Лагерь моего врага

                                       Звонок

POV: Т/и

Я проснулась с мыслью: «А, будь что будет».

Никаких терзаний. Никакого «что теперь делать». Никакого «он смотрел на меня, а я на него, и что это значит». Хватит. Я устала анализировать каждый взгляд, каждое слово, каждое прикосновение. Пусть всё идёт как идёт. Судьба? Провидение? Случайность? Да плевать. Я больше не буду пытаться контролировать то, что невозможно контролировать. Особенно когда это касается Пэйтона Мурмаера.

За окном светило солнце. Я потянулась, хрустнула шеей и спустила ноги с кровати. Райли уже крутилась перед зеркалом — она всегда просыпалась раньше, но никогда не могла выбрать, что надеть. Даже в лагере. Даже когда вариантов было всего три футболки и двое шорт.

— Доброе утро, соня, — пропела она, заметив моё отражение в зеркале. — Как настроение?

— Нормальное, — честно ответила я. — Спокойное. Как будто камень с души упал.

— Это потому что ты наконец перестала воевать с Пэйтоном.

— Я никогда с ним не воевала, — возразила я. — Это он со мной воевал. Я просто оборонялась.

— Ага, оборонялась. — Райли хмыкнула. — Облила грязью его девушку, пародировала её в столовой, устроила скандал на вечеринке, сбежала в лес... чистая самооборона.

— Я же говорила — я умею хорошо мстить.

— Ты умеешь хорошо всё, — Райли подмигнула мне. — Кроме одного — признавать, что кто-то тебе нравится.

Я закатила глаза. Спорить было бесполезно. Я встала, натянула джинсовые шорты и любимую футболку с выцветшим принтом, кое-как причесалась и была готова. Райли наносила последние штрихи — блеск для губ, тушь, — а я думала о том, что сегодня будет хороший день. Я чувствовала это. Не знаю почему. Просто чувствовала.

— Пошли, — сказала она, подхватывая меня под руку. — Я голодная как волк.

— Ты всегда голодная как волк.

— Это потому что я расту.

— Тебе семнадцать. Ты уже выросла.

— Никогда не поздно подрасти ещё на пару сантиметров.

Мы вышли из домика. Лагерь уже проснулся и гудел: кто-то бежал на озеро с полотенцами, кто-то сидел на скамейках с книжками, кто-то играл в карты на траве. Солнце припекало, но лёгкий ветер с воды делал жару терпимой. Я вдыхала запах сосен и чувствовала, как внутри разливается покой. Всё будет хорошо. Я доверилась этому чувству.

В столовой было людно. Мы взяли подносы и огляделись в поисках свободного места. Наш обычный столик был занят — там сидела компания младших ребят, которые что-то бурно обсуждали. Я уже хотела предложить сесть на улице, но тут заметила, что Дилан машет нам рукой. Он сидел за центральным столом — тем самым, который раньше принадлежал «элите» во главе с Пэйтоном. Рядом с ним уже сидели Несса и Джейден, а чуть поодаль — Авани и Джош. Брайс устроился на углу и лениво ковырялся в тарелке.

— Идите к нам! — крикнул Дилан. — Места полно!

Я на секунду замешкалась. Ещё неделю назад мысль сесть за один стол с компанией Пэйтона вызвала бы у меня нервный смех. Но сейчас... сейчас всё было иначе.

— Ну же, — Райли потянула меня за рукав. — Хватит стоять как статуя. Это просто стол. Они не кусаются. Ну, кроме, может быть, Брайса.

— Я слышал! — отозвался Брайс, не поднимая глаз от тарелки. — И да, я кусаюсь.

Я засмеялась и пошла за Райли. Мы сели — она рядом с Диланом, я напротив Нессы и Джейдена. Авани подвинулась, освобождая мне место.

— Доброе утро, — улыбнулась Несса. — Как себя чувствуешь?

— Отлично, — ответила я. — Выписали вчера. Всё зажило.

— Это круто. Мы все переживали.

— Спасибо.

Джейден кивнул мне и улыбнулся. Я заметила, что он держит Нессу за руку под столом — пальцы переплетены, лёгкие, привычные. У них это выглядело так естественно. Интересно, а у нас с Пэйтоном... Стоп. Я же сказала себе не думать о нём. По крайней мере, не сейчас. По крайней мере, до завтрака.

