Любовь нарциссов

Тренировка. Всё обычно. Мячи летают через сетку, ракетки стучат по резине, тренер покрикивает что-то про технику подачи. Я уже не слышу его - я просто делаю. Автоматически. Тело знает, что делать, даже когда голова занята другим.

Играем все со всеми. Сегодня я с ним в одной команде. И это странно - мы не соперники, а союзники. Он подаёт, я принимаю. Я бью, он подстраховывает. Мы не ссоримся, не колемся - мы просто работаем. И это почти приятно. Почти.

Тренировка заканчивается. Все выдыхают, бросают ракетки, тянутся к бутылкам с водой. Кто-то уже уходит в раздевалку, кто-то стоит и обсуждает последний розыгрыш. А я иду собирать мячики. Их всегда много - они разлетаются по углам, закатываются под скамейки, прячутся в щелях между кортом и ограждением.

Мне приходится залезть в узкое пространство. Я наклоняюсь, тянусь рукой вглубь, чувствуя, как мои бёдра упираются в края. Внутри мелькает мысль: «А если я застряну?». С моими формами это не шутки - я не толстая, но у меня есть изгибы, и в этой щели они чувствуются особенно остро. Я уже почти достала мяч, когда слышу шаги за спиной.

Он подходит сзади. Я чувствую его присутствие - тепло, запах пота и геля для душа, его дыхание где-то над моей головой. Он останавливается совсем близко. Не помогает. Не предлагает руку. Просто стоит и смотрит.

- Не застрянь там, - говорит он. Не громко. Спокойно. Но в его голосе я слышу то, чего он не сказал. Я слышу ухмылку, которая прячется за этими словами. Я чувствую его взгляд - он не смотрит на мои руки, не смотрит на мяч. Он смотрит на мои бёдра. Вот гадёныш!

Я резко выпрямляюсь, почти ударяясь головой о край. Вылезаю из этого узкого пространства, отряхивая колени. Поворачиваюсь к нему - и вижу его глаза. В них смесь наглости и любопытства. Как будто он проверяет, как я отреагирую.

- Не застряну, - фыркаю я, поправляя майку. - Я не настолько толстая, чтобы застрять.

Он молчит. Я делаю шаг вперёд, сокращая расстояние между нами. Я смотрю на него снизу вверх - и улыбаюсь. Не той улыбкой, которой улыбаются подругам. А той - опасной, с прищуром.

- Сам писал, забыл? - говорю я, почти шёпотом.

Я вижу, как его лицо меняется. Он не ожидал, что я помню. Его ухмылка на мгновение гаснет, и он сглатывает. Я чувствую его растерянность - и мне это нравится.

- Что ты имеешь в виду? - спрашивает он, пытаясь вернуть контроль.

- То, что ты написал мне тогда. Про фигуру. - Я наклоняю голову, делая вид, что задумалась. - Или ты уже забыл?

Он мнётся. Я вижу, как он перебирает в голове варианты, как он пытается придумать достойный ответ. Но я не даю ему времени.

- Ладно, - говорю я, разворачиваясь. - Мне пора.

Я ухожу, не оглядываясь. Внутри меня бурлит что-то тёплое - победа. Я снова сделала это. Я сбила его с толку. Я заставила его замолчать.

Но когда я подхожу к лавочке и беру свою бутылку, я краем глаза замечаю его. Он всё ещё стоит там, у щели, и смотрит мне вслед. В его взгляде - не злость. Не обида. Что-то другое. Что-то, чему я пока не хочу давать названия.

Я отворачиваюсь, делаю глоток воды. Вода холодная, но внутри у меня огонь.

А вечером, когда я уже дома и ложусь спать, я ловлю себя на мысли: он запомнил. Он запомнил, что я сказала ему тогда, в тот день, когда он написал про мою фигуру. Он запомнил это - и я запомнила.

Но он не знает, что я тоже храню его слова. Что я перечитываю их иногда. Что они заставляют меня улыбаться - даже когда я злюсь на него.

Я не хочу называть это чувством. Но оно есть. И оно никуда не уходит.