dangerlyoha

Сегодня день икс. Вадим будет рассказывать на своём стриме о коллаборации и скажет сайт, где можно будет приобрести. Мы готовились к этому несколько недель, и сейчас, когда момент настал, внутри меня сидел лёгкий мандраж — смесь волнения и предвкушения. Я не любила быть в центре внимания, особенно перед камерой, но ради общего дела я была готова потерпеть.

Утром я проснулась от будильника. Телефон противно завибрировал на тумбочке, и я, не открывая глаз, нашарила его, чтобы нажать «отложить». Но через пять минут он зазвонил снова. Я села на кровати, растрёпанная, сонная, и уставилась на экран.

8:30.

Я никогда не любила вставать рано. Ну не моё это — просыпаться, когда за окном ещё только начинается день, а хочется лежать и дышать в подушку. Но сегодня нельзя было проспать, поэтому я собрала волю в кулак, встала с кровати и, шлёпая босыми ногами по тёплому полу, направилась в ванную. Я приняла душ — вода была тёплой, почти горячей, и она помогла прогнать остатки сна. После душа я нанесла на себя все возможные баночки с уходовыми средствами: сыворотку, увлажняющий крем, лёгкий гель для глаз, спрей для лица — всё, чтобы кожа выглядела свежей и отдохнувшей. Я даже сделала маску, которую обычно оставляла на выходные, потому что хотела чувствовать себя максимально комфортно.

9:49.

Я вышла из ванной, накинула халат и направилась на кухню, чтобы выпить кофе. Кофе-машина приветливо зажужжала, наливая мне ароматный напиток. Я взяла кружку, села за стол и уже собиралась сделать первый глоток, как на телефон поступил звонок. Вадим. Я сняла трубку.

— Ника, сегодня я рассказываю о нашем коллабе? — спросил он бодрым голосом.

— Привет, Вадим, — сказала я, чувствуя, как утро начинает набирать обороты. — Да, но можешь не сегодня, если у тебя какие-то дела.

— Ой, точняк, здорова, — засмеялся он. — Нет, дел сегодня нет.

— Понятно, — кивнула я, хотя он не видел этого.

— Ника, я считаю, что ты обязана быть со мной на стриме, — сказал он тоном, не терпящим возражений. — Хотя бы на 10 минут. Рассказать о коллаборации и продукции. Чтобы люди видели, кто за этим стоит.

— Нет, Вадим, — ответила я твердо. — В кадре точно я не буду появляться.

— Ник, пожалуйста, — он сделал голос просящим, почти умоляющим. — Там не только ты будешь, но и Денжер, Мокриковский, Даша, Арина и Лера. Вы просто посидите в кадре, я всё скажу сам. Обещаю.

— Вадим, нет, — повторила я, но в голосе уже не было уверенности. Я чувствовала, как он давит на меня, но без агрессии — просто настойчиво.

— Ник, бля, один раз прошу, — сказал он, и я услышала, как он улыбается. — Прикинь, какой разъёб будет. Это же реклама твоего магазина.

Я тяжело вздохнула, сделала глоток кофе, чувствуя, как тёплая жидкость разливается по телу. В голове пронеслась мысль: «Один раз. Всего один раз. И я больше никогда не появлюсь в кадре». Я закрыла глаза и выдохнула.

— Ладно, — сказала я тихо.

— Бля, Ник, я тебя обожаю! — воскликнул он так громко, что я на секунду отстранила трубку от уха. — В 18:00 уже быть у меня. С Денжером едь, я ему скажу.

— Ок, — ответила я и сбросила звонок, оставив телефон на столе.

Время до вечера пролетело незаметно. Я занималась делами по дому, переписывалась с Викой, смотрела что-то на Тик Токе. Но ближе к четырём часам я начала собираться. Я хотела выглядеть достойно, но не как на светское мероприятие. Что-то своё, но при этом уместное.

