Лагерь моего врага

                                 Чужая территория

POV: Т/и

Утро началось с того, что Райли трясла меня за плечо.

— Вставай! Вставай, соня!

Я разлепила глаза. За окном было уже светло — солнце стояло высоко, значит, я проспала завтрак. Райли сияла так, будто её подключили к розетке. Волосы уже уложены, ресницы накрашены, на губах — блеск. В такую рань. Для лагеря.

— Ты чего такая? — я села на кровати и потёрла глаза. — Пожар?

— Хуже! — она всплеснула руками. — Вечеринка!

Я уставилась на неё.

— Какая вечеринка? Ты о чём?

— Я же вчера сказала! В домике Дилана. После ужина. Ты что, забыла?

Я напрягла память. Вспомнила: вечер, темнота, больная нога, её голос из темноты — «Завтра вечеринка в домике Дилана. Ты идёшь». Я тогда едва языком ворочала от усталости.

— Я думала, ты шутишь, — пробормотала я.

— Я никогда не шучу про вечеринки! — Райли упёрла руки в бока. — И ты идёшь. Это не обсуждается.

— Почему?

Она вдруг замялась. Щёки порозовели, и она отвела глаза, как делала всегда, когда нервничала.

— Просто... ну... это важно. Для меня. Придёшь — узнаешь.

Я прищурилась.

— Райли, что ты задумала?

— Ничего! — она выпалила это слишком быстро и тут же выскочила за дверь. — После ужина! Не опаздывай!

Дверь хлопнула. Я осталась сидеть на кровати, пытаясь переварить происходящее.

Вечеринка. В домике Дилана. Где живёт Пэйтон.

Добровольно идти на территорию врага — это было где-то между глупостью и самоубийством. Но Райли сказала «это важно». И она никогда не просила просто так.

Я вздохнула и начала собираться.

День тянулся медленно. Я позавтракала в одиночестве — Райли убежала куда-то с Диланом, и в столовой было непривычно тихо без её щебетания. Пэйтона и его компании не было видно — наверное, готовились к вечеру. Я пару раз замечала Сиерру издалека: она шла к озеру вместе с Эдисон, о чём-то шепталась и даже не смотрела в мою сторону. Это настораживало больше, чем если бы она снова подошла с угрозами. Тишина перед бурей — так, кажется, говорят.

После обеда я встретила Винни. Он стоял у спортивной площадки, облокотившись на турник, и смотрел, как Джош и Брайс играют в баскетбол. Завидев меня, он кивнул:

— Слышал, вечеринка сегодня. Ты идёшь?

— Похоже на то. Райли сказала — надо.

— Мурмаер там живёт, — заметил он.

— Я в курсе.

— Не боишься?

Я фыркнула:

— Чего мне бояться? Это всего лишь домик. Он меня не съест.

Винни усмехнулся.

— Ну смотри. Если что — я там буду. Обращайся.

Я кивнула, чувствуя странное тепло от его слов. Хоть кто-то был на моей стороне.

Ближе к вечеру Райли ворвалась в наш домик с охапкой одежды. Я только вышла из душа, волосы были мокрыми, и я собиралась натянуть привычные шорты и футболку.

— Нет, — отрезала Райли, увидев мой выбор. — Даже не думай.

— Что «нет»?

— Ты не пойдёшь в этом.

Она вывалила на кровать целую гору вещей: платья, топы, какие-то блестящие штуки. Я подняла бровь:

— Ты ограбила магазин?

— Очень смешно. Я просто хочу, чтобы ты выглядела нормально. Это вечеринка, Т/и, не поход в лес за грибами.

— Я не собираюсь наряжаться.

— Собираешься.

Она порылась в куче и выудила платье. Короткое. Чёрное. Облегающее. С тонкими бретельками и небольшим вырезом на спине. Я посмотрела на него, потом на Райли.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— Я в этом не пойду.

— Пойдёшь.

— Оно же... короткое.

— Оно нормальное. Всё, что нужно, закрыто. Ничего видно не будет. Просто фигуру подчеркнёт.

