dangerlyoha

16 летняя Ника сидела в своей комнате перед монитором. В нем было ее уставшее отражение — бледное лицо, темные круги под глазами, растрепанные черные волосы, которые когда-то были гордостью, а теперь просто висели безжизненным полотном, — и чат, который летел со всей скорости, захлебываясь в бесконечном потоке сообщений. Строчки сменяли друг друга так быстро, что глаза не успевали их прочитать, но Ника уже знала, что там написано. Она знала это наизусть, потому что слышала это сотни раз от разных людей в разное время, и каждый раз это било по одному и тому же месту. Чат был полон бессмысленных фраз, тупых шуток, вопросов про её внешность, про её возраст, про её жизнь, которую они видели только через экран и думали, что имеют право судить. Она устала. По-настоящему, глубоко устала до костей, до хруста в суставах, до того состояния, когда хочется просто лечь на пол и смотреть в потолок, ничего не чувствуя.

— Дак чат, я заебалась серьезно, — сказала она, и голос её звучал глухо, даже немного хрипло, будто она не пила воду несколько часов. — Почему вы пишете какую-то херню? Бля, вы чо такие конченные? Какая разница как я выгляжу? Какое вам вообще дело до того, какого цвета у меня волосы, сколько у меня прыщей на лице или в какой позе я сижу? Вы вообще видите что-то кроме моей картинки?

Она замолчала, тяжело выдохнула и облакотилась на руки, положив голову на сложенные на столе ладони. Тёплый воздух из открытой форточки касался её спины, но это не приносило облегчения. Она чувствовала, как в груди нарастает тот самый ком, который она так старательно подавляла последние несколько месяцев. А через секунду она снова выпрямилась, вернувшись в прежнюю позу — напряжённую, готовую к защите, — и глотнула колу без сахара из банки, стоявшей рядом. Холодная, почти ледяная жидкость обожгла горло, но это было приятно. Это помогало собраться.

— Если бы вы знали вообще, сколько за всем этим стоит полноценная история, — продолжила она, чеканя каждое слово, смотря прямо в объектив камеры своими уставшими, но всё ещё горящими глазами. — Вы бы сидели молча. Ебнутые блять. Я не ваша игрушка. Я не ваша кукла. И ваще я для себя решила, что хочу закончить всю эту стримерскую карьеру. Мне не в кайф выслушивать таких долбаебов, и мне просто не приносит это удовольствие. Вообще никакого. Ноль. Пустота. Я больше так не могу.

Она сделала паузу, будто собираясь с мыслями, и бросила последнюю фразу в тишину, которая повисла в комнате:

— Все, пока.

Её пальцы резко потянулись к клавише "выключить стрим", и экран погас. В комнате стало темно и тихо, только шум кулеров в системном блоке напоминал, что мир продолжает существовать. Ника выключила монитор, откинулась на спинку кресла, чувствуя, как дрожат руки. Крашенная в черный цвет голова, с неформальным макияжем — чёрные стрелки до висков и тёмная помада, которая уже почти стёрлась, — медленно поднялась, и она встала из-за стола. Ноги дрожали. В груди пульсировала свобода. Она больше не вернётся.

——————————————————————
Спустя пять лет.

Я вышла из салона, и в лицо мне ударил тёплый воздух, пахнущий листвой и городской суетой. Я с удовольствием посмотрела на свои руки — я обновила ноготочки. Нежные, аккуратные, в приятном светлом оттенке, без всяких там шипов и чёрного лака, который я так любила раньше. Мой цвет волос тоже изменился. С самого детства я была светло-русой с зелёными глазами. Мама всегда говорила, что я похожа на куклу — такие волосы, такой цвет глаз, такие пухлые губы. Но лет в 12 меня перекосило. Я смотрела в зеркало и видела кого-то чужого, скучного, серого. Я хотела быть яркой. Я хотела быть замеченной. И именно тогда начались мои эксперименты.