Я надела оверсайз спортивное джерси — оно было ярко-голубым, с крупной белой надписью на спине. Снизу — широкие светло-голубые джинсы baggy, которые сидели идеально. На ноги — белые кроссовки, на талию — чёрный ремень с заклёпками. Дополнила образ серебристыми украшениями: массивная цепочка, тонкие кольца, небольшой кулон на шее. И, конечно, очки — большие, в тёмной оправе, которые делали меня немного загадочной. Я посмотрела на себя в зеркало, поправила волосы и кивнула. Нормально. Вполне.

И тут в дверь начали названивать и стучать. Громко, настойчиво, будто кто-то срочно пытался пробиться через бронированную дверь. Я раздражённо вздохнула и пошла открывать.

— Да бля, иду я, иду, — проворчала я, поворачивая ключ.

За дверью стоял Лёха. Он был в чёрной футболке с лёгкой небрежностью в образе — рукава чуть закатаны, джинсы, кеды. Его глаза сразу же прошлись по мне с ног до головы, и на лице появилась та самая наглая улыбка.

— Воу, бейба, — сказал он, присвистнув. — Ты же говорила, что стримерство — не твоё.

— Один стрим, — ответила я, проходя мимо него и направляясь к лифту. — И всего. Не задерживайся.

— Воу, а задница у тебя нечо такая, — сказал он тихо, но достаточно громко, чтобы я услышала.

Я развернулась на месте и уставилась на него, приподняв бровь и сложив руки на груди.

— Лёха, ты ахерел, — сказала я, но в голосе было больше иронии, чем злости.

Он лишь ухмыльнулся в ответ, пожал плечами и пошёл за мной.

Мы спустились на парковку, и он открыл дверь своей машины. Я уже хотела сесть на переднее сиденье, как вдруг он сказал:

— Сейчас ещё Лера Морфи подойдёт, подожди.

Я кивнула и, недолго думая, перелезла на заднее сиденье. Лёха повернулся ко мне, удивлённо приподняв бровь.

— Ты куда? — спросил он.

— Сзади посижу, — ответила я, усаживаясь поудобнее. — Чтобы не мешать вам с Лерой.

Он хотел что-то сказать, но промолчал, лишь усмехнулся и покачал головой. Через пару минут в машину села Лера — стройная, с ярким макияжем и коротким платьем, — и мы поехали в сторону дома Вадима. Я смотрела в окно, чувствуя, как внутри смешиваются волнение и лёгкое предвкушение.

Этот вечер обещал быть интересным.

Мы подошли к нужному подъезду, и я почувствовала, как внутри снова зашевелилось то самое волнение — лёгкое, почти приятное, но всё же заметное. Я поправила очки, одёрнула джерси и сделала глубокий вдох. Лёха шёл рядом, что-то весело обсуждая с Лерой, а я просто старалась не думать о том, что скоро буду в кадре. Всего один стрим. Десять минут. Я справлюсь.

Заходя в квартиру, я сразу почувствовала уют. Вадим жил в светлой, просторной квартире с высокими потолками и деревянным полом. Везде стояли растения в горшках — живые, зелёные, с большими листьями, — и пахло чем-то тёплым, домашним, будто здесь всегда кто-то готовит ужин и заваривает чай. На полках стояли книги, на стенах висели картины, и в целом пространство чувствовалось живым. Я даже на секунду забыла, зачем мы пришли.

— О, приехали наконец! — раздался голос Вадима. Он вышел из гостиной с широкой улыбкой и раскинутыми руками. — Я уже начал думать, что вы потерялись по дороге. Заходите, проходите! Пока я не передумал и не отменил всё к херам.

— Даа, — ответила я, улыбнувшись, и перешагнула порог. Сразу стало тепло, как будто меня встретили старые друзья.

Мы прошли в гостиную, где нас уже ждали все остальные. Арина и Даша — симпатичные девушки, которых я мельком видела на прошлых встречах, — сразу поднялись с дивана и подошли ко мне.

— Ника! — воскликнула Арина и обняла меня так тепло, будто мы знакомы сто лет. Даша тут же присоединилась — она была чуть тише, но улыбалась тоже по-настоящему. Я растерялась от такого приёма, но приятно.

