Гарри Поттер и наследие де Ниль: Шёпот отражений

За окнами Хогвартса почти каждый день моросил мелкий дождь. Утренний туман всё чаще поднимался над Чёрным озером, а к вечеру старый замок окутывал холод, от которого даже каменные стены казались ещё древнее. Ноябрь всегда приходил незаметно. Просто однажды ученики начинали идти на занятия, кутаясь в мантии чуть сильнее обычного. И понимали: Зима уже совсем рядом.

Школьная жизнь постепенно вошла в привычный ритм. Домашние задания становились всё объёмнее. Профессор Макгонагалл требовала безупречного исполнения трансфигурации. Профессор Снегг, сменивший должность преподавателя Защиты от тёмных искусств, оставался таким же требовательным, каким всегда был на зельеварении. А профессор Слизнорт, наоборот, будто наслаждался каждым своим уроком. Особенно если очередное зелье удавалось Гарри Поттеру.

— Великолепно, Поттер!

Голос Слизнорта в очередной раз прокатился по кабинету.

— Просто великолепно!

Он поднял котёл Гарри так, словно собирался показать его всему миру.

— Образцовый Напиток Живой Смерти!

По классу прокатился негромкий гул. Гермиона, сидевшая через несколько парт, недовольно поджала губы. Рон выглядел так, будто сам не понимал, каким образом его лучший друг внезапно превратился в лучшего зельевара курса. Александра спокойно наблюдала за происходящим. Она давно заметила одну закономерность. Поттер никогда не выглядел человеком, который радуется собственным успехам.

Каждый раз, когда профессор Слизнорт принимался расхваливать его работу, Гарри скорее смущался, чем гордился. Словно сам не до конца понимал, почему всё получается настолько хорошо.

После урока они вместе вышли в коридор.

— Поттер.

Гермиона догнала Гарри почти сразу.

— Ты опять пользовался этой книгой.
— И что?
— То.

Она остановилась.

— Ты даже не знаешь, кто написал все эти пометки.
— Зато они работают.
— Это не аргумент.
— Почему?
— Потому что...

Она раздражённо всплеснула руками.

— Потому что нельзя безоговорочно доверять человеку, которого ты никогда не видел!

Рон перевёл взгляд с одного на другого.

— Вообще-то...

Он осторожно почесал затылок.

— Пока этот неизвестный тип даёт Гарри исключительно хорошие советы.
— Рон!
— Что?
— Я серьёзно!
— Я тоже.

Они продолжили спорить дальше по коридору. Александра невольно усмехнулась. Люди редко менялись. Даже когда вокруг менялось абсолютно всё.

— Ты улыбаешься.

Блейз появился рядом неожиданно. Она спокойно перевела взгляд.

— Разве?
— Да.

Он посмотрел вслед удаляющимся гриффиндорцам.

— Они опять спорят?
— Как обычно.
— Из-за чего на этот раз?
— Из-за книги.

Блейз понимающе кивнул.

— Значит, ничего нового.

Они медленно пошли дальше по коридору. Несколько секунд оба молчали. Потом Блейз негромко произнёс:

— Иногда я завидую Поттеру.

Александра удивлённо посмотрела на него.

— Правда?
— Конечно.

Он пожал плечами.

— У него есть люди, которые спорят с ним только потому, что переживают.

Он сказал это спокойно. Будто говорил вовсе не о Гарри. Будто... Совсем о другом человеке. Александра ничего не ответила. Но мысленно снова вспомнила Драко.

За последние недели он почти перестал появляться в гостиной по вечерам. Иногда возвращался далеко за полночь. Иногда вообще не приходил до самого отбоя. И каждый раз выглядел всё более измотанным. Словно жил сразу две разные жизни.

Подозрения Гарри росли с каждым днём. Об этом теперь говорили даже гриффиндорцы.

— Поттер опять уверен, что Малфой что-то задумал.
— Он теперь всех подозревает.
— Да нет...
— Говорят, он уверен, что Малфой — Пожиратель смерти.

Последняя фраза заставила Александру невольно остановиться. Она не обернулась. Только продолжила идти дальше. Пожиратель смерти... Если бы всё было настолько просто. Она уже знала Драко достаточно хорошо. Он действительно что-то скрывал. Но...

Каждый раз, когда она вспоминала его лицо в Выручай-комнате... Она видела не человека, мечтающего причинить зло. Она видела человека, который отчаянно пытался успеть. Успеть сделать что-то раньше, чем станет слишком поздно. И именно это пугало её сильнее всего.