Я вздохнула. Спорить с Райли, когда она в таком настроении, было бесполезно — легче было просто согласиться.

— Ладно. Но туфли я не надену.

— Почему?

— Потому что я хочу танцевать, а не мучиться. Кроссовки.

Райли закатила глаза:

— Ты безнадёжна. Но пусть так. Хотя бы платье надень.

Я натянула платье. Оно село идеально — облепило талию, мягко обрисовало бёдра, но действительно ничего лишнего не показывало. В зеркале отражалась не та привычная Т/и в джинсах и футболке, а кто-то другой. Кто-то, кого я давно не видела.

Райли ахнула:

— Ты выглядишь... вау. Просто вау.

— Скажи честно — слишком?

— Нет. В самый раз. А теперь макияж.

Она усадила меня на стул и принялась колдовать. Тени, тушь, хайлайтер — я не особо разбиралась, но ей доверяла. Через десять минут она отошла и удовлетворённо кивнула:

— Готово. Посмотри.

Я повернулась к зеркалу. С моих скул переливались мелкие серебристые блёстки, глаза казались больше и ярче, губы блестели. Я выглядела... круто. И немного странно. Как будто надела чужую маску. Но маска мне шла.

— Кроссовки, — напомнила я.

— Да помню я, — она вздохнула. — Но хотя бы белые.

Я натянула свои любимые белые кроссовки — удобные, с высокой подошвой, — и встала перед зеркалом в полный рост. Контраст был забавный: короткое облегающее платье, блестящий макияж, босые ноги и кроссовки. Но мне нравилось. Это было... по-настоящему. Моё.

— Ну всё, — Райли схватила меня за руку. — Пошли. Нас уже ждут.

На улице темнело. Сосны чернели на фоне закатного неба, воздух пах хвоей и приближающейся ночью. Откуда-то со стороны парней уже доносилась музыка — басы глухо били по ушам, и внутри у меня всё сжалось от предвкушения. Или страха. Я ещё не поняла.

Домик Дилана и Пэйтона стоял чуть в стороне от остальных — больше, просторнее. В окнах горел тёплый жёлтый свет, из открытой двери лилась музыка, на крыльце стояли несколько человек с пластиковыми стаканчиками. Я заметила Джейдена и Нессу — они о чём-то смеялись, стоя совсем близко друг к другу. Чуть поодаль Брайс разговаривал с Джошем.

— Готова? — Райли сжала мою руку.

— Не совсем.

— Это не важно. Пошли.

Она потянула меня за собой, и мы шагнули внутрь.

Первое, что ударило — музыка. Громкая, ритмичная, с тяжёлым басом, от которого дрожали стены. Второе — свет. Никаких ламп — только гирлянды, протянутые под потолком: жёлтые, синие, розовые, они мигали в такт музыке и отбрасывали на лица разноцветные тени. Третье — запах. Сладкий, алкогольный, смешанный с запахом чипсов, духов и летней ночи.

Внутри было много народу. Я огляделась: человек двадцать, может, больше. Кто-то танцевал в центре комнаты, кто-то сидел на диване и кроватях, сдвинутых к стенам, кто-то толпился у импровизированного стола — длинной доски, положенной на два ящика, заставленной стаканчиками, бутылками и закусками. Гирлянды свисали низко, почти касаясь голов, и создавали ощущение пещеры — тайной, запретной, нашей.

— Т/и! Райли! — Дилан возник из ниоткуда, обнял Райли и чмокнул её в щёку. — Вы пришли! Круто!

Он был одет в светлую рубашку навыпуск и явно уже успел выпить — глаза блестели, улыбка была шире обычного.

— Я же обещала, — Райли улыбнулась и вдруг стала какой-то другой — мягче, нежнее. Я никогда не видела её такой.

— Т/и, ты выглядишь... — Дилан запнулся, подбирая слово. — Офигенно.

— Спасибо. Это Райли постаралась.

— Я так и понял. — Он подмигнул Райли и повернулся к остальным. — Народ! Все собрались? Тогда у меня объявление!