— Привет, девочки, — сказала я, обнимая их в ответ, чувствуя, как всё это неожиданное тепло разливается внутри.

Лера прошла мимо и чмокнула их в щёку — коротко, но искренне. Вадим хлопнул в ладоши и кивнул мне.

— Ник, пошли в комнату, обсудим пару моментов, пока не начали.

Я кивнула и пошла за ним, оставив Лёху с остальными в гостиной.

Мы зашли в его кабинет — небольшую, но уютную комнату с большим монитором, ноутбуком, микрофоном, стойкой для камеры и целой кучей проводов, которые, кажется, никогда не будут распутаны. Он закрыл дверь, и мы остались вдвоём.

Вадим сел за стол, жестом указал мне на кресло, и я опустилась в него, закинув ногу на ногу. Он взял в руки телефон, покрутил его и поднял на меня глаза.

— Так, Ника, — начал он деловито, — ты только 10 минут будешь на стриме, а всё остальное время за кадром? Или всё же решила остаться на весь?

Я задумалась на секунду, облокотилась о подлокотник и улыбнулась.

— Бля, Вадь, — сказала я с лёгкой иронией в голосе, — наверное, весь стрим. Я такая сегодня шикарная получилась, негоже такую красоту скрывать за кадром.

Он хмыкнул, закатил глаза и усмехнулся.

— Вот балда, — сказал он, но без злости.

Я в шутку показала ему фак и засмеялась. Он покачал головой, но на его лице всё равно была улыбка.

— Ладно, — продолжил он, возвращаясь к делу. — Смотри. Что мы делаем? Показываем футболку, рассказываем про ткань, про принт, про лимитированность. Я говорю про коллаборацию, ты про магазин, немного про дизайн. И в конце даём ссылку на сайт. Всё. Главное, чтобы сайт не полетел.

— Хорошо, — кивнула я. — Надеюсь, сайт выдержит.

— Это да, — сказал он, задумавшись на секунду.

Я встала с кресла и прошлась чуть дальше по комнате, рассматривая его пространство. На тумбочке у окна стояла небольшая рамка с фотографией. Я не сразу поняла, что это, но когда подошла ближе, сердце на секунду замерло. На снимке был мальчик лет тринадцати с кудрявыми волосами и маленькая светлая девочка с зелёными глазами. Тонкие руки, веснушки на носу, белокурые волосы — я узнала себя. Это была я. Четырёхлетняя я.

Я взяла рамку в руки и повертела, разглядывая снимок. Моя память услужливо подкинула обрывки воспоминаний: тёплый день, трава, смех, мальчик, который держал меня за руку. Я не знала, что у него сохранилось это фото.

— Ой, какая фотка милая, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Это ты и твоя сестра?

Вадим поднял голову и, увидев, что я держу рамку, резко подскочил с места. Его лицо на мгновение стало напряжённым.

— Ой, Ник, положи на место, — сказал он чуть быстрее обычного. В его голосе послышалась лёгкая нервозность.

— Хорошо, ну так чо? — спросила я, кладя рамку обратно, но всё ещё рассматривая её. Внутри меня бушевало недоумение и одновременно странное волнение. Я не могла сказать ему, что знаю эту девочку. Что я и есть она. Поэтому я просто спросила:

— Это твоя сестра?

Он молчал пару секунд, потом вздохнул и, не глядя на меня, сказал:

— Да, я и моя сестра.

— И вы общаетесь? — спросила я, пытаясь сохранить голос нейтральным, хотя внутри всё дрожало.

— Нет, — сказал он тише. — Мы перестали общаться ещё тогда, когда я уехал из дома. Мы были ещё детьми. Она осталась с родителями, а я уехал. Мы просто... потеряли связь.

— И почему же? — спросила я, чувствуя, как вопрос вырывается сам собой. Мне нужно было знать.

Он пожал плечами, провёл рукой по волосам и отвернулся к столу.