В тот же вечер Александра снова подошла к зеркалу. Она уже почти перестала считать, сколько раз приходила сюда за последние недели. Пальцы привычно коснулись холодной поверхности. Серебристая гладь дрогнула. И через мгновение она вновь оказалась в Зазеркалье. Она уже знала дорогу. Мимо десятков отражений. Мимо сотен чужих окон. Мимо мира, который существовал одновременно рядом... И совсем отдельно. Она остановилась только у одного зеркала. Того самого. Выручай-комната.

Шкаф всё ещё стоял посреди комнаты. И Драко снова был рядом. На этот раз... Он впервые добился результата. Одна из створок шкафа медленно закрылась сама собой. Механизм внутри тихо щёлкнул. Совсем крошечный успех. Но Малфой заметил его сразу. Он даже позволил себе едва заметно выдохнуть.

Александра почувствовала странное беспокойство. Если раньше шкаф оставался просто непонятной вещью... То теперь... Он действительно начинал работать. И почему-то именно это казалось началом чего-то очень плохого.

Ноябрь подходил к концу. Холод окончательно поселился в стенах Хогвартса. По утрам окна Большого зала покрывались тонким узором инея, а вечерами ветер гулял по пустым коридорам так, что старые доспехи едва слышно позвякивали.

Замок жил своей привычной жизнью. Ученики жаловались на домашние задания. Гарри Поттер продолжал поражать профессора Слизнорта успехами на зельеварении. Гермиона спорила с ним почти на каждом уроке. А Драко Малфой всё так же исчезал каждый вечер.

Для остальных всё оставалось обычным. Для Александры — нет.

В тот вечер она вновь вошла в Зазеркалье. Это было привычкой. Почти такой же естественной, как открыть книгу перед сном.

Она ненадолго остановилась у зеркала Выручай-комнаты. Драко был там. Шкаф постепенно менялся. Он уже не выглядел грудой бесполезного дерева. Некоторые детали наконец начали работать так, как должны были. Малфой этого почти не замечал. Он продолжал снова и снова повторять одни и те же действия. Словно боялся остановиться хотя бы на минуту.

Александра ещё несколько секунд наблюдала за ним. Потом отвернулась. Пора было возвращаться. Она уже шагнула к выходу, когда внезапно почувствовала резкое жжение.

Сначала — в ладони. Потом — выше. До самого запястья. Она резко остановилась.

— Что?..

Жжение усиливалось. Александра медленно подняла руку. И замерла. По коже, начиная от кончиков пальцев, медленно расползалась тонкая серебристая трещина. Будто её ладонь была не из плоти. А из стекла. Она не кровоточила. Но выглядела именно так. Тонкая. Идеально ровная. Словно кто-то невидимый осторожно провёл по её коже алмазом.

— Нет...

Она машинально коснулась трещины другой рукой. Боль оказалась неожиданно настоящей. Не сильной. Но глубокой. Словно трещина проходила не по коже. А где-то гораздо глубже. Внутри.

Она почти бегом покинула Зазеркалье. Комната Слизерина встретила её привычной тишиной. Жжение постепенно стихло. Трещина... Осталась. Но больше не увеличивалась.

Александра ещё долго сидела на кровати, рассматривая собственную ладонь. Такого раньше никогда не происходило. Никогда.

На следующий день появилась вторая. Ещё через два дня — третья.  Они были едва заметны. Если специально не присматриваться. Поэтому Александра просто перестала закатывать рукава. Никто ничего не заметил. Или... Она очень надеялась, что не заметил.

Прошла ещё неделя. Однажды после уроков несколько хаффлпаффцев случайно разбили большое настенное зеркало. Осколки разлетелись почти по всему коридору.

— Осторожно!

Несколько учеников одновременно отшатнулись. Кто-то уже доставал палочку, чтобы собрать осколки заклинанием. Александра машинально наклонилась.

— Я помогу.

Она протянула руку. Пальцы коснулись крошечного осколка. Такого маленького, что он больше походил на серебристую пыль. И мир исчез.

В следующее мгновение Александра уже стояла в Зазеркалье. Она резко вдохнула.

— Что?..

Сердце заколотилось. Она оглянулась. Перед ней по-прежнему возвышались огромные зеркала. Такие же, какими были всегда.

Но... Теперь между ними висели тысячи других. Маленьких. Совсем крошечных. Некоторые были размером с ладонь. Другие — с монету. Третьи походили на мельчайшую зеркальную пыль. Они медленно кружились в воздухе. Словно снежинки. Словно звёзды. Словно кто-то однажды разбил целое небо. И теперь оно так и осталось висеть над её головой.

