Искусство быть безупречными

Мой тгк: мысли жени нокс ✍🏻 или же zhenyashanox.

***

Из личного дневника Элеанор Уайт:
«Красота в глазах смотрящего.»

***

Элеанор.

Я почувствовала, как взгляды всех присутствующих одновременно устремились на меня.

Регулус встал со своего места. Ни слова не говоря, он подошёл к Виктории и остановился прямо перед ней.

— Вам пора уйти, — произнёс он, крепко взяв её за локоть.

Она сразу попыталась выдернуть руку.

— Убери от меня руки. Сейчас же.

— Нет.

Он развернул её к выходу и повёл к двери, не обращая внимания на то, как она пыталась вырваться и что-то раздражённо говорила ему вслед.

Через несколько секунд входная дверь громко захлопнулась.

— Элли... — голос Астрид прозвучал испуганным. Она внимательно смотрела мне в глаза, подходя ближе. — То, что сейчас сказала Виктория... это правда? Я не поверю ни одному её слову, пока ты сама не подтвердишь это.

Мне хотелось сказать "нет".

Очень хотелось.

Если бы это произошло в любой другой день, если бы сегодня не было годовщины смерти родителей, если бы здесь не сидели мои сёстры, если бы Регулус только что не услышал всё это собственными ушами...

Я бы соврала.

Без колебаний.

Я бы снова улыбнулась, сказала, что Виктория просто решила нас рассорить, и на этом всё закончилось бы.

Но сейчас...

Ложь словно застряла где-то в горле. Я чувствовала, как начинает подступать тошнота, как воздух становится тяжёлым, как собственное сердце требует перестать прятаться.

Я опустила голову и кивнула. Больше ничего не понадобилось.

Давина первая поняла, что означает этот кивок. Она резко прикрыла рот ладонью, словно пыталась удержать вырвавшийся наружу вздох, и несколько секунд просто смотрела на меня широко раскрытыми глазами, не в силах произнести ни слова.

По её лицу всё поняли и остальные.

— Господи... — прошептала Астрид.

Она сразу оказалась рядом со мной, взяла моё лицо в ладони, будто пыталась убедиться, что всё происходящее не сон.

— Элли... — её голос окончательно дрогнул. — Ты...правда...

Я снова кивнула. На этот раз слёзы уже невозможно было остановить – они сами покатились по щекам. Я даже не пыталась их вытереть.

— Мерлин... — выдохнула Астрид и тут же обняла меня. — Прости, пожалуйста, прости меня. Я должна была заметить. Я ведь всё время была рядом. Как...как я могла ничего не увидеть?

— Ты не виновата... — с трудом прошептала я, цепляясь пальцами за её платье. — Правда...не виновата...

— Нет, виновата! — ответила она, крепче прижимая меня к себе. — Я старшая сестра, Элли. Я обещала маме и папе заботиться о вас. Я должна была понять, что с тобой что-то происходит намного раньше.

— Астрид...

— Нет, дай мне договорить, — произнесла она, поглаживая меня по волосам. — Если бы ты была счастлива, если бы тебе было спокойно...этого бы не случилось. Значит, я где-то не справилась.

— Не говори так...

— Тогда почему? — неожиданно спросила Давина. — Почему ты ничего не сказала нам, Элли? Хотя бы мне. Мы ведь столько раз обещали друг другу, что между нами никогда не будет секретов. Что бы ни случилось, мы всегда расскажем. Почему именно это ты решила переживать одна?

Я закрыла глаза.

— Потому что мне было стыдно, Давина, — ответила я. — Сначала я думала, что это произошло случайно. Потом решила, что смогу остановиться сама. А потом...потом мне стало страшно. Каждый день я собиралась рассказать вам. Каждый день говорила себе: "Сегодня вечером. Или завтра утром. Или после тренировки." Но чем дольше я молчала, тем невозможнее становилось признаться.

— Как странно... — неслышно произнесла близняшка. — Получается Регулус и Виктория знали об этом раньше нас.