Музыку прикрутили. Лица повернулись к Дилану. Я заметила, как в дальнем углу, у окна, стоит Пэйтон. Руки скрещены, взгляд — прямо на меня. Он был в чёрной футболке и джинсах, никакого праздничного вида, но что-то в его позе изменилось. Он не выглядел скучающим. Он выглядел... заинтересованным.

Я быстро отвела глаза.

— В общем, — Дилан взял Райли за руку и поднял их сцепленные ладони вверх, — мы с Райли теперь вместе. Официально.

Зал взорвался. Крики, свист, аплодисменты. Кто-то заулюлюкал, кто-то закричал «Ну наконец-то!», кто-то захлопал Дилана по спине. Несса подбежала к Райли и обняла её, Авани захлопала в ладоши, даже обычно спокойный Джейден широко улыбался.

Я стояла с открытым ртом.

Так вот в чём дело. Вот почему «это важно». Вот почему Райли была такой загадочной.

Я поймала её взгляд и одними губами произнесла: «Ты мне не сказала?!» Райли пожала плечами и улыбнулась — виновато, но счастливо.

Я покачала головой, но улыбнулась в ответ. Чёрт с ней. Она была счастлива — и это было главное.

Музыка сменилась — теперь играло что-то медленное, тягучее, с глубокими басами, от которых вибрировал пол. Я покачивалась в такт, чувствуя, как ритм проходит сквозь тело, поднимается от ступней к бёдрам, от бёдер — к кончикам пальцев. Кто-то выключил верхний свет, оставив только гирлянды, и комната погрузилась в цветной полумрак: розовый, синий, жёлтый — тени плясали на лицах, превращая всех в незнакомцев.

Рядом танцевала Райли, прижимаясь спиной к Дилану, и они двигались как одно целое — она закрыла глаза, он что-то шептал ей на ухо, и она улыбалась. Авани и Джош неуклюже, но искренне пытались попасть в ритм, и Авани всё время хихикала, когда Джош наступал ей на ноги. Несса кружилась, раскинув руки, и Джейден смотрел на неё так, будто она была единственным человеком в этой комнате. Даже Брайс вышел в круг — он двигался смешно, нарочито дёргано, и все вокруг смеялись, подбадривая его.

Я запрокинула голову. Волосы рассыпались по голой спине, и прохладный воздух из открытого окна коснулся разгорячённой кожи. Блёстки на скулах вспыхивали в свете гирлянд — серебряные искры на загорелом лице. Платье облегало каждое движение, но не сковывало. Кроссовки — мои верные белые кроссовки — скользили по деревянному полу, и это было лучшее сочетание: сексуально и удобно. Я чувствовала себя героиней фильма. Нет — клипа. Того самого, где камера кружит вокруг танцующей девушки, и всё в дыму, в неоне, в музыке.

Я прикрыла глаза и позволила телу делать то, что оно хочет. Никаких правил. Никаких «правильно» или «неправильно». Только ритм, только басы, только эта ночь.

Когда музыка закончилась, я остановилась, тяжело дыша. Грудь вздымалась, на лбу выступила испарина. Я провела рукой по волосам, убирая их с лица, и в этот момент кто-то коснулся моего локтя.

Винни.

Он стоял рядом со стаканчиком в руке и смотрел на меня с улыбкой — не наглой, не оценивающей, а почти тёплой. Его светлые кудрявые волосы были слегка растрёпаны, голубые глаза блестели в полумраке.

— Ты двигаешься так, будто делала это всю жизнь, — сказал он.

— Может, так и есть, — я усмехнулась. — Ты просто не видел.

— Я много чего не видел, — он покачал головой. — Но это зрелище определённо стоило того, чтобы прийти.

— Подлизываешься.

— Констатирую факт. Держи.

Он протянул мне стаканчик. Я взяла. Жидкость была прозрачной, с пузырьками, пахла цитрусом и чем-то ещё. Я выпила залпом. Горло обожгло, но приятно — теперь алкоголь казался продолжением музыки, такой же горячей и ритмичной.

— Ещё? — спросил Винни, приподняв бровь.

— Да.

