За тебя — хоть в Азкабан

Выручай-комната встретила вас полумраком, мягким треском камина и огромным пушистым диваном с горой подушек — комната точно знала, что сейчас вам нужно самое уютное и безопасное место в замке.

Сириус бережно, словно ты была величайшей драгоценностью, опустил тебя на мягкие подушки. Он тут же опустился на пол у твоих ног, заглядывая в лицо своими огромными серыми глазами. В них больше не было той пугающей ярости чистокровного Блэка — осталась только бесконечная, щемящая нежность и сумасшедшая тревога за тебя. Его руки всё ещё крупно дрожали.

— Так, сейчас, Т/И, подожди… я сейчас всё исправлю, маленькая моя, — испуганно запричитал он, путаясь в полах собственной мантии, когда пытался подняться.

Он подлетел к комоду, который услужливо сотворила комната, и вернулся с забавной аптечкой. Сириус дрожащими от волнения пальцами открыл её и вытащил пачку ярких магловских пластырей, которые он на днях выменял у Лили Эванс на три коробки навозных бомб. На пластырях были нарисованы уморительные зелёные лягушки и маленькие квиддичные метлы.

— Блэк… ты где это взял? — тихо, ещё немного сипло спросила ты, и на твоих губах впервые за вечер появилась слабая улыбка.

— У Эванс отжал! — гордо шмыгнул он носом, бережно беря твою ладонь в свои руки. — Она говорила, что магловские штуки лучше заживляют мелкие царапины, если магия внутри искрит. Потерпи, ладно? Я аккуратно.

Великий бунтарь и первый красавец школы, Сириус Блэк сейчас с самым сосредоточенным и нелепым видом пытался зубами содрать защитную пленку с пластыря. Он пыхтел, его черные кудри падали на лоб, а губы от запредельного усердия и волнения снова непроизвольно начали сильно вытягиваться в ту самую комичную трубочку. Он осторожно, едва дыша, наклеил пластырь с лягушкой на твою поцарапанную костяшку пальца, а затем нежно прижался к нему губами.

— Вот… теперь не болит? — тихо спросил он, поднимая на тебя взгляд. — Извини меня, Т/И. Я такой придурок. Настоящий, клинический кретин. Я обещал, что буду охранять тебя, и оставил одну в библиотеке. Когда я увидел, что эти мрази… что они тебя трогают… у меня внутри словно мир взорвался. Я испугался. Настоящий Блэк испугался, представляешь? Я так сильно испугался, что потеряю тебя или что они сделают тебе больно.

Он опустил голову на твои колени, и его широкие плечи мелко вздрогнули. В Выручай-комнате было слышно только, как уютно потрескивают дрова в камине.

Ты молча смотрела на его черную макушку. Всё омерзение, страх и грязь сегодняшнего вечера окончательно испарились, сгорая в пламени камина. Осталось только это невероятное, окутывающее тепло. Ты протянула руку и мягко запустила пальцы в его густые кудри, аккуратно перебирая их и ласково почесывая его за ухом — точно так же, как делала это на Истории магии, когда он был в облике Бродяги.

Сириус под твоей рукой мгновенно замер, а затем издал тихий, гортанный звук, полный облегчения и абсолютного счастья. Он медленно поднял голову, ловя твою руку и прижимая твою ладонь к своей щеке.

— Я ведь люблю тебя, Т/И, — вдруг совершенно серьезно, тихо и без капли привычного пафоса произнес он. Его серые глаза блестели в полумраке от невыплаканных слез. — Больше квиддича, больше Мародёров, больше всего на свете. Я вел себя как идиот со всеми этими дурацкими подкатами про Пожирателей и черничными пирогами, потому что просто не знал, как сказать. Я до смерти боялся, что такая правильная, умная и идеальная девушка никогда не посмотрит на такого сумасшедшего Блэка. Пожалуйста, будь со мной. Мне никто, кроме тебя, в этой жизни не нужен.

Твое сердце пропустило удар, а в груди разлилась сладкая, щемящая нежность. Ты посмотрела на его испачканную куртку, на пластыри с лягушками, на его преданный взгляд и поняла, что окончательно пропала.

— Я согласна, Блэк, — прошептала ты, улыбаясь сквозь подступающие слезы. — Я согласна быть с тобой. И я тоже тебя люблю, мой розоволосый придурок.

Сириус на секунду застыл, словно под заклятием Петрификус Тоталус, переваривая твои слова. А затем его лицо озарила такая ослепительная, мальчишеская и вселенски счастливая улыбка, что, казалось, она затмила свет камина.

— Мерлин… она сказала «да»! — восторженно выдохнул он.

Он подался вперед, аккуратно обнимая тебя за талию, и притянул к себе. На этот раз не было никаких нелепых вытянутых трубочкой губ или дурацких советов Джеймса. Сириус поцеловал тебя — нежно, трепетно, отдавая в этом поцелуе всю свою душу, всю свою преданность и любовь, на которую было способно его львиное гриффиндорское сердце. Это был их самый правильный, долгий и сладкий поцелуй, пахнущий дымом камина и черникой.

Когда вы наконец отстранились друг от друга, Сириус устроился на диване рядом с тобой, крепко прижимая тебя к своей груди и укрывая пледом. Ты положила голову ему на плечо, слушая его размеренное, успокоившееся сердцебиение.

— Слушай, — вдруг тихо зашептал Сириус тебе на ухо, и в его голос снова вернулись уморительные наглые нотки. — Раз мы теперь официально встречаемся… Как думаешь, на нашей свадьбе Поттер согласится быть подружкой невесты и надеть платье? Мне кажется, розовый ему тоже пойдет!

Ты лишь со смехом ткнула его локтем в бок, понимая, что впереди вас ждет много трудностей, но прямо сейчас, в этой тихой комнате, вы были абсолютно и безгранично счастливы.