостиную через портретный проём стремительно ворвались профессора во главе с Макгонагалл. Выяснилось невероятное: Невилл Долгопупс, опасаясь забыть пароли сэра Кэдогана, записал весь список на листе пергамента и потерял его.

Сириус Блэк нашел этот листок и беспрепятственно прошел мимо стража.

Когда преподаватели, отправив Невилла под домашний арест и переписав пароли, ушли осматривать все уголки замка, ученики ещё долго не могли разойтись по комнатам.

Рон опустился на ковер возле камина, всё ещё не в силах остановить мелкую дрожь в руках.
Мия тихо подошла к нему и присела рядом прямо на пол.

- Можно, Ронни? - мягко спросила она.

Рон лишь молча и благодарно кивнул.
Мия осторожно, с глубокой сестринской нежностью обняла его за плечи, притягивая к себе. Одной рукой она крепко обняла мальчика, а другой начала плавно, успокаивающе гладить его по жестким рыжим волосам, точь-в-точь как это делала Молли Уизли.

- Всё закончилось, - тихо, убаюкивающе зашептала она ему на ухо. - Всё позади, Рон. Ты в полной безопасности. Мы все здесь, рядом.

Рон смущенно покраснел, но вырываться даже не подумал:
- Я знаю, Мия... Просто... Это было чертовски страшно. У него в руке был огромный клеймор...

- Конечно, было страшно, - улыбнулась Мия, продолжая перебирать его волосы. - Любой человек на твоём месте испугался бы до смерти. Ты большой молодец, что сразу закричал.

Рон тяжело, с облегчением выдохнул, и его напряженные плечи наконец расслабились. Он ненадолго прикрыл глаза, чувствуя, как от её успокаивающих прикосновений паника окончательно уходит.

Стоявшие неподалёку Гарри и Гермиона молча наблюдали за ними. Гарри вдруг поймал себя на мысли, что теперь абсолютно понимает, почему Молли Уизли уже давно относится к Мие не просто как к подруге сыновей, а как к родной дочери.

Чуть поодаль, у подножия лестницы, Джордж тихонько толкнул брата локтем в бок:
- Видал?

Фред не отрывал теплого, сияющего взгляда от Мии, сидевшей на полу с Роном.
- Угу, - тихим, хриплым от нахлынувших чувств голосом отозвался он.

- Она ведь будет просто потрясающей мамой, правда? - шепотом проговорил Джордж.

На лице Фреда расплылась самая искренняя, светлая и нежная улыбка за всю эту сумасшедшую ночь.
- Самой лучшей на свете, - ответил он. А затем, выдержав паузу, добавил: - И желательно... мамой именно моих детей.

Джордж тихо, сдавленно прыснул в кулак:
- Ну, в этом-то я от тебя даже на секунду не сомневался, брат.

Фред продолжал смотреть на Мию. Она всё так же заботливо гладила Рона по голове, тихо рассказывая ему какую-то смешную историю про теплицы, пока тот наконец не начал негромко усмехаться.

И в этот момент в голове у Фреда с невероятной, ослепительной отчетливостью возникла ясная картина их возможного будущего.

*Небольшой уютный дом с каменной крышей. Зеленый сад. Запретный лес или река неподалеку. Два сорванца с рыжими вихрами, которые со смехом и криками носятся по двору на игрушечных метлах... И Мия, выходящая на крыльцо в своем любимом бордовом кардигане, зовущая их всех к ужину.*

От этой картины у него даже перехватило дыхание.
- Эй, Фредди, - Джордж снова слегка задел его плечом. - Ты опять завис. Где летаешь?

Фред тихо усмехнулся, переводя взгляд на брата:
- Просто задумался.

- О будущем?

- Да.

- И как оно там? Хорошее?

Фред снова перевёл взгляд на Мию. В этот самый момент она подняла голову, встретилась с ним взглядом и тепло, невероятно солнечно улыбнулась ему через всю гостиную.
Фред улыбнулся ей в ответ:
- Самое лучшее, Джорджи. Самое лучшее.

Позже, когда улеглись последние волнения и замок погрузился в предрассветный сон, четверо друзей по привычке ускользнули в свое тайное убежище.

Ли аккуратно открыл старинный сундук. Джордж бережно положил туда новый предмет - обгоревший уголек из камина гостиной, у которого они коротали эту страшную ночь.

Фред взял перо, долго разглядывал чистый пергаментный свиток и наконец вывел всего одну, но глубокую строчку:
«Если когда-нибудь вам станет по-настоящему страшно, просто найдите тех, рядом с кем вы чувствуете себя как дома. Нам бесконечно повезло: мы уже нашли друг друга.»

Мия подошла ближе и молча прочитала эти слова, выведенные его уверенным почерком.
Она подняла глаза, окинула взглядом уютную комнату, Ли, Джорджа и остановила взор на Фреде. И впервые в жизни отчетливо, до глубины души осознала: она больше не представляет своей судьбы без этой шумно-безумной четвёрки.

А особенно - без одного высокого рыжего гриффиндорца, который с каждым прожитым днём становился для неё дороже всего на свете.