Он отошёл к столу и вернулся с двумя новыми стаканчиками. Один оставил себе, второй протянул мне. Мы чокнулись пластиковыми краями.

— За что пьём?

— За то, чтобы это лето запомнилось, — предложил он.

— Оно уже запомнилось, — хмыкнула я. — Я тут грязью облила человека. Куда уж больше.

Винни засмеялся — искренне, громко, запрокинув голову.

— Я слышал. Это было легендарно. Жаль, не видел.

— Уверена, Сиерра тебе пересказала. В красках.

— Она мне не докладывает, — он усмехнулся. — Мы с ней не в тех отношениях.

— А в каких вы отношениях?

— Ни в каких. Она — тусовка Мурмаера. А я — так, сам по себе.

Я кивнула и сделала ещё глоток. Алкоголь тёк по венам, смывая остатки напряжения, скованности, страха. Я чувствовала, как внутри что-то разжимается — та пружина, которую я сжимала с самого первого дня в лагере. С того самого падения. С того самого «осторожнее надо быть».

— Это лучший вечер за всё лето, — честно ответила я.

— Даже несмотря на то, что ты на территории Мурмаера?

— Даже несмотря на это. Может, благодаря этому.

Он понимающе кивнул.

— Иногда нужно оказаться на вражеской территории, чтобы почувствовать себя свободной.

Я посмотрела на него и вдруг поняла, что Винни Хакер — он другой. Не такой, каким я его представляла. Не просто дерзкий парень, который вечно лезет в драки. Он видел больше, чем показывал. И говорил меньше, чем думал.

— Потанцуешь со мной? — спросил он вдруг.

Я кивнула.

Мы вышли в круг. Музыка снова сменилась — что-то ритмичное, с битом, который заставлял двигаться быстрее. Винни танцевал уверенно, но не нагло. Он не пытался прижиматься, не нарушал границ — просто был рядом. Его движения были плавными, расслабленными, и я вдруг поймала себя на том, что улыбаюсь.

В какой-то момент он взял меня за руку и прокрутил вокруг оси. Я засмеялась — громко, свободно. Платье взметнулось, кроссовки скользнули по полу, блёстки брызнули светом. Гирлянды мигали в такт музыке, и всё было как в тумане — прекрасном, пьяном, разноцветном тумане.

Я заметила, что Пэйтон всё ещё стоит у стены.

Он не танцевал. Не пил. Не разговаривал ни с кем. Просто стоял, скрестив руки, и смотрел. Его взгляд прожигал меня насквозь — даже сквозь дымку алкоголя, даже сквозь музыку и смех. Он не двигался. Но я чувствовала, как воздух вокруг него дрожит от напряжения.

Винни, кажется, тоже это заметил.

— Он смотрит на тебя, — сказал он тихо, наклонившись к моему уху.

— Знаю, — ответила я.

— Хочешь, чтобы перестал?

Я задумалась на секунду.

— Н.. да.

Винни хмыкнул и ничего не сказал. Просто продолжил танцевать.

А потом кто-то выключил музыку.

— Так, народ! — раздался голос Дилана. — Внимание! Мы играем в «Правду или действие»! Кто не играет — тот лох!

Толпа одобрительно загудела. Захлопали, засвистели, кто-то закричал «Давай!». Народ начал стягиваться в центр комнаты, рассаживаясь на полу в большой неровный круг. Подушки, свёрнутые одеяла, даже чья-то куртка пошли в ход — сидели кто на чём. Кто-то притащил пустую стеклянную бутылку из-под колы и поставил в центр. Гирлянды мигали, создавая интимный полумрак, и от этого всё казалось ещё более запретным и волнующим.

— Правила простые! — объявил Дилан, усаживаясь рядом с Райли. — Крутим бутылку. На кого покажет — выбирает: правда или действие. Врёшь — выполняешь штрафное задание. Отказаться нельзя. Штраф — три глотка подряд без закуски.

— Жёстко, — прокомментировала Несса.

— А ты как хотела? Это вам не детский сад!

