Обещай жить

Экзамены всегда приходили в Хогвартс неожиданно и слишком быстро.
Казалось, ещё вчера они запускали бумажные самолётики под потолком Большого зала и оттирали пергаменты от сажи, а сегодня вся библиотека была забита студентами, судорожно повторявшими формулы и заклинания. Воздух буквально пропитался запахом чернил, сушеного чабреца и легким ароматом отвара для улучшения памяти, который отчаянно варили на старших курсах.

— Если я ещё хотя бы раз в жизни увижу этот учебник по Трансфигурации, — простонал Ли Джордан, тяжело роняя голову прямо на раскрытую страницу, — я сам превращусь в дубовую табуретку. И буду просто стоять в углу.

— Не переживай, Ли, — с улыбкой отозвалась Мия, аккуратно закладывая пергамент. — Профессор Макгонагалл точно оценит твою практическую магию. И даже поставит «Приемлемо».

Фред с резким щелчком захлопнул свой фолиант и потянулся так, что хрустнули позвонки:
— Всё. Предел достигнут.

— Что «всё»? — приподняла бровь Мия. — Фред, у нас экзамен по Зельеварению завтра в девять утра!

— Вот завтра в восемь сорок пять и выучу, — невозмутимо заявил он, закладывая руки за голову.

— Фред, так магия не работает!

— А мы проверим, Джонс. Нам, гениям вредительского искусства, интуиция помогает больше, чем умные книжки.

— Ну-ну, — усмехнулась Мия, хотя её глаза искрились теплом.

Экзаменационная неделя пролетела на удивление гладко. Вопреки прогнозам Фреда, к зелью близнецов на практическом зачете не смог придраться даже сам Северус Снейп.

Зельевар долго стоял над их котлом, опустив темную тень своей мантии на перламутровую поверхность раствора. Снейп молча осмотрел идеальный цвет, наклонился, принюхался и медленно, с легким оттенком глубокого разочарования на лице, коротко кивнул:
— Приемлемо, мистеры Уизли.

Когда профессор отплыл к соседнему столу, Фред довольно наклонился к Мие и прошептал:
— Слышала? На языке Снейпа это официальный эквивалент слов «великолепно и шедеврально».

— Смотри не зазнайся, загонщик, — тихим шепотом ответила Мия, качая головой.

Однако тишина после экзаменов длилась недолго. Всего через пара дней замок буквально загудел от лавины самых невероятных и пугающих слухов.

Коридоры полнились шепотками. Ученики собирались стайками на лестницах, передавая из уст в уста безумные версии:
— Поттер исчез из спальни среди ночи!

— Да не один, а с Уизли и Грейнджер!

— Говорят, кто-то пытался пробраться на запретный третий этаж и украсть какую-то невероятно ценную вещь!

— Да там сам Вы-Знаете-Кто был!

Версий становилось всё больше с каждой минутой. Но к вечеру слухи приобрели четкие контуры: Гарри Поттер, Рон Уизли и Гермиона Грейнджер находились в Больничном крыле.

— Быстро! — коротко бросила Мия, бросая книги на стол в гостиной.

Она первой сорвалась с места, заставляя мантию развеваться на бегу. Фред, Джордж и Ли без лишних вопросов бросились следом за ней по темным пролетам замка.
У дверей Больничного крыла их встретила грозная мадам Помфри.

— Только ненадолго! — строго предупредила целительница, поджимая губы. — Им нужен покой!

— Мы только проверим, что они целы, — пообещала Мия.

В палате царила удивительно спокойная атмосфера. Гарри сидел на застеленной постели — слегка уставший, с царапинами на лице, но тепло улыбающийся. Гермиона полулежала с книгой в руках, а Рон, с плотно перебинтованной головой и перевязанной ногой, с аппетитом доедал огромный кусок тыквенного пирога.
Мия с облегчением выдохнула:
— Мерлин святой...

Она стремительно подошла к койке младшего Уизли.
— Ты как, Ронни?

Рон умял кусок и просиял улыбкой:
— Живой! Целительница сказала, через пару дней буду как новенький.

Мия, не сдержавшись, подалась вперед и крепко, с глубокой нежностью обняла мальчика за плечи:
— Пожалуйста, больше никогда так меня не пугай. Я же извелась вся.

— Постараюсь... — слегка смущенно, но искренне ответил Рон, уткнувшись носом в её плечо.

Фред, стоявший чуть позади, тепло и тихо улыбнулся. Он давно заметил, с какой сестринской заботой и нежностью Мия относится к его младшему брату, а Рон, обычно смущавшийся женского внимания, искренне тянулся к ней в ответ.

— А теперь рассказывайте, герои, — сузил глаза Ли. — Что вообще произошло на третьем этаже?

Гарри переглянулся с Гермионой, выдержал паузу и тихо произнес:
— Это очень долгая история...

И впервые они рассказали старшим друзьям обо всем: об огромном трехголовом псе Пушке, дьявольских тенетах, летучих ключах, смертельных исполинских шахматах, профессоре Квиррелле... и о Философском камне, который всё это время прятали в недрах Хогвартса.
В палате повисла звенящая тишина.

— То есть... — медленно и ошеломленно произнес Джордж, чеша затылок. — Всё это время величайший артефакт алхимии находился буквально у нас под ногами? В школе?

— Да, — кивнул Гарри.

— А мы с Фредом весь год искали тайные ходы и древние клады... — сокрушенно качнул головой Джордж.

Мия тепло улыбнулась, глядя на друзей:
— Зато вы нашли свою собственную Тайную комнату. А это получше любого Философского камня.