Она подняла на меня покрасневшие глаза.

— А мы...мы каждый день жили с тобой под одной крышей. И всё равно не увидели, как тебе плохо.

— Дав...

— Не утруждайся, — перебила меня Давина. — Видимо, родным сестрам знать об этом было необязательно.

Она резко поднялась из-за стола. Стул с громким скрипом отъехал назад.

— Давина, пожалуйста!

— Нет, Элли, — покачала она головой, посмотрев мне в глаза. В её взгляде не было злости. Только обида, от которой становилось ещё больнее. — Мне сейчас правда лучше ничего не говорить. Потому что я обязательно скажу то, о чём потом пожалею.

Она отвернулась прежде, чем я успела сделать к ней хотя бы шаг. Тяжёлые чёрные ботинки один за другим глухо ударяли по деревянному полу, и этот звук эхом расходился по всему дому.

Я так и осталась стоять на месте.

— Я пойду за ней, — сказал Барти, не дожидаясь ничьего ответа. Он быстрым шагом направился к выходу и исчез за дверью вслед за Давиной.

Я чувствовала на себе взгляды сестёр, но не находила в себе сил поднять голову.

— Я не хотела, чтобы вы чувствовали себя виноватыми... — мой голос дрожал так сильно, что слова едва складывались в предложения. — Именно поэтому я молчала. Я думала если никто не узнает, значит, никто не будет переживать.

— Элли... — Астрид осторожно взяла меня за руку. — Мы бы всё равно переживали. Просто... переживали бы вместе с тобой.

— Я боялась, что вы будете смотреть на меня по-другому.

— Посмотри на нас, — сказала Астрид.

Я подняла голову. Все четыре сестры смотрели только на меня и ни в одном из этих взглядов не было отвращения.

Только боль.

— Мы любим тебя любой, Элли, — продолжила Астрид, слабо улыбнувшись сквозь слёзы. — Со всеми твоими шрамами. Со всеми страхами. Со всеми ошибками. И что бы ни произошло дальше...мы всё равно останемся рядом. Ты никогда больше не будешь проходить через это одна.

В ту ночь я долго не могла уснуть.

Я лежала, не сводя взгляда с потолка, и снова прокручивала в голове сегодняшний день.

Казалось, что стоит закрыть глаза – и я снова окажусь в гостиной родительского дома, где Виктория спокойно разрушала всё, что мне удавалось скрывать долгие месяцы.

Дверь в спальню едва слышно скрипнула.

Я приподнялась на локтях и повернула голову.

На пороге стояла Давина.

Её глаза всё ещё были красными и припухшими после слёз, а волосы, обычно аккуратно расчёсанные перед сном, теперь беспорядочно спадали на плечи.

Она ничего не сказала.

Лишь тихо подошла к моей кровати, осторожно приподняла край одеяла и легла рядом, привычно устраиваясь.

Совсем как раньше.

Так она делала почти каждую ночь в те два месяца после смерти родителей, пока мы ещё не уехали в Хогвартс.

Тогда ни одна из нас не могла заснуть одна.

Мы просто молча лежали рядом, держась за руки, будто боялись, что стоит отпустить друг друга – и всё окончательно рухнет.

Сегодня всё повторилось.

Только стали мы старше.

А боль, кажется, ничуть не изменилась.

Прошло несколько долгих минут.

Мы обе молчали.

Я слышала только её неровное дыхание.

— Прости меня, Элли, — едва слышно произнесла Давина, нарушая тишину. — Прости, пожалуйста. Я сорвалась не потому, что злилась на тебя. Просто сегодняшний день словно раздавил меня. Сначала кладбище. Потом Виктория. Потом всё это...

Она судорожно вдохнула, ненадолго замолчав.

— И вдруг я понимаю, что, оказывается, не всё знаю о собственной близняшке. Что ты всё это время носила этот груз одна. Что каждый день улыбалась нам, сидела рядом за завтраком, разговаривала, смеялась...а после оставалась наедине с этим.