Круг сформировался быстро. Я оказалась между Винни и Райли. Напротив, через весь круг — Пэйтон. Он сел последним, нехотя, будто делал нам одолжение. Но сел. И смотрел прямо на меня.

Первой крутила Несса. Бутылка завертелась, застучала горлышком по полу, и все замерли. Она замедлилась и остановилась напротив Джейдена.

— О-о-о! — протянул кто-то.

— Правда или действие? — спросила Несса, и её голос дрогнул.

— Правда, — ответил Джейден спокойно.

Несса замялась. Было видно, что она хочет спросить что-то личное, но боится. Потом выдохнула:

— Ты когда-нибудь врал мне?

Джейден посмотрел ей прямо в глаза:

— Никогда.

Круг одобрительно загудел. Несса улыбнулась — и весь круг растаял.

Дальше крутили по очереди. Дилан выбил «действие» и должен был поцеловать самого красивого человека в комнате — он поцеловал Райли, и никто не удивился. Эдисон заставили признаться, сколько у неё было парней (она гордо сказала «восемь», и Сиерра рядом фыркнула). Джейден, когда бутылка указала на него во второй раз, выбрал «действие» — и должен был пронести Нессу на руках вокруг домика. Они вернулись раскрасневшиеся и счастливые, и все им хлопали.

Атмосфера накалялась. Алкоголь делал своё дело: люди смеялись громче, вопросы становились откровеннее, действия — смелее. Джоша спросили, кто ему нравится, и он, красный как помидор, пробормотал «Авани». Авани ахнула и закрыла лицо ладонями, но сквозь пальцы было видно, что она сияет. Брайс под общий хохот станцевал тверк. Кто-то предложил Сиерре «действие», и она должна была подойти к Пэйтону и шепнуть ему что-то на ухо — она подошла, наклонилась, прошептала, но Пэйтон даже не шевельнулся. Сиерра вернулась на место с каменным лицом.

А потом бутылку крутанул Винни.

Она завертелась быстро — стекло застучало по полу, — и все затаили дыхание. Замедлилась. Прошла мимо Нессы, мимо Брайса, мимо Дилана. И остановилась.

На мне.

— Т/и, — протянул Винни с лёгкой улыбкой. — Правда или действие?

В комнате стало тихо. Даже музыка, казалось, стихла. Я чувствовала на себе взгляды — любопытные, возбуждённые, ревнивые. Чей-то особенно — тяжёлый, прожигающий затылок. Я знала, чей.

Выбрать правду означало получить вопрос. А вопросы сейчас были опасными. Винни мог спросить что угодно: про Пэйтона, про чувства, про то, что я сама ещё не понимала.

— Действие, — сказала я, глядя ему прямо в глаза.

Винни усмехнулся. Выдержал паузу — дольше, чем нужно, — обвёл глазами круг, наслаждаясь моментом.

— Поцелуй меня.

Воздух в комнате сгустился.

Кто-то присвистнул. Кто-то ахнул. Я заметила краем глаза, как Райли схватилась за руку Дилана, как Несса прижала ладонь ко рту. Гирлянды мигали, отбрасывая на лица цветные пятна, и в этом свете всё казалось нереальным — как во сне. Или в клипе. В том самом, где всё красиво, громко и неправильно.

— Ты серьёзно? — спросила я.

— Абсолютно. — Винни развёл руками. — Это игра. Ты выбрала действие. Я выбираю — поцелуй.

Я не стала отводить взгляд. Не стала краснеть или оправдываться. В голове шумело, но я знала, что делаю. Я хотела этого. Может, из любопытства. Может, из желания доказать — себе, ему, всем, — что я не боюсь. Может, просто потому, что Винни был красивым, и это лето было слишком коротким, чтобы отказываться от таких моментов.

— Ладно.

Я встала. Он тоже поднялся. Мы оказались лицом к лицу в центре круга. Его голубые глаза смотрели на меня — без наглости, без вызова, скорее с вопросом. Он ждал. Спрашивал разрешения.

Я сделала шаг.

Он положил руку мне на талию — мягко, почти невесомо. Другую поднёс к моему лицу, заправил прядь волос за ухо. Его пальцы были тёплыми.