Я оглядела стол. Место Пэйтона пустовало. Я невольно задержала на нём взгляд — пустая тарелка, нетронутый стакан с соком. Где он?

— А где Пэйт? — спросила Райли, будто прочитав мои мысли.

— Чуть опоздает, — ответил Дилан, накладывая себе кашу. — Сказал, что забыл кое-что и забежит попозже. Не знаю, что именно. Он был какой-то загадочный.

— Пэйтон? Загадочный? — фыркнула Несса. — Это что-то новенькое.

— Может, у него романтическое настроение, — предположила Авани. — После вчерашнего.

Я подавилась чаем.

— Что? Нет. Никакого романтического настроения. Мы просто... поговорили.

— Ну да, ну да, — Дилан подмигнул мне. — «Просто поговорили». Именно так это и называется. Мы с Райли тоже сначала «просто говорили». А теперь посмотри на нас.

— Вы отвратительно милые, — заметил Брайс.

— Спасибо, — хором ответили Дилан и Райли.

Я покачала головой, но улыбка сама лезла на лицо. Атмосфера за столом была тёплой, лёгкой, почти семейной. Никто не шептался, никто не косился. Война действительно закончилась. И это было... приятно.

Завтрак продолжался. Дилан рассказывал про то, как вчера чуть не упал в озеро, пытаясь поймать мяч. Несса делилась планами на следующий учебный год. Авани и Джош обсуждали, какой фильм посмотреть на вечернем показе. Я слушала вполуха и незаметно для себя улетела мыслями далеко-далеко.

Дом. Мама. Её блины по утрам. Запах кофе, который она варит в турке, хотя у неё есть кофемашина — «так вкуснее», говорит она. Школа. Мой класс. Наши дурацкие шутки с Райли на задней парте. Как быстро пролетело это лето. Уже через пару недель мы вернёмся в город. Всё закончится. Лагерь, озеро, костры, эти люди, это странное, непонятное, прекрасное чувство, которое я испытываю, когда смотрю на него...

Я тряхнула головой. Так. Стоп. Я снова думаю о нём!

И тут я поняла кое-что ещё. Я уже несколько дней не звонила маме. С того самого дня, как пропала в лесу. Она, наверное, с ума сходит. Я мысленно дала себе пинка. Надо позвонить. Сегодня же. Сразу после завтрака.

— Т/и? Ты с нами? — голос Райли вырвал меня из размышлений.

— А? Да. Задумалась.

— О чём?

— О маме. Надо ей позвонить. Я давно не выходила на связь.

— Позвони, — Райли кивнула. — Она будет рада.

Я доела тост, допила чай и поднялась. Райли и Дилан сидели, прижавшись друг к другу, и смотрели на что-то в телефоне Дилана. Они выглядели так уютно, что мне не захотелось их отвлекать.

— Я пойду прогуляюсь, — сказала я. — Позвоню маме. Оставлю вас, голубков.

— Мы не голубки, — возмутился Дилан.

— Голубки, — подтвердила Несса. — Самые настоящие.

— Голубки, — кивнул Джейден.

— Голубки, — подытожил Брайс, не поднимая глаз.

Я засмеялась и вышла из-за стола. День обещал быть хорошим. Я чувствовала это каждой клеточкой.

---

POV: Пэйтон

Блять. Зажигалка.

Я понял это сразу, как проснулся. Хлопнул себя по карманам джинсов, по куртке, по рюкзаку — ничего. Обычно я клал её на тумбочку перед сном, но вчера... вчера я был в их домике. На вечеринке. Сидел на стуле, смотрел на неё, как идиот, и, наверное, выронил зажигалку, когда вставал. Или когда садился. Или когда пытался не смотреть на неё слишком очевидно.

— Что случилось? — Дилан, уже одетый, застёгивал ремень.

— Зажигалку забыл. У них в домике.

— У них? — Дилан поднял бровь.

— У Т/и и Райли.

— А-а-а. — Он растянул это «а» так многозначительно, что мне захотелось запустить в него подушкой. — Ну, сходи забери. Они всё равно на завтраке должны быть.