Она осторожно взяла меня за руку, переплетая наши пальцы.

— Я всё время думала, что хорошо знаю тебя. Что, если с тобой что-нибудь случится, я пойму это первой. А оказалось, я смотрела на тебя каждый день и не видела, насколько тебе плохо. Я ненавижу себя за это, Элли. Не потому, что ты скрывала это от нас...а потому, что я позволила тебе поверить, будто скрывать это вообще было нужно. Я должна была стать тем человеком, к которому тебе было бы не страшно прийти. А вместо этого ты осталась один на один со своей болью. И вот этого я никогда себе не прощу.

Я молча слушала её, не перебивая. Давина положила свою голову мне на плечо.

— Ты не могла заметить того, что я так отчаянно пыталась скрыть, — вздохнула я. — Я ведь сама делала всё, чтобы никто не догадался. Даже когда понимала, что мне становится хуже, продолжала убеждать себя, что завтра обязательно остановлюсь.

Я невесело усмехнулась.

— Только это "завтра" почему-то всё никак не наступало.

Давина крепче сжала мою руку.

— Больше никаких "завтра", — прошептала она. — Слышишь меня? Ни одного дня ты больше не останешься с этим одна.

Я закрыла глаза.

— Мне страшно.

— Мне тоже, — честно призналась она. — Но знаешь, мне гораздо страшнее было бы ничего не узнать.

Она прижалась ко мне крепче.

— Мы справимся. Только пообещай мне одну вещь.

— Какую?

— Больше никогда не молчи, если тебе больно.

— Обещаю. — кивнула я.

— Обещание на мизинцах? — неожиданно спросила Давина, протягивая мне руку.

Я не смогла сдержать улыбку.

Мы сцепили мизинцы – совсем как делали это сотни раз раньше.

Пусть окружающие видели в моей близняшке только странную готку, но я знала: за чёрной одеждой и холодным взглядом скрывается самое преданное сердце.

***

23 июля, 1978 год.

Ровно неделя оставалась до моего дебюта. Сегодня была наша последняя прогулка с Регулусом перед этим событием, потому что я сама попросила его не отвлекать меня за неделю до главного выступления в моей жизни. Он сначала возмущался, говорил, что прекрасно умеет отличать отвлечение от поддержки, но в итоге согласился, хотя по его лицу было видно, что ему совсем не нравится моя идея.

Пока что он жил у Эвана, и, судя по всему, совершенно не собирался возвращаться на площадь Гриммо. Семья Розье отнеслась к его появлению спокойно и без лишних вопросов, поэтому Регулус мог оставаться у них столько, сколько ему было необходимо.

Я же училась принимать себя.

После того как сёстры узнали о моей тайне, стало действительно легче. Не сразу и далеко не настолько, чтобы я могла сказать, будто всё прошло, но теперь мне хотя бы не приходилось каждый раз придумывать оправдания. Они поддерживали меня каждый день, пусть иногда это было почти незаметно.

Помощь Регулуса тоже играла огромную роль.

Вчера я пересилила себя и полностью доела обед, после чего почти сразу почувствовала знакомую вину, от которой хотелось всё вернуть обратно. Я не позволила себе этого сделать, хотя первые несколько часов дались мне тяжело.

Возможно, кто-то ожидал, что после того, как сёстры узнали правду, я чудесным образом изменюсь за месяц. Как бы не так. Мне ещё предстояла долгая и усердная работа над собой, и я наконец начинала понимать, что выздоровление не обязано быть быстрым, чтобы быть настоящим.

Астрид записала меня к психологу практически сразу, как получила пособие. Теперь три раза в неделю я ходила на сеансы к одному из лучших специалистов в магическом мире. Мне всё ещё было непривычно говорить о себе с человеком, которого я практически не знала, но я старалась.

Хотя бы старалась.