— Без понятия, — сказал он, и голос его был глухим. — Я, наверное, не видел смысла. Да и родители говорили мне, что мне это не надо. Что я должен сосредоточиться на себе, на своей жизни, что она справится и без меня. Я не знаю, Ник. Я был дураком.

Я слушала его, и внутри меня всё сжималось. Я хотела сказать ему: «это я. Это я была той маленькой девочкой». Но не могла. Было слишком рано. Слишком страшно. Вместо этого я просто вздохнула.

— Ужас какой, — сказала я тихо.

Он повернулся ко мне, его лицо уже было спокойным, он улыбнулся, но улыбка была грустной.

— Ладно, — сказал он, возвращаясь к делу. — Пойдём. Начинаем.

Я кивнула и пошла за ним обратно в гостиную. И пока он включал камеру и настраивал микрофон, я смотрела на его спину и думала: «Ты не представляешь, как близко твоя сестра была от тебя только что». Но я промолчала. Я пока не готова была открыть эту дверь.

Мы вышли в гостиную, где все уже сидели на диванах. Вадим включил стрим, и на экране появилась надпись «ПРЯМОЙ ЭФИР». В комнате стало шумно — все начали улыбаться, позировать, махать камере. Кто-то крикнул в чат: «Привет, зрители!». Чат понёсся с бешеной скоростью, и я на секунду почувствовала, как воспоминания пятилетней давности накрывают меня с головой. Я сглотнула и сделала шаг вперёд, в кадр. Всего на пару минут. Потом я снова исчезну. Но сейчас я была здесь, и я улыбалась — искренне, по-настоящему.

Во время стрима ребята творили всякую дичь и шутили. Кто-то из них начал пародировать рекламные ролики, кто-то — кривляться в камеру, а Лёха вообще умудрился уронить микрофон и сделать вид, что так и задумано. В чате взрывались смеющиеся смайлики, кто-то кидал донаты с дурацкими сообщениями, и атмосфера была настолько лёгкой и безумной, что я поневоле улыбалась, глядя на это со стороны.

Я сидела на краю дивана, поджав под себя ногу, и просто наблюдала. Мои старые шуточки, которые когда-то сыпались из меня рекой на моих собственных стримах, тоже хотели вылезти. Я чувствовала, как они крутятся на языке, — колкие, смешные, немного дерзкие, те, что всегда заставляли чат смеяться. Но я понимала, что если скажу хоть одну такую фразу, то сдам саму себя. Пять лет я пряталась, и одна шутка могла разрушить всё. Поэтому я просто улыбалась, поправляла очки и молчала, наслаждаясь этим хаосом со стороны.

И вот наступили те самые 10 минут.

Вадим поднялся с дивана, подошёл к камере и хлопнул в ладоши, привлекая внимание.

— Так, народ, — сказал он, и его голос стал серьёзнее, но с той же улыбкой в конце. — Хватит уже дурачиться, сейчас будет самое важное.

Лёха закатил глаза, но послушно замолчал и сделал жест рукой, мол, давай, рассказывай. Остальные ребята тоже притихли, с любопытством глядя на Вадима. А я почувствовала, как внутри снова зашевелилось волнение. Чат перестал быть просто шумным фоном — теперь он ждал.

Я сделала шаг вперёд, встала рядом с Вадимом, и мы оба оказались в кадре. Я чувствовала себя немного неловко, но собралась и улыбнулась в объектив.

— Привет всем, — сказал Вадим, и его голос звучал уверенно и тепло. — Мы сегодня собрались, чтобы анонсировать кое-что очень крутое. Мы с Никой работали над коллаборацией несколько недель, и я рад сказать, что она готова.

Он взял с кресла рядом одну из футболок из нашей коллекции — ту самую, с принтом и логотипом, — и развернул её перед камерой. Чат тут же оживился, посыпались вопросы: «Ого, классная», «Сколько стоит?», «А где купить?».

— Это наша совместная работа, — продолжил я, чувствуя, как язык начинает подчиняться. — Футболка из мягкого хлопка, принт на спине и небольшой логотип на груди. Всего 1000 штук, доставка по пяти странам, нигде больше вы её не найдёте. Мы вложили в это душу, честно.