Мои волосы подвергались пыткам. Сначала я просто подстриглась коротко, потом покрасилась в красный — кричащий, ядовито-красный, который выцвел до оранжевого через две недели. Потом был розовый, потом синий, потом я сбрила половину головы, потом отращивала, потом снова стригла. В 14 я наконец остановилась на чёрном. И это длилось до 18. Четыре года чёрной краски, чёрных стрелок, чёрной одежды, чёрной души. Я думала, что это — я. Но потом, когда я перешагнула через какой-то внутренний барьер, я решила, что хочу обратно. Хочу увидеть ту самую девочку из детства, ту, что была до всей этой грязи.

И теперь я отращивала свой цвет. Медленно, но верно. И я была благодарна своим родителям за хорошую генетику. Быстрый рост волос, красивое личико — ахаха, звучит самовлюблённо, но я просто поняла ценность того, что у меня есть. Мне больше не нужно было прятаться за краской. Я больше не хотела быть кем-то другим.

В 19 лет мной было принято решение переехать из Москвы в Белград. Я продала почти всё, что у меня было, собрала чемодан, купила билет в один конец и улетела. Именно тогда я оборвала все связи — с родственниками, с семьёй, с близкими друзьями. Я просто исчезла. Сменила номер, удалила соцсети, не оставила ни одного контакта. Я хотела начать с нуля. Честно, по-настоящему начать с нуля, чтобы никто не знал меня как ту самую нервную 16-летнюю стримершу, которая громко хлопнула дверью и ушла.

Я шла по улице Белграда, наслаждаясь тёплым ветром, который играл с моими светлыми локонами. Я улыбалась прохожим, заходила в маленькие кафе, покупала цветы у бабушки на углу. И вдруг на телефон поступил звонок. Я взглянула на экран — Вика, моя консультантка в магазине. Она редко звонила просто так, обычно всё решалось сообщениями. Я нажала "ответить".

— Ало, Вероника Александровна, — сказала Вика взволнованным голосом, и я сразу поняла, что случилось что-то серьёзное.

— Да, Вик. Что-то случилось? — я старалась говорить спокойно, но внутри уже зашевелилась тревога. — Я же просила просто Ника.

— Бля, Ник, здесь пиздец, — её голос дрожал, она явно была на грани паники. — Приезжай, как можно скорее. Пожалуйста.

— Щас буду, — ответила я, сбрасывая звонок и ускоряя шаг.

Вике повезло, что я была рядом с магазином — в пяти минутах ходьбы. Или мне повезло? Я не знала, что меня ждёт. Я открыла дверь моего магазина одежды и косметики — светлого, просторного, с высокими потолками и огромными зеркалами, пахнущего деревом и духами. На входе меня встретила Вика, запыхавшаяся, с красным лицом и руками, которые она нервно теребила.

— Здравствуйте, что случилось? — спросила я

— Ник, там ребята уронили стеллаж, — выпалила она, глядя на меня огромными глазами.

— Пиздец, — выдохнула я, чувствуя, как холодок пробегает по спине. — Веди меня скорее.

Мы прошли через весь магазин — мимо рядов с одеждой, мимо витрин с косметикой, мимо кассы — в самый конец, туда, где стояла парфюмерия. Ну блять, почему именно духи? Почему именно этот стеллаж? Я подошла и увидела, что он лежит на боку, разбитые флаконы валяются на полу, в воздухе висит смесь из сотни ароматов — от тяжёлых восточных до лёгких цветочных. Голова закружилась. Рядом с этим беспорядком стояла кучка ребят. И с ними — камера. Чёрт. Стримеры, что ли?

Они все обернулись, когда я подошла. Я быстро осмотрела их лица — несколько парней, две-три девушки, все молодые, яркие, немного растерянные. Но камера была направлена прямо на меня, и я почувствовала, как внутри всё сжимается.

— Здравствуйте, — сказала я, стараясь держать голос ровным, хотя внутри всё дрожало.

— Здрасьте, — ответил один из парней, кареглазый брюнет с большим, выразительным носом. — Приносим свои извинения, мы можем заплатить за всё это.

— Пройдёмте в мой кабинет, — сказала я, поворачиваясь к Вике. — Вик, закрой пока магазин с внутренней стороны.