Александра медленно сделала шаг. Потом ещё один. Маленькие отражения качнулись вслед за ней. Их стало... Несоизмеримо больше.

Зазеркалье не изменилось. Оно просто... Открылось глубже. И почему-то именно сейчас.

Резкая боль заставила её остановиться. Она судорожно опустила взгляд. По ладоням снова поползли серебристые трещины. Теперь быстрее. Гораздо быстрее. Они уже не ограничивались пальцами. Тонкие линии расползались по запястьям, уходили под рукава и продолжали медленно подниматься выше. Будто кто-то невидимый осторожно разбивал зеркало, которым была она сама.

— Нет...

Она прижала ладонь к груди. Бесполезно. Трещины продолжали появляться. Зазеркалье словно отзывалось на них. Или... Они отзывались на Зазеркалье.

— Нужно выйти.

Только теперь возникла новая проблема. Она находилась совсем не там, где вошла. Разбитого зеркала больше не было. Коридора тоже. Вокруг тянулись десятки отражений. Совершенно незнакомых. Она глубоко вдохнула. Закрыла глаза. Попыталась вспомнить зеркало своей комнаты. Большое. Высокое. В тёмной деревянной раме. Через несколько секунд одно из отражений впереди едва заметно дрогнуло.

— Нашла...

Она подошла. Коснулась ладонью стекла. И шагнула вперёд.

Комната встретила её полной тишиной. Александра почти сразу захлопнула дверь. Сбросила мантию. Подошла к зеркалу.

И впервые за долгое время замерла. Трещины стали заметны сразу. Теперь их невозможно было скрыть рукавами. Они серебристыми нитями поднимались почти до локтей.

Она медленно открыла ящик стола. Достала длинные чёрные перчатки. Тонкая кожа. Плотно облегающая кисти. Когда-то она купила их просто потому, что они хорошо сочетались с мантией. Теперь... Они становились необходимостью. Александра осторожно натянула одну перчатку. Потом вторую.

Именно в этот момент произошло ещё кое-что. Совсем коротко. Почти незаметно. Она почувствовала знакомую тяжесть за спиной. Инстинктивно попыталась её убрать. Как делала всегда. Но... Ничего не произошло. Она нахмурилась.

— Странно...

Попыталась снова. Безрезультатно. Всего на одно мгновение. Потом ощущение исчезло само. Будто ничего и не было. Александра ещё несколько секунд стояла неподвижно.

— Почему?..

Ответа не последовало. Она только покачала головой. Списав всё на усталость. Погасила свечу. И вышла из комнаты.

Не заметив, что в комнате, в темноте, медленно кружась в воздухе, осталось лежать одно единственное белое перо. Совсем маленькое. Оно плавно опустилось на пол.

С этого дня всё изменилось. Теперь Александра больше не боялась только больших зеркал. Она боялась любого отражения. Достаточно было снять перчатку. Случайно коснуться даже крошечного зеркального осколка, который кто-то не успел убрать после урока.

И Зазеркалье принимало её. Без предупреждения. Без выбора. Несколько раз она исчезала прямо посреди коридора. К счастью, это происходило настолько быстро, что никто не успевал понять, куда она пропала. Для окружающих казалось, будто она просто свернула за угол. Только сама Александра знала правду.

Дар переставал подчиняться ей. Теперь уже не она искала дорогу в Зазеркалье. Зазеркалье само находило её.

Прошло несколько недель. Замок незаметно изменился. Деревья за окнами почти полностью сбросили листву. Озеро стало тёмным и неподвижным. По утрам на каменных ступенях появлялся первый иней, а холод проникал даже сквозь толстые стены Хогвартса. Ученики всё чаще грелись у каминов. В коридорах пахло дымом, пергаментом и горячим шоколадом.

Со стороны всё выглядело привычно. Но Александра знала — это ощущение было обманчивым.

Она всё реже снимала перчатки. Никто не спрашивал. Для слизеринки из древнего рода тонкие чёрные перчатки выглядели скорее частью образа, чем чем-то необычным. Пэнси однажды даже сказала:

— Тебе идёт.

Александра только улыбнулась. Если бы всё было так просто... Под тканью всё чаще проступали серебристые трещины. Иногда они исчезали. Иногда оставались до самого вечера. Иногда начинали медленно двигаться вверх. И каждый раз это происходило после Зазеркалья.

