Ассистентка из 14 В

Последняя неделя перед официальным закрытием раунда прошла в том особом, лихорадочном темпе, который всегда сопровождает финальную бюрократию больших сделок: подписание документов, согласование формулировок с юристами трёх разных юрисдикций, бесконечные звонки с уточнениями, которые казались бы мелочными, если бы не стоили за каждой запятой миллионы долларов.

Скарлет работала на пределе, но впервые за долгое время это напряжение ощущалось не изматывающим, а почти приятным — предвкушением финиша, который был уже виден на горизонте.

---

В среду вечером, когда она вернулась в 14B позже обычного, у двери её ждал курьер с огромным букетом белых роз — не тем скромным «извините за неудобства» букетом, а откровенно, демонстративно роскошным, который занял бы половину кухонного стола.

— Скарлет Картер? — уточнил курьер, сверяясь с планшетом.

— Да, — настороженно ответила она, принимая букет чисто рефлекторно.

Карточка была короткой, написанной убористым, знакомым почерком: *«За смелость вернуться. Дж.»*

Скарлет застыла в прихожей, глядя на цветы с тем же выражением, с каким обычно смотрят на неразорвавшуюся гранату.

Дэн вышел из гостиной как раз в этот момент — увидел букет, увидел выражение её лица, и что-то в его собственном лице моментально закрылось, вернувшись к той сдержанности, которую она видела редко в последние недели.

— От Джексона, — констатировал он, не спрашивая.

— От Джексона, — подтвердила она.

Она развернулась к курьеру, который терпеливо ждал у двери.

— Заберите обратно, пожалуйста, — сказала она твёрдо. — Я не буду их принимать.

Курьер, явно привыкший к подобным ситуациям в этом районе города, невозмутимо кивнул и забрал букет, оставив после себя лишь лёгкий, быстро выветрившийся аромат роз в прихожей.

— Вам не обязательно было это делать ради меня, — тихо сказал Дэн, когда дверь закрылась.

— Я не ради вас это сделала, — сказала Скарлет, снимая пальто. — Я сделала это, потому что не хочу его цветов. Это разные вещи, хотя, признаю, результат выглядит одинаково.

Что-то в напряжении его плеч всё же ощутимо ослабло.

---

Цветами дело не ограничилось.

В четверг Джексон позвонил ей на рабочий телефон с вопросом об одном из пунктов договора — вопросом, который, как выяснилось после двух минут разговора, юридический отдел уже давно закрыл в переписке, доступной ему самому.

— Мне казалось, формулировка в пункте 4.2 требует уточнения, — сказал он с той небрежной уверенностью, которая плохо маскировала истинную цель звонка.

— Она уточнена вчера, в письме от вашего же юридического отдела, — сухо ответила Скарлет, листая переписку одной рукой. — В копии были и вы, Джексон.

Пауза.

— Должно быть, пропустил, — сказал он наконец, ничуть не смутившись. — Как у тебя дела, кстати? Помимо работы.

— Прекрасно, — отрезала она. — Что-то ещё по существу пункта 4.2?

Он позвонил снова в пятницу — на этот раз якобы уточнить банковские реквизиты, которые были указаны в документах трижды, ясно и без единой возможности для двойного толкования.

— Джексон, — сказала Скарлет, уже с трудом сдерживая раздражение, — если у вас закончились реальные поводы, пожалуйста, просто перестаньте звонить. Сделка закрывается через два дня. Нам обоим есть чем заняться помимо этого.

— Просто хотел убедиться, что всё идёт гладко, — сказал он, и в его голосе впервые проскользнуло что-то похожее на уязвлённость. — Прости за настойчивость. Не буду больше беспокоить по пустякам.

Он сдержал слово ровно до понедельника.

---

Дэн, ставший невольным свидетелем большинства этих звонков благодаря тонким стенам квартиры, ничего не комментировал вслух, но Скарлет замечала, как с каждым новым звонком его лицо становилось чуть более непроницаемым, а между бровей залегала складка, которую она уже научилась расшифровывать как плохо скрываемое раздражение.

— Он всегда был таким настойчивым? — спросил он наконец в субботу вечером, когда она в третий раз за день отклонила очередной «рабочий» звонок с незнакомого номера, который, судя по коду города, точно принадлежал офису Ридов.

— Не припомню, — честно призналась Скарлет. — Пять лет назад он скорее избегал сложных разговоров, чем искал поводы их продолжить.

— Значит, — заметил Дэн, и в его голосе прозвучало нечто, отдалённо похожее на мрачное удовлетворение, — вы стали куда интереснее для него теперь, чем были тогда.

— Или он просто не любит проигрывать, — сказала Скарлет, откладывая телефон в сторону с твёрдым намерением не отвечать на следующий звонок вовсе. — В любом случае, это его проблема, не моя.

Дэн посмотрел на неё долгим, задумчивым взглядом, в котором облегчение мешалось с чем-то ещё, что она не совсем могла расшифровать, но что определённо не имело никакого отношения к судьбе восьмидесяти миллионов долларов.