— Можно? — спросил он тихо, только для меня.

— Можно.

Он наклонился. Его губы коснулись моих — сначала легко, пробно, как будто он боялся спугнуть. Я ответила, и он стал смелее. Поцелуй углубился — не грубо, но уверенно. Я чувствовала вкус алкоголя на его губах — сладкий, с горчинкой. Его рука на моей талии сжалась чуть крепче, притягивая меня ближе.

Я положила ладони ему на плечи и позволила себе раствориться в этом моменте.

Кто-то засвистел. Кто-то захлопал. Кто-то крикнул «Давай, Винни!». Но я ничего не слышала. Только стук собственного сердца и его дыхание — частое, горячее.

Когда он отстранился, я открыла глаза. Винни смотрел на меня с лёгкой улыбкой — довольной, но не самодовольной. Скорее удивлённой.

— Неплохо, — сказал он.

— Неплохо? — я приподняла бровь. — И это всё, на что ты способен, Хакер?

Круг взорвался смехом. Кто-то зааплодировал. Винни засмеялся, качая головой.

— Ладно-ладно, — он поднял руки в шутливом поражении. — Ты выиграла этот раунд.

Я вернулась на место. Райли тут же наклонилась ко мне:

— Ты с ума сошла! Это было... вау!

— Сама в шоке, — прошептала я в ответ.

Я подняла глаза. Пэйтон сидел на прежнем месте — у стены, напротив меня. Его лицо было каменным. Желваки ходили, руки сжимались в кулаки. Он не аплодировал. Не смеялся. Просто смотрел. И в этом взгляде было что-то, чего я никогда не видела раньше. Не злость. Не холод. Ревность. Настоящая, жгучая, едва сдерживаемая ревность.

Наши глаза встретились.

Он не отвёл взгляд. И я не отвела.

Между нами был весь круг — люди, смех, музыка, — но на секунду мне показалось, что мы остались вдвоём. Только он, я и это напряжение, которое можно было резать ножом.

— Эй! — Дилан прервал момент. — Играем дальше! Кто крутит?

Игра продолжилась. Я крутила бутылку — выпала на Авани. Она выбрала «правду» и призналась, что её первый поцелуй был в десять лет с соседским мальчиком, который потом переехал. Все смеялись. Потом кто-то ещё целовался — кажется, Джейден и Несса, но уже без бутылки, просто потому что хотели. Потом пили. Потом снова танцевали.

Я заметила, что Пэйтон вышел. Дверь тихо закрылась за ним. Никто не обратил внимания — кроме меня.

Я смотрела на закрытую дверь и чувствовала, как внутри что-то скребётся. Что-то, чему я пока не могла дать имя.

Вечеринка закончилась далеко за полночь. Народ расходился по домикам, шатаясь и смеясь. Дилан нёс спящую Райли на руках — она уснула у него на плече, и он выглядел самым счастливым человеком на свете. Несса и Джейден ушли, держась за руки. Брайс тащил пьяного Джоша. Авани плелась следом, зевая.

Винни догнал меня на крыльце.

— Ты как? — спросил он.

— Нормально. Пьяная, но нормально.

— Мне понравилось, — сказал он вдруг.

Я повернулась к нему.

— Что именно?

— Всё. Танец. Игра. Ты. — Он помолчал. — Я не жалею, что поцеловал тебя.

— Я тоже, — честно ответила я.

Он кивнул.

— Тогда спокойной ночи, звезда танцпола.

— Спокойной ночи, Хакер.

Он ушёл. Я осталась на крыльце, вдыхая ночной воздух. Гирлянды внутри ещё мигали, но музыка стихла. Звёзды были огромными, сосны — чёрными на фоне неба.

Завтра будет сложный день. Завтра придётся смотреть в глаза и Винни, и Пэйтону. Завтра я проснусь с головной болью и кучей вопросов.

Но это будет завтра.

А сегодня я танцевала босиком в коротком чёрном платье, целовалась в центре круга под светом гирлянд и чувствовала себя живой.

И это было круто.