Сегодняшняя тренировка закончилась позже обычного. Я вышла из балетной академии настолько погружённая в собственные мысли, что даже не заметила начавшийся ливень. Только когда холодные капли начали попадать на лицо и волосы, я наконец остановилась у ступеней и подняла голову.

— Элли! — послышалось позади меня.

Я обернулась и увидела Регулуса, который бежал ко мне с тёмным зонтом над головой.

— Привет! Боже, я даже не заметила, что начался такой ливень, — призналась я, оглядывая мокрую улицу.

— Ты уже успела промокнуть, почему не взяла с собой зонт? — нахмурился он, подходя ближе. — По радио сегодня передавали прогноз погоды.

Не дожидаясь моего ответа, Регулус сунул мне в руки зонт, снял с себя чёрную джинсовую куртку и накинул её мне на плечи.

— Ты сам сейчас промокнешь.

— Переживу.

Я улыбнулась и плотнее запахнула куртку.

— Сегодня я вообще сама не своя. Слишком волнуюсь перед дебютом, — призналась я, поджав губы. — Что, если я облажаюсь?

Регулус посмотрел на меня так, будто вопрос показался ему совершенно нелепым.

— Я наблюдал за твоими тренировками почти полгода и могу с уверенностью заявить, что ты достойна этого, — ответил он. — Лучше, чем кто-либо другой, Элли.

Он наклонился и легко поцеловал меня в нос.

— Десять лучших кандидаток со всей академии, помнишь? И только ты одна прошла. Разве это ни о чём тебе не говорит?

Он был прав.

Иногда я забывала, через сколько всего мне пришлось пройти, чтобы оказаться здесь. В памяти почему-то оставались только последние ошибки, неудачные тренировки и моменты, когда мне казалось, что я недостаточно хороша.

Регулус же никогда не позволял мне забыть обо всём остальном.

— А если я всё равно ошибусь? — спросила я после небольшой паузы.

— Тогда ты ошибёшься, — совершенно спокойно сказал он, раскрывая над нами зонт. — А потом продолжишь танцевать.

Я посмотрела на него с лёгким удивлением.

— И всё?

— А что ещё ты собираешься сделать? — усмехнулся он. — Остановить музыку и объявить всему залу, что лично предупреждала Регулуса Блэка об этой ошибке?

Я рассмеялась.

— Представляю лицо мадам Кармеллы.

— Вот видишь. Уже смеёшься, а пять минут назад собиралась мысленно хоронить свою карьеру.

— Я не собиралась хоронить карьеру.

— Конечно, нет, — кивнул он с серьёзным выражением лица. — Ты просто заранее готовилась к трагедии.

Я толкнула его плечом.

— Ты ужасный.

— Но пришёл с зонтом.

— Это тебя немного спасает.

— Немного?

— Очень немного.

Регулус улыбнулся и крепче перехватил ручку зонта.

Мы медленно пошли по мокрой улице, стараясь не попадать в глубокие лужи. Я держалась за его руку, а его куртка всё ещё лежала на моих плечах, сохраняя тепло. Дождь постепенно становился тише, пока совсем не прекратился, и только редкие капли продолжали падать с ветвей деревьев.

Когда мы дошли до дороги, ведущей в деревню, я наконец обратила внимание на зонт. Что-то в нём показалось мне знакомым, и я остановилась, внимательно разглядывая ручку.

Теперь я заметила то, чего не видела раньше: на ней действительно не было второй металлической половинки, которая раньше постоянно царапала кожу. Когда-то я отдала зонт незнакомцу, который встретился мне в дождливый день почти год назад. Я тогда даже не успела толком рассмотреть его лицо, а теперь вдруг поняла, почему этот зонт всё время казался мне таким знакомым.

— Регулус, откуда у тебя этот зонт? — моргнула я, разглядывая его. — Я отдала точно такой же незнакомцу почти год назад.

Регулус взглянул на меня, собрал зонтик и несколько секунд молчал, словно решал, стоит ли вообще это объяснять.

— Это был я, — сказал он.

Я нахмурилась, не сразу понимая его слова.

— Что?