— Я не хочу, чтобы она подумала, что я специально...

— Ты специально? — Дилан ухмыльнулся.

— Нет! Я реально забыл!

— Ага. Конечно. Забыл. Случайно. В её домике. На вечеринке. Где ты весь вечер с неё глаз не сводил.

— Заткнись, Дилан.

— Ладно-ладно. — Он поднял руки в примирительном жесте. — Просто сходи и забери. Они всё равно ещё в столовой. Давай, я задержу их, если что.

— Не надо никого задерживать. Я просто быстро зайду и выйду.

Я натянул футболку и вышел из домика. На улице было солнечно, но внутри у меня было... странно. Не плохо. Просто странно. После вчерашнего вечера. После того, как мы остались вдвоём. После того, как она сказала: «Я не знаю, кто ты мне. Но я хочу узнать». И как она улыбнулась. Чёрт. Эта улыбка. Я прокручивал её в голове весь вечер и половину ночи. И, кажется, утро тоже.

Я подошёл к их домику. Дверь была не заперта — здесь вообще редко запирали двери. Я вошёл. Внутри было тихо, солнечный свет лился сквозь занавески, рисуя полосы на деревянном полу. Подушки и пледы всё ещё валялись в центре комнаты — следы вчерашней вечеринки. Пахло чем-то сладким — то ли духами,  то ли её шампунем, то ли... то ли просто этим домиком. Её домиком.

Так. Зажигалка. Где она?

Я начал осматриваться. На тумбочке — нет. На подоконнике — нет. На полу, среди подушек — нет. Я присел на корточки и заглянул под кровать. Пусто. Где же она, чёрт возьми?

Я выпрямился и оглядел комнату ещё раз. Мой взгляд упал на кровать Т/и — ту, что слева от окна. На тумбочке рядом с кроватью лежал телефон. Экран засветился — входящий вызов. Я не хотел смотреть. Честно, не хотел. Но экран был повёрнут так, что я невольно увидел: «Мамочка ❤️».

Мамочка. С сердечком. Это было так... мило. Так по-домашнему. Так не вязалось с той Т/и, которую я знал, — колючей, дерзкой, острой на язык. Но в то же время — наоборот. Это объясняло её. Она была такой, потому что любила. Любила маму. Любила Райли. Любила, наверное, ещё много кого.. Просто не показывала это всем подряд.

Телефон погас. Я отвернулся и продолжил искать зажигалку. Через минуту телефон зазвонил снова. Снова «Мамочка ❤️». Я проигнорировал. Где же эта чёртова зажигалка? Я обыскал всё: тумбочки, подоконник, пол, даже заглянул в ванную. Ничего.

И тут телефон зазвонил в третий раз.

«Мамочка ❤️».

Я посмотрел на экран. Три пропущенных. Её мама звонит уже третий раз подряд. Это не просто «привет, как дела». Это «я волнуюсь». Это «ответь, пожалуйста».

Блять. Я не должен. Это не моё дело. Это её телефон, её мама, её жизнь. Но если она волнуется... если Т/и потом расстроится, что пропустила звонок...

Я взял телефон. Провёл пальцем по экрану. Поднёс к уху.

— Алло? — женский голос. Тёплый, взволнованный. — Т/и? Дочка? Наконец-то! Я тебе третий раз звоню! Ты почему трубку не берёшь? Я уже волноваться начала!

— Здравствуйте, — сказал я. Мой голос звучал... непривычно. Я редко говорил по телефону. — Это не Т/и. Меня зовут Пэйтон.

Пауза. Я слышал, как женщина на том конце осознаёт услышанное.

— Пэйтон? — переспросила она. — А где Т/и? С ней всё в порядке?

— Да, с ней всё хорошо. Она просто... отошла. Завтракает. А я... я тут случайно. Зашёл кое-что забрать. И увидел, что вы звоните. Три раза. Подумал, что-то срочное.

— Ах, — она выдохнула. — Нет, ничего срочного. Просто давно не разговаривали. А вы, значит, Пэйтон? И кто вы Т/и? Сосед по лагерю? Друг?

Я открыл рот, чтобы ответить. «Друг». «Сосед». «Просто знакомый». Что угодно. Но в этот момент дверь домика открылась.