Вика кивнула и убежала выполнять, а я повела эту компанию за собой. Кучка парней и три девушки молча пошли за мной. Я открыла дверь своего небольшого, но уютного кабинета — серые стены, мягкий свет, большой чёрный диван, письменный стол, на котором стоял ноутбук и небольшая ваза с сухоцветами. Я указала им на диван, и они послушно сели, всё ещё держа камеру включённой.

Я села за своё рабочее место, положила руки на стол и глубоко вздохнула. Мне было жаль именно этот стеллаж. Там была вся парфюмерия, которую я подбирала под свой вкус, с душой, с любовью. Каждый флакон я нюхала сама, изучала его сердце, базу, шлейф. Это было моё сокровище.

— Объясните, пожалуйста, как это случилось? — спросила я, переводя взгляд с одного на другого.

— Ну э-э-э, мы начали в шутку толкаться, — ответил крашеный блондинчик с пирсингом в носу

Я кивнула, но краем глаза заметила, что камера всё ещё направлена на меня. Мне стало не по себе. Я помнила это чувство — быть в кадре, быть под прицелом чужого внимания. Я помнила, как оно сковывает, как заставляет играть, даже если ты не хочешь.

— Извиняюсь, что прерываю, но что вы снимаете? — спросила я, стараясь говорить вежливо, но настойчиво.

— Мы ведём стрим, — ответила симпатичная девушка с чёрными волосами. Я всмотрелась в её лицо. Кажется, я её знаю. Диана Рики, вроде? Она была довольно популярной в определённых кругах.

— Ах, — протянула я. — А могли бы вы не направлять камеру на меня?

— Ой, конечно, извините, — быстро сказала она, жестом показав оператору опустить камеру.

— Ранее вы сказали, что готовы оплатить стоимость всех разбившихся духов, — вернулась я к делу, открывая ноутбук, чтобы подсчитать убытки.

— Да, — сказал другой блондинчик, которого, кажется, Рома Мокриковский.

— Я предупреждаю, что сумма выйдет большая, — сказала я, поднимая глаза.

— Мы готовы оплатить, — ответили они почти хором.

— Тогда пройдёмте, — сказала я, вставая.

Я отвела их к кассе, где попросила Лину пробить все позиции. Они переглядывались, но не спорили. Я чувствовала их взгляды, особенно этот парень с большим носом —вадим, кажется — он смотрел на меня с каким-то любопытством. Но я сделала вид, что не замечаю.

Когда всё было оплачено и они начали собираться, я повернулась к Вике.

— Вик, ко мне больше нет вопросов? — спросила я, уже немного успокаиваясь.

— Ника Александровна, а что делать дальше? — спросила она, косясь на упавший стеллаж, который всё ещё лежал вдали.

— Я не знаю, — растерянно и с грустью произнесла я, проводя рукой по лицу.

— Вик, попроси Дарью нанять рабочих, передвиньте стеллажи, — приказала я.

— Ник, а что делать с этим стеллажом? — осторожно спросила она. — Там же были твои любимые запахи духов...

— Ну, нечего страшного, Вик, ахах, — попыталась я улыбнуться, хотя внутри всё болело. — Значит, без духов. Продаём последние упаковочки и всё. Кстати, я хочу купить, а то у нас на складе ещё дохера.

— Да, конечно, Ник, идём, — ответила она, и я направилась к кассе.

Я подошла, выбрала пять ароматов и уже собиралась оплачивать, как ко мне подошла та девушка с чёрными волосами. Диана.

— Извините, Ника, так вроде? — спросила она, улыбнувшись.

— Да, — удивлённо ответила я. — Что-то случилось?

— А не могли бы мне дать понюхать вот эти три аромата? — попросила она. — Видела в интернете, очень хотела попробовать запах.

— Да, конечно, — с улыбкой сказала я и протянула ей свои три коробочки, чтобы она понюхала, а я пока оплачивала товар.

Она вдыхала ароматы, и я видела, как её глаза загораются. Я уже оплатила свои покупки , когда она вдруг сказала:

— А у вас есть ещё такие ароматы? Все три хочу взять.

Я посмотрела на Лину, которая стояла за кассой.

— Лина, иди сходи, пожалуйста, — сказала я.