— Тот незнакомец, — уточнил он, посмотрев прямо на меня. — Им был я.

Я замерла, а потом снова перевела взгляд на зонт, будто теперь могла найти на нём подтверждение его словам.

— Подожди...ты?

— Я.

— Но ты ведь тогда даже не сказал мне, кто ты.

— Ты не спрашивала.

Я рассмеялась, всё ещё не веря, что это действительно произошло.

— А я всё это время думала, что отдала его совершенно случайному человеку.

— Для тебя, возможно, так и было, — усмехнулся Регулус. — А для меня это была ты.

Я подняла на него взгляд и заметила, как он на секунду смутился из-за собственной оговорки.

— Ты специально его сохранил?

Он пожал плечами, но на этот раз слишком быстро, чтобы я поверила в его безразличие.

— Наверное.

— Регулус.

— Хорошо, — сдался он, улыбнувшись. — Да. Сохранил.

— Но почему?

— Потому что ты отдала его мне, хотя сама промокла под дождём. Ты даже не успела разглядеть моё лицо, но решила, что мне он нужнее.

Я почувствовала, как улыбка сама появляется на моём лице.

— Ты всё это время помнил?

— Я помнил тебя ещё с первого курса, Элли.

Я опустила взгляд на зонт, пытаясь скрыть улыбку, но это совершенно не помогало.

— Это ужасно мило.

— Никому не рассказывай.

— Не обещаю.

— Элеанор.

— Ладно, ладно, — засмеялась я, возвращая ему зонт. — Твоя тайна в безопасности.

Регулус забрал его, продолжая улыбаться, и мы пошли дальше. Через несколько минут впереди показался знакомый забор. Остановившись у ворот, я аккуратно сняла с себя его куртку и протянула ему.

— Можешь оставить её себе, — неожиданно предложил он.

— Нет, ты что... — я тут же замотала головой. — Тебе ещё через весь город идти, тебе она нужнее. Если хочешь сделать мне приятно, просто приходи на выступление, ладно?

— Я и так собирался, о чём ты вообще? — усмехнулся Регулус.

— Конечно, конечно, — закатила я глаза, после чего поднялась на носочки и быстро поцеловала его в губы. — До встречи, Регулус. И постарайся не сердиться на меня, ладно? Я верну тебе все эти пропущенные встречи в двойном эквиваленте!

Я улыбнулась и уже развернулась, собираясь побежать к дому, когда услышала его голос.

— Элеанор.

Я остановилась и обернулась.

Регулус быстро сократил расстояние между нами. Я даже не успела спросить, что случилось, как его рука легла мне на талию, притягивая ближе.

В следующий момент он поцеловал меня.

На этот раз совсем не так, как я только что его.

Поцелуй оказался долгим и глубоким, заставившим меня забыть обо всём, что ещё секунду назад я собиралась сказать. Я машинально положила руки ему на плечи, отвечая на поцелуй, а когда мы наконец отстранились, несколько секунд просто смотрели друг на друга, не зная, кому первому нарушить тишину.

— Это за что? — тихо спросила я, всё ещё улыбаясь.

— За то, что решила отделаться одним коротким поцелуем, — ответил он с лёгкой усмешкой.

Я рассмеялась и покачала головой.

— Жадный.

— Только когда дело касается тебя.

Я почувствовала, как снова улыбаюсь, после чего наконец отступила на шаг.

— Теперь точно до встречи.

— До встречи, Элли.

На этот раз я действительно развернулась и побежала к дому, всё ещё не в силах стереть улыбку с лица.

***

Регулус.

Зал Большого театра был заполнен до отказа. Свободных мест практически не осталось, а нам удалось занять первый ряд почти целиком: я сидел рядом с сёстрами Элеанор, а рядом с ними расположились их парни. Каждый из нас держал небольшой букет цветов, которые собирались вручить ей после выступления.

Напряжение чувствовалось даже без слов. Давина беспрерывно дёргала коленкой, пока Барти не положил ладонь поверх её ноги, мягко заставляя остановиться.