На следующий вечер весь замок собрался на Торжественный пир в Большом зале.
Сводчатый потолок отражал праздничное убранство, однако гриффиндорский стол выглядел немного приунывшим: весь зал был украшен изумрудными знамёнами Слизерина с серебряными змеями. Они снова выигрывали Кубок школы.
Ученики гудели, обсуждая итоги года. Но когда к трибуне поднялся директор Альбус Дамблдор, зал мгновенно затих.

Дамблдор произнес традиционную речь, объявил предварительные результаты... а затем его глаза за очками-полумесяцами искристо блеснули.

— Однако события последних дней должны быть учтены, — мягко произнес директор.

И начал начислять дополнительные баллы.
За невероятную логику перед лицом опасности — Гермионе Грейнджер.

За лучшую шахматную партию, сыгранную в Хогвартсе за много лет — Рону Уизли.

За чистую храбрость и выдающуюся мужественность — Гарри Поттеру.

И, наконец, за умение противостоять друзьям, когда это необходимо — Невиллу Долгопупсу.

Когда прозвучали финальные слова Дамблдора:
— И таким образом, если мои подсчеты верны, Кубок школы получает... ГРИФФИНДОР!

Большой зал буквально взорвался оглушительным, безумным ревом!
В то же мгновение изумрудные знамёна Слизерина вспыхнули и сменились гордыми ало-золотыми полотнищами с гриффиндорским львом. Ученики за алым столом вскочили со своих мест, крича, обнимаясь и подбрасывая в воздух кубки.

Фред, не помня себя от восторга, подскочил к Мие, с легкостью подхватил её на руки и закружил прямо посреди прохода между столами!

— МЫ СДЕЛАЛИ ЭТО! МЫ ВЫИГРАЛИ! — орал он сквозь шум.

— Фред! Нас же все видят! Голова кружится! — смеялась Мия, крепко держась за его плечи.

— Да пусть смотрят! Мы чемпионы!

Джордж крепко обнимал Ли, прыгая на скамье. Рон радостно кричал вместе с Гарри, а Невилл от шока не мог вымолвить ни слова. Даже обычно чопорный Перси забыл о своих правилах и улыбался во весь рот, хлопая всех по плечам.

А профессор Макгонагалл у преподавательского стола смотрела на свой факультет с такой глубокой, нескрываемой гордостью, что это было видно даже из самого дальнего угла зала.

За день до отъезда поезда четвёрка друзья снова поднялась в свое тайное убежище в заброшенном крыле.
Комната встретила их привычной, уютной тишиной. Прохладный летний ветерок дул из полуоткрытого окна, шевеля шторы.

Фред подошел к резному деревянному сундуку и откинул тяжелую крышку.
— Ну что, господа экспериментаторы? Что оставим на память об этом
сумасшедшем годе?

Мия бережно опустила на дно сундука свежую колдографию. На ней, сразу после объявления результатов пира, были запечатлены они все: сияющие Гарри, Рон и Гермиона, хохочущий Ли, сама Мия и близнецы, корчившие смешные рожицы на заднем плане.
Ли опустил в сундук новый, аккуратно свернутый свиток:
«Если ты читаешь это, знай: иногда самые маленькие и тихие первокурсники способны совершить самые большие и великие подвиги.»

Джордж взял перо и добавил ниже:
«И никогда, слышите, никогда не пытайтесь спорить о стратегии с шахматистом по имени Рон Уизли.»

Фред ненадолго задумался, глядя на пламя свечи, а затем размашисто вывел:

«Ещё один безумный год закончился. Но мы всё ещё вместе, мы целы и мы готовы к новым шалостям. И это — самое главное.

Мия взяла перо последней. Она долго смотрела на строчки друзей, чувствуя, как тепло подступает к сердцу. А затем вывела внизу совсем маленькую, тонкую приписку:
«Пусть через много-много лет мы всё так же будем возвращаться друг к другу. В любые времена.»

Она аккуратно свернула свиток и положила его поверх остальных сокровищ в сундук.

На следующее утро ярко-алый поезд «Хогвартс-Экспресс» медленно отходил от платформы Хогсмида, набирая ход.

За окнами купе постепенно таяли в летней дымке величественные башни и шпили замка.

Ли уже вовсю строил грандиозные планы на летние каникулы. Джордж спорил с Фредом о новом рецепте фейерверков. Рон и Гарри в соседнем купе увлеченно обсуждали предстоящий квиддичный сезон.

Мия сидела у самого окна, прижавшись лбом к прохладному стеклу, и с легкой грустью наблюдала, как Хогвартс растворяется за зелёными холмами.
Фред тихо подсел ближе, закинул руку на спинку её сиденья и с самой нежной ухмылкой произнес:
— Ну что, будущая миссис Уизли... О чём задумалась?

Мия даже не повернула головы, хотя уголки её губ невольно подрагнули:
— Фред...

— Что, Джонс?

— Ты абсолютно неисправим.

— Я знаю, — ни капли не смутился он.

Она наконец повернулась к нему, встретившись с его теплыми карими глазами, и тихо, грудно засмеялась:
— И ты ведь никогда не изменишься, правда?

Фред весело подмигнул ей:
— Очень на это надеюсь, Мия. Очень на это надеюсь.

Поезд набирал скорость, унося их навстречу новому тёплому лету.
Впереди их ждали каникулы, а совсем рядом, пока ещё незаметно, подступал четвёртый курс — год, который принесет немало испытаний и изменит очень многое. Но пока они были вместе, им ничего не было страшно.