Любовь нарциссов

Первые дни в Нью-Йорке были похожи на сон. Плохой сон. Я просыпалась в незнакомой комнате, и сердце колотилось, я видела белый потолок и понимала: я здесь. В чужом городе. Одна. Я смотрела в окно на небоскребы и чувствовала, как они давили на меня своей массой. Я была маленькой. Я была потерянной. Я была ничем.

В университете я чувствовала себя чужой. Лекции пролетали мимо меня - слова профессора были для меня просто набором звуков. Я открывала тетрадь, но мои мысли были где-то далеко. Я смотрела на студентов, которые уверенно задавали вопросы, и чувствовала себя глупой, беспомощной.

Мне казалось, что моя жизнь кончилась там, в той квартире, когда я в последний раз хлопнула дверью. Я просто не знала, как двигаться дальше.

Алекс появился случайно. Я вышла из своей комнаты, чтобы найти кухню, и почти столкнулась с ним. Он выглядел растерянным и дружелюбным. Он был на полголовы выше меня, худощавый, с длинными пальцами, которые он постоянно сжимал в кулаки. Он не был похож на человека, который привык побеждать. Он был спокойным, почти уязвимым.

- Ты новенькая? - спросил он. - Я тебя раньше не видел.

Я смотрела на него и не знала, что ответить. Я просто кивнула.

- Я Алекс, - сказал он, улыбнувшись. - Я живу в соседнем крыле. Если что-то нужно - стучись.

Я не думала, что он будет мне нужен. Но он оказался рядом. В кафе, куда я зашла, чтобы напиться кофе, он сидел за соседним столиком и читал книгу. Мы встретились глазами, и он подошёл.

- Можно присесть? - спросил он, и я снова кивнула.

С этого дня мы начали видеться часто. В университете, в библиотеке, на прогулках. Он был спокойным, он не давил, не требовал, не заставлял меня улыбаться, если мне не хотелось. Он просто был рядом - и этого было достаточно.

Однажды я сидела у него в комнате. На стенах висели его рисунки - акварели Нью-Йорка, наброски людей, портреты. Он рисовал мягко, аккуратно, линиями, которые будто дышали.

- Я думаю, ты не в порядке, - сказал он, когда я замолчала.

Я не ответила. Я сидела на полу, прижавшись к стене, и смотрела в одну точку. Внутри меня была пустота. Я слышала, как он подошёл, как сел рядом, на расстоянии руки.

- Рина, - позвал он.

Я посмотрела на него. Он сидел, скрестив ноги, и смотрел на меня. В его глазах была тишина. Мне показалось, что он знает всё. Я смотрела на него, и внутри меня что-то оборвалось.

- Я думала, что мне станет легче, - сказала я. - Я думала, что если я уеду, то смогу забыть. Но я не могу. Я просыпаюсь, и в голове - его голос. Я иду по улице, и мне кажется, что я вижу его.

- Я хочу перестать думать о нём, - продолжала я. - Я хочу вырвать его из своей головы. Но я не могу. Он там. Всегда. Я ненавижу его за это. Я ненавижу себя за то, что я его люблю.

Я замолчала. Слёзы текли по моим щекам, и я не вытирала их. Я чувствовала их солёный вкус на губах. Я чувствовала, как мои плечи дрожат. А он сидел рядом и молчал.

- Ты не должна ненавидеть себя, - сказал он. - Ты просто человек.

Я посмотрела на него сквозь слёзы.

- Я не знаю, что мне делать, - сказала я.

- Тебе не обязательно что-то делать, - ответил он. - Ты можешь просто сидеть. И плакать. И ждать, пока станет легче.

Он не пытался меня утешить. Он не говорил, что всё будет хорошо. Он просто сидел рядом, и я чувствовала его присутствие. И это было ценнее любых слов.

Алекс стал моим другом. Мы сидели в библиотеке, и он помогал мне с английским. Я переводила текст, и каждое второе слово было незнакомым. Он терпеливо объяснял, и я чувствовала себя благодарной.

Мне было стыдно. За мою слабость, за мои слёзы, за то, что я не справлялась. Я была той, кто всегда была сильной, кто могла ударить, отбить, выиграть. А здесь я была никем. Я была пустым местом.

- Ты не глупая, - сказал он однажды. - Ты просто не привыкла.

- Я не привыкла быть слабой, - ответила я.

- Ты не слабая, - сказал он. - Ты просто устала.

Прошло несколько недель. Я стала привыкать к Нью-Йорку. Я ходила по улицам, и они больше не казались мне враждебными. Я смотрела на небоскрёбы, и они уже не давили на меня. Я чувствовала, как я начинаю дышать.

Однажды вечером я сидела в своей комнате и смотрела в окно. Я чувствовала, как внутри меня разливается спокойствие. Я вдруг поняла: я здесь. Я живу в Нью-Йорке. Я учусь. Я пытаюсь. Я не сдаюсь. И пусть я всё ещё скучаю по дому, и пусть я всё ещё думаю о нём - но я здесь. Я живу. Я дышу. И я знала, что это начало, а не конец.