— Успокойся, — сказал он, чуть улыбнувшись ей. — Ты сейчас сама себе колено выбьешь.

— Я не нервничаю, — упрямо ответила Давина, хотя её нога продолжала едва заметно двигаться под его рукой.

— Конечно, нет.

Астрид кусала губы так сильно, что на них уже выступила кровь, поэтому Сириус быстро начал что-то рассказывать ей, намеренно отвлекая от сцены и заставляя хотя бы иногда улыбаться. Сиенна теребила цепочку на шее, пока Эван не перехватил её руку и не сжал ладонь, заставляя наконец перестать мучить украшение.

— Она справится, — произнёс он, не отрывая взгляда от сцены.

— Я знаю, — вздохнула Сиенна. — Просто я всё равно боюсь.

Бриджит тряслась едва ли не сильнее всех, поэтому Римус приобнял её одной рукой и время от времени что-то шептал ей на ухо. Она кивала, но по тому, как крепко держалась за его рукав, было понятно, что спокойнее ей от этого становилось далеко не сразу.

Фиона же постоянно оборачивалась куда-то назад. Только с третьего раза я понял, кого именно она искала глазами. Среди зрителей сидело семейство Уизли, занявшее несколько рядов чуть выше нас, и каждый раз, когда Фиона встречалась взглядом с рыжеволосым мальчишкой по имени Чарли, она тут же смущённо отводила глаза, краснея так сильно, что почти сливалась цветом со своими волосами

Я невольно усмехнулся, но самому мне было совсем не до шуток.

Моё сердце стучало настолько сильно, что временами мне казалось, будто его слышит весь первый ряд. Ладони вспотели, а я то и дело судорожно втягивал воздух, пытаясь успокоиться.

Мы все переживали из-за одного.

Никто из нас ни секунды не сомневался в Элеанор, её подготовке или таланте. Мы боялись другого – того, что произойдёт с ней в тот момент, когда на неё будет смотреть весь зал.

Это был её дебют.

Первое настоящее выступление перед огромной публикой, где на неё смотрели не мадам Кармелла, не преподаватели и не знакомые лица из академии, а сотни совершенно незнакомых людей. Она могла переволноваться, забыть о том, что умеет или просто закрыться в себе, если что-то пойдёт не так.

Но я всё равно верил в неё.

Мы все верили.

Свет в зале постепенно погас, разговоры стихли, и последние зрители перестали шептаться. На сцене осталась лишь мягкая подсветка, а затем в оркестровой яме зазвучали первые ноты.

Я выпрямился в кресле.

— Начинается, — едва слышно прошептала Сиенна.

Занавес медленно поднялся.

На сцене появилась первая группа танцовщиц. Они вышли одновременно, выстроившись в аккуратные ряды, и первые движения показались мне настолько слаженными, что я забыл обо всём остальном. Их костюмы переливались под светом прожекторов, движения следовали одно за другим, а музыка постепенно становилась громче.

Однако я продолжал ждать.

Каждый раз, когда за кулисами мелькала знакомая фигура, сердце начинало биться ещё сильнее, но это всё ещё была не она.

На сцене продолжалась первая часть спектакля. Танцовщицы сменяли друг друга, появлялись новые участники, декорации постепенно менялись, а музыка становилась всё насыщеннее. Я пытался следить за происходящим, но всё время ловил себя на том, что смотрю не на сцену, а туда, откуда должна была появиться она.

А потом оркестр стих.

На несколько секунд в зале установилась почти абсолютная тишина.

Музыка сменилась.

И я увидел её.

Элеанор вышла на сцену в образе Авроры.

На ней было нежно-розовое платье, лёгкая юбка которого двигалась вместе с каждым её шагом, а волосы были уложены в высокий глянцевый пучок. Она остановилась в центре сцены, подняла голову и замерла всего на мгновение.

Я задержал дыхание.

Она выглядела совершенно спокойно.

