Любовь нарциссов

Прошло пару месяцев. Я влилась в коллектив довольно быстро - меня это обрадовало, хотя, признаться честно, я и не сомневалась в себе. Я умею нравиться, когда мне это нужно. Его имя я узнала сразу же: Максим, или, как его все называли, Макс. Он был тем самым высоким парнем с карими глазами, который выбрал меня в свою команду в первый день. Тогда я не придала этому значения. Тогда.

Зима выдалась до жути холодной. Холодно было везде: в машине, в раздевалке, на корте, даже дома под двумя одеялами. Казалось, сам воздух превратился в колючий лёд, который царапал лёгкие при каждом вдохе. Но тренировки продолжались, и я была рада, что у меня есть это место - место, где я постепенно перестала быть чужой.

Мои знакомые из другой компании предложили поиграть в Тайного Санту. Мне понравилась эта идея настолько, что я решила предложить её ребятам на теннисе. Участвовали почти все, кроме одной моей знакомой. Я быстро набросала текст: дату, когда будем раздавать подарки, примерную сумму... Но Макс, как всегда, отличился. Он отредактировал моё сообщение и изменил сумму. В итоге было не до двух тысяч, а до десяти тысяч. На том спасибо, что не до двадцати. И, разумеется, закрепил моё сообщение про Тайного Санту - теперь вся группа висела на мне, а бюджет вырос в пять раз. Я закатила глаза, но внутри что-то кольнуло. Он вообще всегда такой? Или только со мной?

После тренировки, когда я уже натягивала куртку, он тоже пришёл за верхней одеждой. Мы что-то проговорили про Тайного Санту — и это было так душевно, так по-доброму. Без колкостей, без игры, без защиты. Я даже не заметила, как мы начали улыбаться друг другу, как голоса стали тише, а слова — проще.

И в какой-то момент я поняла, что мне удалось разглядеть его лицо. По-настоящему. Не мельком, не сквозь сетку корта. Близко. Без спешки.

Богатырь. Широкие плечи, мощная шея. Едва заметная щетина на щеках, которая делала его старше и серьёзнее. Но главное — глаза. Карие, тёплые, с золотистыми искрами. Они смотрели прямо на мои — голубо-серые, огромные глазищи, которые всегда выдают меня с головой. Любопытство, интерес, растерянность — всё читается в них, как в открытой книге. И он читал. Я чувствовала это.

Я отвела взгляд первой. Конечно, первой. Потому что если бы задержалась на секунду дольше — он бы заметил, что я тону. А этого я не могла позволить. Не ему. Не сейчас.

Отвернулась к шкафчику, застегнула молнию, сделала вид, что ищу ключи. Пальцы дрожали. Я сжала их в кулак. Но внутри всё дрожало. Этот кадр — его лицо, уставшая улыбка, щетина, и эти карие глаза напротив моих глазищ — врезался в память намертво.

Я думала об этом весь вечер. За ужином кивала маме, не слыша ни слова. Перед телевизором видела только его лицо. Когда чистила зубы, поймала себя на мысли: «А он запомнил мои глаза?»

Всю ночь я ворочалась. Злилась на себя. Я не должна позволять кому-то занимать столько места в моей голове. Я — главная в своей истории. А он… просто парень. Всего лишь парень с карими глазами.

Но почему я до сих пор помню, как мои голубо-серые глазищи встретились с его карими — и мир на секунду перестал существовать?

Наступил день Тайного Санты. Я просила ребят не опаздывать. И он опять отличился. Но не один. Опаздал он со своим дружком - они влетели в раздевалку, когда все уже переоделись и разминались. Я тогда промолчала, но осадочек остался. Когда я отлучилась по своим делам с тренировки, то по пути обратно написала обоим в личку: опаздывать нельзя и это некрасиво. Спокойно. По-деловому. Без эмоций.

Тренировка прошла замечательно. Потом - чаепитие, подарки, смех, общие фотографии... Вечер вышел шикарным. Я даже позволила себе расслабиться и почувствовать себя своей.

После тренировки, когда я только села в машину, пришло сообщение от него:
«Я пришёл».

Так завязалась переписка. Сначала пара колкостей друг другу - лёгкие уколы, проверка границ. Потом вопросы: «Не ты ли мне делала подарок?» Я, естественно, повредничала: мол, не скажу, это же тайна. Он давил, я уходила от ответа. Мне нравилось чувствовать его любопытство, нравилось, что он хочет узнать, была ли это я. Потом мы заговорили про рост. Сначала про то, главнее ли он меня. Я всячески сопротивлялась и не подтверждала это «утверждение». В конце концов, главнее - понятие растяжимое. У меня своя голова на плечах, и я умею за себя постоять.

И вот... я читаю очередное его сообщение. Оно врезалось в память с первой секунды:

«Да к тому же у тебя фигурка хорошая».

Я замерла. Думаю: да, хорошая. Я и сама знаю. Но ты-то это к чему? И следом приходит ещё одно:

«Этого уже достаточно, чтобы быть охуенной)».

Я чуть водой не поперхнулась. Ей-богу. Какое ему дело до моей фигуры? С чего вдруг такие комплименты? Мы же просто колкостями перекидывались, а тут - на тебе. Я почувствовала, как кровь прилила к щекам, хотя в машине было тепло. В горле пересохло.

- Всё в порядке? - запереживал отец, покосившись на меня.

- Да, всё прекрасно! - выдохнула я. - Просто вода не совсем туда попала.

Я сделала глоток, но вкуса не почувствовала. Перед глазами всё ещё висели его слова. Я попыталась перевести тему, ответила что-то колкое, чтобы сбить пафос. Но он не отставал. Мы ещё немного попереписывались с Максом после этого прекрасного сообщения. К десяти вечера я уже была дома.

Я зашла в свою комнату, бросила сумку, рухнула на кровать и уставилась в потолок. И как назло - именно об этом сообщении я думала целую неделю. Каждую ночь. Каждую свободную минуту. Я прокручивала его слова снова и снова, пытаясь понять: это игра? Провокация? Или он правда считает, что может говорить мне такие вещи?

И что самое ужасное - меня это зацепило. Я не должна была позволить кому-то так легко пробраться под кожу. Но он пробрался.