Любовь нарциссов

***

Я сижу в своём кабинете. День обычный, рабочий. Апрельское солнце светит в окно, на столе куча бумаг, которые я должен разобрать, но мысли всё время улетают домой.

Туда, где сейчас Рина. На восьмом месяце. С огромным животом, с её вечным ворчанием, что ей тяжело дышать. И с её глазами. Этими чёртовыми глазами-хамелеонами. Серыми - когда она злится и готова разнести меня в пух и прах. Изумрудно-бирюзовыми - когда она счастлива и смотрит на меня так, будто я - центр вселенной. И ярко-голубыми - когда она расстроена. Я ненавижу этот цвет. Потому что он всегда означает слёзы. Она не ходит на корт уже давно. Она ходит по дому, держась за спину, и это сводит меня с ума - я хочу быть рядом, а не сидеть здесь.

Я провожу рукой по лицу и смотрю на кольцо на своём пальце. Женат. Я, Макс, женат на беременной женщине, которая скоро родит мне двоих дочерей. Звучит как сон.

Дверь в кабинет резко открывается. Я поднимаю голову - и чувствую, как внутри всё холодеет.

На пороге стоит Маргарита. На ней короткая, едва прикрывающая бёдра юбка и топик, который больше похож на лифчик. Волосы распущены, на лице - тёмный, размазанный макияж, а губы накрашены ярко-красной помадой так, будто она собиралась на съёмки взрослого фильма. Она пошатывается, держа в руке пустую бутылку, и улыбается мне пьяной, навязчивой улыбкой. От неё разит алкоголем за три метра.

- Макс, - говорит она заплетающимся языком. - Я скучала.

Я встаю из-за стола и скрещиваю руки на груди.

- Маргарита, ты пьяна. Ты что здесь делаешь?

- Пришла к тебе, - она делает шаг вперёд, пошатываясь на своих высоких шпильках. - Я слышала, ты женился. На какой-то спортсменке. Но ты же не мог забыть меня, правда? Ты не мог просто выбросить меня из головы. Я же была для тебя особенной.

Она подходит ближе. Слишком близко. Её тело почти касается моего. Я отступаю на шаг.

- Маргарита, уходи. Я женат. У меня семья. У меня скоро будут дети. И ты не имеешь права здесь находиться.

Она смеётся. Громко, истерично, запрокидывая голову.

- Семья? У тебя семья? С кем? С этой маленькой девочкой, которая играла в мячик? Ты серьёзно променял меня на беременную школьницу?

Она протягивает руку и касается моего плеча. Её пальцы скользят по моей рубашке, пытаясь забраться под ткань.

- Давай, Макс. Ты же помнишь, как хорошо нам было. Я могу дать тебе всё, что она не может. Тебе же нужна женщина, а не ребёнок с животом.

Я сбрасываю её руку резко, грубо.

- Я сказал, уходи. Ты переходишь границы.

Она не слушает. Она делает ещё один шаг, наступая мне на ноги. Её каблуки - тонкие, высокие - пошатываются на ковре. Она пытается сократить расстояние между нами, вжимаясь в меня, но внезапно её нога соскальзывает. Она вскрикивает, теряет равновесие и падает прямо вперёд.

Я не успеваю отшатнуться.

Её губы врезаются в мои. Я чувствую вкус алкоголя и красной помады. А затем - язык. Она проталкивает его в мой рот, агрессивно, настойчиво, вжимаясь в меня всем телом, как будто пытается заставить меня забыть о том, кто я.

Инстинкт срабатывает мгновенно. Я отталкиваю её резко, с силой. Она не удерживается на ногах - каблуки подкашиваются, и она летит назад, врезаясь спиной в диван у моего стола. Она падает на подушки, потирая ушибленное плечо, и смотрит на меня с обидой и злостью.

- Макс... - бормочет она. - Зачем ты так? Я же просто хотела тебя. Я же люблю тебя.

- Ты не любишь меня, - говорю я холодно, глядя на неё сверху вниз. - Ты любишь только себя. И ты переступила черту. Ты ворвалась в мой кабинет, ты напилась, ты пыталась меня поцеловать, хотя знала, что я женат. Ты думаешь, это нормально? Ты думаешь, я променял тебя? Я никогда не выбирал тебя, Маргарита. Ты была ошибкой. И я не хочу больше тебя видеть.

Её глаза наполняются слезами. Красная помада размазывается, когда она кусает губы. Она встаёт с дивана, шатаясь.

- Ты пожалеешь об этом, Макс, - говорит она дрожащим голосом. - Она тебя бросит. Она оставит тебя, когда родит. И тогда ты вспомнишь, кто был рядом.

Она разворачивается и выбегает из кабинета. Я слышу, как её каблуки стучат по коридору - громко, быстро, пока звук не затихает. Я выдыхаю, чувствуя, как напряжение отпускает.