Лина кивнула и убежала в подсобку, а Диана повернулась ко мне и сказала:

— Вероника, давайте раз мы возместим эту сумму, вы не уберёте стеллаж? Я буду сюда приходить. Пока мы здесь вас ждали, я прошлась по нему и мне впервые так зашёл магазин. Ароматы, которые были на том стеллаже, я нюхала, и они мне тоже зашли. Как будто именно тот стеллаж делали под меня.

Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Словно она сказала именно то, что я хотела услышать.

— Как мне к вам обращаться? — спросила я.

— Диана, — представилась она.

— Диана, — повторила я. — Мне правда очень приятно. Я сегодня ночью приму решение и после уже увидите, что да как. Я тоже очень любила тот стеллаж, я как раз таки делала его под себя.

Я улыбалась, и это была настоящая улыбка. Она не была натянутой. Она была тёплой и искренней.

В этот момент ко мне подошёл тот парень —Леха, кажется, или его звали как-то иначе.

— А мы могли бы обменяться контактами? — спросил он — Вы очень приятная просто, хотелось бы поближе пообщаться.

Я на секунду задумалась, потом посмотрела на него и сказала:

— Извините, давайте договоримся, что если увидимся во второй раз, то так уж и быть, дам вам контакт.

На меня снова навели камеру. Я подмигнула прямо в объектив, улыбнулась и быстро покинула магазин, пока они не начали задавать ещё больше вопросов.

Я зашла в свою огромную квартиру. Тишина обняла меня, как тёплый плед. Я скинула обувь, прошла в гостиную и прям в одежде упала на диван. Полежав минут десять, глядя в потолок и переваривая этот безумный день, я наконец пошевелилась. Сил на готовку не было совсем. Я заказала доставку, выбрав что-то простое из любимого ресторана. На экране всплыло уведомление: «Ваш заказ приедет через 1 час».

За это время я решила сходить в душ. Горячая вода лилась по моей коже, смывая косметику, усталость, запахи разбитых духов и чужих взглядов. Я вытерлась, надела любимую чёрную пижаму от Victoria's Secret — лёгкую шёлковую рубашку и широкие свободные штаны. Волосы я собрала в растрёпанный пучок на макушке, чтобы они не мешали.

Когда раздался звонок в дверь, я встретила курьера уже в таком виде — с мокрыми прядями, выбившимися из пучка, и без капли косметики на лице. Взяла пакет, поблагодарила, закрыла дверь.

Я села за стол на своей кухне, поставила перед собой еду, но почему-то не хотелось есть. Рука сама потянулась к телефону. Я открыла Тик Ток, просто чтобы отвлечься. И через несколько секунд мне попались какие-то нарезки со стрима.

Блять, это сегодняшнее, чтоли?

Когда в кадр попало моё лицо, я замерла. Это был эдит. Там показывали меня сейчас — в магазине, уставшую, но спокойную, в светлой одежде, с родным цветом волос. А потом резко вставили кадр из моего прошлого — 16-летнюю, с чёрными волосами, в чёрной футболке, с вызывающим макияжем и огнём в глазах. И таких эдитов было дохера. Я прокрутила ленту, и везде были они. Моё лицо пять лет назад и сейчас. Сравнение. Надписи "16" и "21". А подпись у видео: «Спустя пять лет».

В комментариях был настоящий хаус. Кто-то радовался, что наконец увидел меня и что я жива. Кто-то злорадствовал, мол, откуда вылезла, кто вообще её помнит. Кто-то говорил: «Как она похорошела» — и я чувствовала, как внутри смешивается благодарность и обида. А кто-то писал: «Пиздец, откуда вылезла», и «Прайм эра закончилась».

Я смотрела на эти комментарии, и где-то на задворках сознания мне было больно. Но где-то в глубине души я чувствовала только спокойствие. Я больше не та 16-летняя девочка, что разбивала себя о чужие слова. Я — та, кто выжила. Та, кто ушла, и та, кто вернулась. И теперь я сама решаю, когда и где появляться. И плевать на их "прайм эру". Моя лучшая эра — это сейчас.

———————————————————————
Не даю гарантии ,что скоро выложу проду😜