Ни дрожащих рук, ни растерянного взгляда, ни попытки спрятаться за партнёрами. Только Элеанор, музыка и сцена, ради которой она тренировалась каждый день.

— Мерлин... — едва слышно выдохнула Астрид.

Я даже не заметил, когда она крепко схватила Сириуса за руку.

Элеанор сделала первый шаг.

Потом второй.

Музыка словно подстраивалась под неё, а не наоборот. Каждое движение было точным, лёгким и настолько естественным, будто она не исполняла роль Авроры, а действительно была ею.

Она улыбалась.

Не той осторожной улыбкой, которую я так часто видел дома, когда она пыталась убедить нас, что всё хорошо.

Настоящей.

Свободной.

И в этот момент я впервые понял, что все наши переживания были напрасны.

Она не убежала, не спряталась, не позволила страху взять верх.

Элеанор просто вышла на сцену и начала танцевать.

***

Элеанор.

Я сделала это.

Я оттанцевала почти два часа и, когда музыка наконец стихла, замерла в финальной позе, пытаясь осознать, что всё действительно закончилось. Зал тут же взорвался аплодисментами: люди поднимались со своих мест, хлопали, кричали, а на сцену один за другим летели букеты. Вспышки камер ослепляли, поэтому я на несколько секунд прикрыла глаза, а затем посмотрела на стоявшего рядом Марселя.

Он широко улыбнулся, взял меня за руку и повёл вперёд, помогая поклониться вместе с ним.

Марсель был замечательным человеком. Несмотря на то, что он был старше меня всего на три года, у него уже была жена и годовалая дочь, поэтому рядом с ним я никогда не чувствовала неловкости или какой-либо конкуренции. Он относился ко мне скорее как к младшей сестре, всегда поддерживал и помогал, когда я переживала перед предстоящим выступлением. Я действительно могла только мечтать о таком партнёре.

Мы сделали фирменный поклон и снова выпрямились, после чего начали принимать букеты, которые зрители бросали к нашим ногам. Я заметила родных в первом ряду и едва удержалась, чтобы не подбежать к ним прямо со сцены, но правила были правилами.

— Ты молодец, Элли! — крикнула Сиенна, перекрывая шум аплодисментов.

— Я так горжусь тобой! — улыбалась рядом с ней Астрид, хлопая вместе со всеми.

Я рассмеялась, помахала им рукой и, когда поняла, что больше просто физически не могу удержать столько цветов, наконец убежала за кулисы.

— Brava, ragazza mia! [Браво, девочка моя!] — послышался знакомый голос позади меня.

Я обернулась и увидела мадам Кармеллу. Она стояла с выпрямленной осанкой, опираясь одной рукой на свою трость, а на её лице впервые за долгое время была настоящая улыбка. Женщина подошла ко мне, внимательно посмотрела в глаза и мягко похлопала меня по щеке.

— Продолжай в том же духе, Элеанор, — произнесла она с заметной гордостью. — И однажды ты прославишь свою страну на весь мир.

Я едва успела открыть рот, чтобы что-то ответить, как она уже развернулась и направилась дальше по коридору, оставляя меня стоять на месте с совершенно глупой улыбкой на лице.

Я еле сдерживала счастливый писк.

— Элли, это было просто замечательно! — воскликнула Пейдж, как только я вошла в гримёрку. Она исполняла роль одной из жительниц королевства и, судя по её сияющему лицу, была не менее взволнована, чем я. — Я до сих пор не могу поверить, что видела всё это своими глазами. Ты даже со спины выглядела восхитительно!

Я рассмеялась и тут же бросилась к ней в объятия, всё ещё переполненная эмоциями.

— Я всегда знала, что ты прославишься, — выдохнула она мне прямо в ухо, крепко обнимая. — Господи, мне кажется, я сейчас расплачусь.

— Я и сама недалеко от этого, — призналась я со смехом, отстраняясь.

Пейдж тут же взяла меня за плечи и с преувеличенно серьёзным выражением лица посмотрела мне в глаза.