В этот момент в дверь стучат. В кабинет заглядывает мой помощник. Он видит меня, видит диван, видит разбитую бутылку на полу - и его глаза расширяются.

- Макс, - говорит он осторожно. - Твоя жена приехала. Я видел, как Маргарита выбегала отсюда в слезах. Я сказал Рине, что ты один. Она идёт к тебе.

Моё сердце пропускает удар. Рина. Сейчас.

Я не успеваю даже поправить рубашку. Дверь открывается, и на пороге стоит Рина.

На ней джинсы на низкой посадке, которые облегают её бёдра, и огромная объёмная вязаная кофта, которая свисает почти до колен, полностью скрывая её живот. Её глаза - ярко-голубые. Холодные, мокрые, полные боли. Она смотрит на диван. На сбитые подушки. На пустую бутылку на полу. На меня.

- Ты изменяешь мне? - тихо спрашивает она.

- Нет, - говорю я твёрдо. - Это не то, что ты думаешь.

Она молчит. Смотрит на диван, потом на меня. И я вижу, как в её глазах что-то ломается. Она разворачивается и выбегает из кабинета.

- Рина! - кричу я и бегу за ней.

Я вижу её у лифта. Она нажимает кнопку, двери начинают открываться. Я хватаю её за рукав, когда она уже почти переступает порог.

- Отпусти меня, Макс, - говорит она, и голос её дрожит. - Я видела. Диван. Бутылку. Ты стоял там, и на твоей губе была красная помада. Ты изменяешь мне.

- Нет! - говорю я, удерживая её. - Это Маргарита. Она пьяная, она ворвалась в мой кабинет. Она пыталась меня поцеловать, я оттолкнул её. Она упала на диван. Всё, что произошло, - это не то, что ты думаешь.

- Ты всегда так говоришь, - шепчет она, и её глаза становятся ещё ярче, ещё голубее. - Я уже думала, что всё хорошо. Но ты... ты никогда не меняешься. Ты всегда находишь оправдания.

Я смотрю на неё. На её огромный живот, который угадывается под толстой вязаной кофтой. На её трясущиеся руки. На её глаза, которые стали такими голубыми, что у меня сердце разрывается.

- Идём со мной, - говорю я. - Я докажу тебе.

Я беру её за руку. Она не сопротивляется, но я чувствую, как её пальцы дрожат. Я веду её к комнате охраны, которая находится на первом этаже. Мы заходим внутрь.

Охранник смотрит на нас с удивлением.

- Макс? Что случилось?

- Мне нужны записи из моего кабинета, - говорю я. - За последние пятнадцать минут.

Охранник кивает. Через минуту на экране появляется видео. Я смотрю, как Маргарита входит в кабинет. Как она идёт ко мне. Как я отступаю. Как она касается меня, а я сбрасываю её руку. Как она падает и целует меня - а я отталкиваю её. Всё без монтажа, без звука, но ясно и очевидно.

Рина стоит рядом со мной, держась за живот под кофтой. Я смотрю на неё. На её лицо. Слёзы текут по её щекам, и я вижу, как её глаза постепенно становятся из ярко-голубых в бирюзовые. Она расслабляется.

- Рина, - говорю я тихо. - Я не изменял тебе. Ты видишь всё.

Она поднимает на меня глаза. Её губы дрожат. Но она опускает голову вниз, не глядя на меня. Её плечи трясутся.

- Макс, - шепчет она в пол. - Я... я прости. Я не должна была так думать. Я просто... я испугалась.

Она продолжает стоять с опущенной головой, и я вижу, как слёзы капают на её джинсы.

- Ты не должна извиняться передо мной, - говорю я, приподнимая её подбородок пальцами, заставляя посмотреть на меня. - Ты не поняла ситуацию. Ты увидела диван и бутылку и сделала выводы. Это нормально. Но ты должна была хотя бы спросить меня, а не убегать.

Я усмехаюсь, глядя на её опухшие глаза.

- Но учти, - добавляю я. - У тебя сейчас гормоны играют. Ты на восьмом месяце, у тебя двойня. Ты имеешь право быть подозрительной. Но просто знай: я никогда тебя не предам.

Она смотрит на меня, и её глаза становятся тёплого бирюзового цвета. Она делает шаг вперёд и утыкается лицом в мою грудь. Её живот упирается в меня через толстую кофту, но я обнимаю её.

- Прости, - шепчет она в мою рубашку. - Я так испугалась.

- Всё хорошо, - говорю я, целуя её в макушку. - Ты здесь. Ты и они. Это всё, что мне нужно.

Я обнимаю её, чувствуя, как бьётся её сердце. Мы выходим из охраны. Я беру её за руку, и мы идём к выходу.

- Хочешь, я отвезу тебя домой? - спрашиваю я.

- Хочу, - отвечает она.

Мы выходим на апрельский воздух, и я смотрю на неё. На её живот под кофтой, на её бирюзовые глаза, на её улыбку.

Через месяц они родятся. А пока мы идём домой. Вместе.