Я обернулся. На пороге стояла Т/и. Её глаза расширились, когда она увидела меня. С телефоном в руке. С ЕЁ телефоном в руке. Прижатым к уху.

— Ты... — начала она, но я прижал палец к губам: тише.

Её лицо сменило несколько выражений за секунду. Шок. Ярость. Непонимание. Она хотела что-то сказать, но я показал глазами на телефон и одними губами произнёс: «Мама». Она замерла.

— Пэйтон? — голос её мамы в трубке. — Вы ещё здесь?

— Да, здесь, — ответил я, глядя прямо на Т/и. Она смотрела на меня с таким выражением, будто не могла решить: убить меня сейчас или подождать, пока я закончу разговор. — Извините, задумался. Вы спросили, кто я Т/и.

— Да. Кто вы? Друг? Сосед? Она никогда не упоминала Пэйтона.

Я посмотрел на Т/и. Она прищурилась — мол, «только попробуй сказать что-нибудь не то». И я ухмыльнулся. Сам не знаю, что на меня нашло. Может, адреналин. Может, желание увидеть её реакцию. А может, просто потому что это было правдой.

— Я её парень, — сказал я.

Глаза Т/и стали размером с блюдца. Она открыла рот, закрыла, снова открыла. Беззвучно. Как рыба, выброшенная на берег. Я думал, она взорвётся. Но она просто стояла и смотрела на меня. Офигевшая. В шоке. И почему-то от этого мне стало ещё веселее.

— Парень?! — голос её мамы зазвенел от радости. — У Т/и есть парень?! А она мне ничего не рассказывала! Вот же партизанка! Пэйтон, дорогой, как я рада! Расскажите о себе! Вы с какого класса? Вы из лагеря? Как вы познакомились? Она вас не обижает?

— Мама... — простонала Т/и, видимо, услышав голос из трубки. Она подошла ко мне и со всей дури ударила по плечу. Это было не больно — ну, почти, — но я сделал вид, что смертельно ранен. Поморщился, схватился за плечо. Она замахнулась ещё раз — я увернулся.

— Нет-нет, что вы, — ответил я её маме, продолжая уворачиваться. — Не обижает. Ну, разве что иногда. Она у вас с характером)

— О, я знаю, — рассмеялась женщина. — Характер у неё — будь здоров. Но если вы с ней справляетесь, значит, вы особенный. Берегите её.

— Обязательно, — я посмотрел на Т/и. Она перестала меня бить и теперь просто стояла, скрестив руки на груди, и сверлила меня взглядом. Но в её глазах — глубоко-глубоко — мелькнуло что-то ещё. Что-то, похожее на... нежность?

— Ладно, — сказала мама. — Передайте ей, чтобы позвонила мне, когда освободится. И пусть расскажет про вас. ВСЁ расскажет.

— Обязательно передам. До свидания.

— До свидания, Пэйтон. Была рада познакомиться!

Я нажал отбой и протянул телефон Т/и. Она выхватила его у меня из рук.

— Ты. — Её голос дрожал. — Ты... ты... ты совсем уже?!

— Что? — я сделал невинное лицо.

— «Я её парень»?! Ты серьёзно?! Ты сказал моей маме, что ты мой парень!

— Ну, она спросила. Я ответил.

— Ты не мог ответить «друг»?! «Сосед»?! «Случайный знакомый, который забыл зажигалку»?!

— Зажигалку! — я хлопнул себя по лбу. — Точно. Я же за ней пришёл.

Я наклонился и поднял зажигалку с пола — она валялась прямо у ножки её кровати. Всё это время. Я искал её полчаса, а она была прямо здесь.

— Вот, — я показал ей зажигалку. — Нашёл.

— Ты... — она задохнулась от возмущения. — Ты вломился в наш домик, взял мой телефон, ответил на звонок моей мамы, назвался моим парнем — и всё это из-за ЗАЖИГАЛКИ?!

— Ну, — я пожал плечами, — когда ты так формулируешь, звучит не очень.

— Не очень?! — она всплеснула руками. — Пэйтон, ты... ты невозможен! Ты понимаешь, что моя мама теперь будет пытать меня вопросами?! Она уже решила, что у меня есть парень! Она уже тебя полюбила! Она назвала тебя «дорогой»!