— Теперь ты звезда, не забывай, кто был рядом с тобой на самом первом шагу!

— О, не начинай, — засмеялась я, закатывая глаза.

— Я серьёзно!

— Конечно, конечно, — улыбнулась я и снова обняла её.

Через несколько минут Пейдж оставила меня одну, чтобы я могла спокойно переодеться. Я уже собиралась открыть сумку, когда заметила стоявший рядом огромный букет.

На небольшой карточке было написано имя её семьи.

Я улыбнулась, осторожно провела пальцами по краям открытки и положила её рядом с остальными цветами, мысленно сделав себе пометку обязательно позвонить Пейдж и поблагодарить её родных.

Начав переодеваться, я с облегчением выдохнула, когда наконец сняла балетки, давящий на лёгкие корсет и тяжёлую тиару, от которой за время выступления успела разболеться голова. Макияж и причёску я решила смыть уже дома, поэтому сейчас просто переоделась в чёрные лосины, надела любимые тапочки с зайцами и сверху натянула огромную футболку.

Я вышла через задний вход, где меня уже ждала вся семья. Первыми на меня набросились сестры.

— Не могу поверить, я словно сама побывала в сказке! — визжала Сиенна, крепко обнимая меня.

— Моя дорогая сестрёнка, когда ты успела так вырасти? — Астрид прижала меня к себе, совершенно не собираясь отпускать.

— Ты сейчас её задушишь, — пробормотала Давина, стоявшая рядом и наблюдавшая за происходящим с лёгкой улыбкой.

— Как ты? — поинтересовалась Бриджит, внимательно осматривая меня с ног до головы, словно пыталась убедиться, что после двух часов на сцене я всё ещё цела.

— В порядке, всё ещё в эйфории от эмоций, — ответила я, переводя дыхание, а затем заметила Регулуса и тут же бросилась к нему в объятия.

Он легко поднял меня на руки и закружил, заставив меня рассмеяться.

— Поздравляю, Элли, — сказал он, когда поставил меня обратно на землю, а затем мягко поцеловал в нос. — Ты заслуживаешь этого сильнее, чем кто-либо.

— Не ревновал, когда Марсель прижимался ко мне слишком близко? — я приподняла брови, с улыбкой глядя на него.

— Конечно ревновал, — усмехнулся Эван, стоявший неподалёку и, как всегда, решивший вмешаться раньше Регулуса. — Я видел, как он сжимал кулаки каждый раз, когда твой напарничек подходил к тебе ближе, чем на метр.

— Заткнись, Розье, — буркнул Регулус, бросив на него недовольный взгляд, а я не смогла сдержать смех.

— А что ты почувствовала, когда весь зал разразился аплодисментами? — с любопытством спросила Фиона, глядя на меня снизу вверх.

— Ну... я почувствовала шок, определённо, неверие, возбуждение и... радость, — говорила я, пытаясь подобрать подходящие слова. — Я была рада, что людям понравилось моё выступление. Этот шумный и восторженный зал стоил двенадцати лет.

Фиона улыбнулась, явно довольная моим ответом.

— Давай, Эл, выбирай, — Давина слегка толкнула меня плечом. — Сегодня твоя ночь. После такого выступления ты обязательно должна оторваться.

Я сделала вид, будто задумалась, хотя ответ знала уже давно. Взглянув на Регулуса, я устало вздохнула и поправила на плечах огромную футболку.

— У меня так сильно болят ноги, что сейчас я хочу только душ, ужин и компанию людей, которые мне дороги, — призналась я, после чего немного подумала и добавила: — Хотя... пара десертов из французской пекарни точно не помешает.

Кто-то мог ожидать, что после такого вечера я выберу ресторан, клуб или какое-нибудь другое место, где обычно празднуют подобные события. Но я не могла представить ничего лучше моих сестёр, любимого человека, друзей за одним столом и круассанов с шоколадной начинкой. Именно этого мне хотелось больше всего.