Вадим улыбнулся и добавил:

— Плюс в некоторых пакетах будут сюрпризы: наши подписи, открытки, и даже небольшие брелоки от магазина Ники. Всё лимитировано.

Я рассказала про ткань, про то, как мы выбирали цвета, про идею с брелоками и открытками. Говорила просто, без пафоса, но с теплотой. Чат отвечал восторженными сообщениями, и я чувствовала, как уходит скованность. Даже Лёха сидел тихо и слушал, изредка подмигивая мне из угла.

В конце Вадим продиктовал ссылку на сайт, повторил несколько раз, чтобы все запомнили, и мы подошли к завершению.

— Спасибо всем, кто смотрел, — сказала я, улыбнувшись в камеру. — Надеюсь, вам понравится. Мы старались.

Мы вышли из кадра, и я выдохнула, чувствуя, как напряжение отпускает. Десять минут прошли — и я сделала это. Я смогла. И ни одна старая шутка не вырвалась наружу. Я улыбнулась про себя: «Ну, Ника, ты молодец».

После того как мы закончили с рекламой и я уже думала, что можно выдохнуть и просто понаблюдать за происходящим со стороны, в чате начало происходить что-то странное. Сначала я не придала этому значения — просто очередной поток сообщений, который всегда летит во время стримов. Но потом я заметила, что подписчики начали писать одно и то же. Снова и снова. Всё чаще и чаще.

«А не та ли это самая Ника?», «Взгляните на неё, это же та самая стримерша из прошлого», «Боже, она так похожа на ту девочку, которая исчезла 5 лет назад», «Её аккаунт назывался...», «Я помню её, она же вечно срывалась на чат», «Это точно она, я узнаю эти глаза».

Сообщения летели с такой скоростью, что я едва успевала их читать. Моё сердце пропустило удар. Я замерла, стараясь сохранить лицо, но внутри всё похолодело. Они узнавали меня. Через одежду, через улыбку, через голос. Я смотрела на экран, на своё отражение в небольшом мониторе, и видела ту же Нику, только взрослее, только светлее волосами, но всё равно — ту самую. Чат не ошибался.

— Так, Ника, — сказал Вадим, поворачиваясь ко мне с улыбкой, которая была скорее любопытной, чем подозрительной. — Тебе вопрос от подписчиков. А не ты ли раньше стримила?

Я почувствовала, как воздух в комнате стал плотнее. Все головы повернулись в мою сторону. Лёха поднял бровь, Лера прищурилась, Арина замерла с открытым ртом. Мне нужно было ответить. Быстро. Уверенно. Иначе они всё поймут.

Я сделала вид, что удивилась, и покачала головой, улыбнувшись с лёгкой насмешкой, будто это была самая глупая мысль из всех возможных.

— Я никогда не была в этой сфере, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и беззаботно. — Это не моё, ребята. Вы меня с кем-то путаете.

Чат не унимался. Строчки продолжали лететь, и кто-то из зрителей написал мой старый ник. Тот самый, который я удалила пять лет назад. Тот, который я надеялась никогда больше не увидеть. И Вадим, не зная правды, с лёгкой улыбкой на лице, начал вводить его в поиск.

— Так, сейчас найдём аккаунт, — сказал он, печатая на клавиатуре. — Посмотрим, что это за девочка, на которую ты так похожа.

Я смотрела, как его пальцы бегают по клавишам, и внутри меня всё сжималось от страха. Я знала, что он найдёт. Там были мои старые стримы, мои фотографии, мои записи. Я была уверена, что через пару секунд на экране появится моё лицо — с чёрными волосами, с вызывающим макияжем, с уставшими глазами, которые смотрели прямо в душу.

— Бляяяя, — протянул он, когда страница загрузилась. На экране появилась моя старая аватарка. — Ника, какая девочка, она же на тебя просто похожа до дрожи. Тот же взгляд, та же улыбка... Только волосы другие.