— Правда? — я ухмыльнулся. — Я ей понравился?

— Это не важно! — она снова замахнулась, но я поймал её руку.

— Т/и, — сказал я, глядя ей прямо в глаза. — Твоя мама волновалась. Она позвонила три раза. Три. Если бы это было что-то срочное, ты бы себе не простила, что пропустила звонок. Я просто... не хотел, чтобы она переживала. И да, я ляпнул про «парня». Само вырвалось. Но... — я сделал паузу. — Может, это и к лучшему)

— К лучшему?! — она выдернула руку. — Как это может быть к лучшему?!

— Ну, теперь у твоей мамы хорошее настроение. И ты ей позвонишь, и она будет рада. И... — я шагнул ближе, понижая голос, — может, это не такая уж и ложь.

Она замерла. Её глаза — карие, огромные — смотрели на меня. Гнев постепенно уступал место чему-то другому. Чему-то, что я видел вчера. Чему-то, что я надеялся увидеть сегодня.

— Ты... — прошептала она.

— Я знаю, — я кивнул. — Я придурок. Но я придурок, который хочет быть твоим. Если ты, конечно, не против.

Она молчала. Долго. Потом опустила глаза и тихо сказала:

— Ты невозможен.

— Это я уже слышал. Ответ — да или нет?

Она подняла глаза. И улыбнулась. Вот так — просто улыбнулась, и весь мир перевернулся.

— Посмотрим, Мурмаер. Посмотрим.

— Это не «нет», — заметил я.

— Это не «да».

— Но и не «нет».

— Ты невыносим.

— Я знаю. Но я тебе нравлюсь.

— С чего ты взял?!

— Ты улыбаешься. И ты не выгнала меня. И ты не скажешь маме правду, когда перезвонишь. Я прав?

Она закатила глаза, но улыбка стала только шире.

— Ладно. Убедил. Но с мамой ты будешь разговаривать лично. Когда-нибудь. И будешь краснеть и оправдываться.

— Договорились.

— А теперь уйди, мне нужно ей перезвонить. И придумать, что ей сказать. Потому что если я скажу правду, она тебя возненавидит.

— Или полюбит ещё больше.

— Пэйтон!

— Всё-всё, ухожу. — Я поднял руки в примирительном жесте и попятился к двери. — Но зажигалку я забираю.

— Да подавись ты этой зажигалкой!

Я вышел на крыльцо и закрыл за собой дверь. Солнце светило ярко. Сосны шумели. Где-то смеялись ребята. А я стоял на крыльце её домика и улыбался, как идиот. Я сказал её маме, что я её парень. И она не убила меня. И почти согласилась. Почти.

Я щёлкнул зажигалкой. Огонёк вспыхнул и погас. Вспыхнул и погас. Как моё сердце, когда она смотрит на меня.

«Пэйтон Мурмаер, — подумал я, — ты пропал».

---

POV: Т/и

Я сидела на кровати и смотрела на телефон. Экран горел — я уже набрала мамин номер, но ещё не нажала «вызов». Сердце колотилось. В голове крутились обрывки последних минут: «Я её парень», «Я хочу быть твоим», «Это не ложь». И его ухмылка. Его чёртова ухмылка.

Он невыносим. Он бесит. Он врывается в мой домик, берёт мой телефон, общается с моей мамой и называет себя моим парнем. И при этом стоит и улыбается так, будто ему только что вручили миллион долларов. Или как там... будто он выиграл джекпот.

Но самое ужасное — я не могла на него злиться. Нет, я злилась. Конечно, злилась. Но где-то там, под слоем злости, было что-то ещё. Что-то тёплое. Что-то, что заставляло меня улыбаться, когда я думала о том, как он ответил моей маме: «Обязательно. Я её парень».

Он даже не колебался.

Я нажала «вызов». Гудок. Второй. Третий.

— Т/и! — голос мамы был радостным и одновременно возмущённым. — Ну наконец-то! Я тебе звонила, но трубку взял твой молодой человек. Пэйтон. Очень приятный. Почему ты мне о нём не рассказывала?!

Я глубоко вздохнула и приготовилась к самому странному разговору в моей жизни.