Я подошла ближе к экрану, якобы с любопытством, хотя внутри всё дрожало. Я смотрела на себя из прошлого и чувствовала, как пространство между тем моментом и этим стирается.

— Ахаха, точно же, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал легко и беззаботно. — Похожа. Ну бывает ведь, двойники встречаются.

Я смотрела на себя со стороны, и мне казалось, что я сейчас провалюсь сквозь землю. Чат продолжал обсуждать, сравнивать, вспоминать. А я стояла и улыбалась, хотя внутри всё сжималось, и только одна мысль стучала в голове: «Только бы они не нашли старые видео. Только бы не включили запись». Пока я смотрела на экран с собственным лицом, я понимала, что это не просто похожесть. Это была я. И они знали. Они чувствовали. Вопрос был только в том, когда кто-то скажет это вслух.

Ближе к ночи я поняла, что пора закругляться. Вся эта суета, шум, смех и камеры начали меня утомлять, а внутри всё ещё сидел тот неприятный осадок от чата, который продолжал обсуждать мою "похожесть". Я встала с дивана, потянулась и сказала, что мне пора домой.

— Всем спасибо за вечер, — сказала я, улыбнувшись ребятам. — Было безумно весело, честно.

Вадим подошёл и обнял меня на прощание.
— Ты сегодня была просто супер, Ник, — сказал он тихо, чтобы никто не слышал. — Спасибо, что согласилась. Реально.

Я улыбнулась ему, чувствуя тепло в груди, и уже собиралась выйти в коридор, как вдруг ко мне подошёл Лёха. Он был в своей обычной расслабленной позе , лёгкая улыбка на губах — но в глазах у него было что-то настойчивое.

— Я подвезу, — сказал он, и это прозвучало не как вопрос.

Я покачала головой, поправляя сумку на плече.
— Та не стоит. Тут недалеко, я такси вызову или дойду пешком, воздухом подышу.

Он сделал шаг ближе, и в его голосе появилась та самая настойчивость, которую я уже начинала узнавать.
— Я настаиваю, — сказал он, и в его улыбке было столько упрямства, что я невольно улыбнулась в ответ.

Я хотела возразить, сказать что-то колкое, но вдруг поняла, что не хочу спорить. Не сегодня. Плечи гудели от напряжения, ноги слегка дрожали от усталости, и мысль о том, чтобы просто сесть в машину и доехать молча до дома, казалась невероятно приятной.

— Ладно, — сказала я, сдаваясь. — Уговорил.

Он довольно кивнул и, даже не глядя на остальных, взял ключи и направился к выходу. Я обернулась, помахала ребятам на прощание и пошла за ним. Мы спустились в лифте, и я чувствовала себя странно спокойно. Он не задавал вопросов, не лез с расспросами, просто шёл рядом и иногда поглядывал на меня с лёгкой улыбкой.

Мы сели в машину, и я выдохнула, прислонившись головой к стеклу. За окном проплывали ночные улицы Белграда, огни мерцали в темноте, и я впервые за вечер почувствовала, что могу просто быть. Молчать. Дышать. И не прятаться.

Лёха молча вёл машину, иногда включал поворотники, и через несколько минут мы уже въезжали во двор моего дома. Он припарковался и посмотрел на меня.

— Приехали, — сказал он тихо.

— Спасибо, Лёх, — ответила я, открывая дверь. — Честно. Ты сегодня меня спас.

Он улыбнулся, и в его глазах я увидела что-то тёплое.
— Всегда пожалуйста, соседка. Пойдём, я провожу до двери.

Я хотела возразить — этаж общий, двери напротив друг друга, что провожать, — но не стала. Мы поднялись на лифте, молча доехали до этажа, и когда я подошла к своей двери, а он к своей, я повернулась к нему.

— Спокойной ночи, Лёх.

— Спокойной ночи, Ника.

Он открыл свою дверь, но прежде чем войти, ещё раз посмотрел на меня и подмигнул. Я зашла в квартиру, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, чувствуя, как на губах сама собой появляется улыбка.