Само Зазеркалье тоже менялось. Теперь оно уже не казалось тем спокойным бесконечным лабиринтом, который она знала с детства. Оно словно...просыпалось. Между привычными огромными зеркалами висели сотни новых. Маленьких. Некоторые были размером с ладонь. Некоторые — с ноготь. Некоторые казались всего лишь серебристой пылью. И каждое из них... жизнь. Иногда в них мелькали отражения мест, которых Александра никогда раньше не видела. Иногда они исчезали раньше, чем она успевала подойти. Словно сами выбирали, что ей показать. Это никогда раньше не происходило.

Она всё чаще замечала ещё одну странность. Зазеркалье стало... слушаться её быстрее. Раньше, чтобы попасть к нужному зеркалу, приходилось долго идти. Теперь стоило только подумать о комнате... и дорога будто сама складывалась перед ней. Это пугало. Потому что означало одно. Менялось не только Зазеркалье. Менялась она сама.

Тем временем жизнь Хогвартса продолжалась.

— Поттер сегодня снова получил "Превосходно", — недовольно буркнул Блейз, выходя из кабинета.
— Представляешь?

Пэнси закатила глаза.

— Это невозможно.
— Возможно, — спокойно заметил Теодор.
— Просто он пользуется каким-то преимуществом.

Александра ничего не сказала. Она уже несколько раз замечала. Поттер почти не смотрел в учебник. Зато постоянно заглядывал в старую потрёпанную книгу, которую держал чуть ниже парты.

— Интересно... — тихо произнесла она.
— Что? — спросил Блейз.
— Ничего.

Но мысль уже зацепилась. Гарри Поттер не стал бы внезапно лучшим зельеваром школы. Без причины.

А вот Драко становился всё хуже. Теперь это замечали уже все. Он похудел. Под глазами появились тени. Иногда он вообще не приходил на завтрак. Иногда молча уходил прямо посреди разговора. Никто больше не пытался его остановить.

Однажды вечером Александра увидела совершенно неожиданную картину. Она возвращалась из библиотеки. В одном из пустых коридоров возле окна стояли трое. Блейз. Пэнси. Теодор. Они разговаривали очень тихо.

— Так больше продолжаться не может, — сказала Пэнси.
— Он просто сломается.
— Уже почти, — ответил Теодор.

Блейз молчал. Потом тихо произнёс:

— Если бы он позволил помочь...
— Не позволит.
— Почему?
— Потому что считает, что тогда погибнем мы.

Наступило долгое молчание. Александра не стала подходить. Она тихо развернулась. И ушла.

Потому что впервые поняла одну вещь. Она ошибалась. Они не скрывали правду потому, что не доверяли ей. Они скрывали её... потому что уже сами жили внутри этой правды. И выбраться не могли.

Позже той же ночью Александра снова оказалась в Зазеркалье. Она хотела только проверить, исчезли ли новые зеркала. Но вместо этого произошло ещё кое-что. Когда она проходила мимо одного из старых зеркал... оно вдруг показало не отражение комнаты.

А Драко. Он сидел один. В Выручай-комнате. Не работал. Не колдовал. Просто сидел, опустив голову. Очень долго. Так долго, что Александра невольно остановилась. Потом он тихо сказал. Совсем тихо. Так, что никто в обычном мире никогда бы этого не услышал.

— Я не знаю...

И замолчал. Будто даже себе не мог признаться, чего именно он уже не знает. Александра ещё несколько секунд смотрела на отражение. Потом зеркало медленно погасло. И впервые за всё время ей стало страшно не за себя. За него.

Если бы Александру спросили, что изменилось, она бы не смогла ответить сразу.

Ничего. И одновременно — всё.

Драко продолжал исчезать. Блейз всё чаще провожал его взглядом. Пэнси начинала говорить и тут же замолкала. Теодор становился всё молчаливее.

А сама Александра всё реже заходила в Зазеркалье. Не потому, что не хотела. Потому что начинала его бояться.

Теперь оно больше не было местом, где можно просто спрятаться. Каждый раз, когда она касалась зеркала, серебристые трещины под перчатками отзывались лёгким жжением. Каждый раз путь внутри становился немного другим. И каждый раз ей казалось, что тысячи маленьких зеркал наблюдают за ней. Не отражают. Именно наблюдают

— Хогсмид в эти выходные!

Радостные голоса первокурсников разносились по Большому залу. Большинство учеников уже строили планы.

— Сливочное пиво.
— «Сладкое королевство».
— «Зонко».
— И наконец-то выбраться из замка.

Даже за слизеринским столом разговоров было непривычно много.

— Лекс, идёшь? — спросила Пэнси.
— Конечно, — ответила Александра.
— Фред с Джорджем просили передать им кое-что из магазина Розмерты.

Блейз усмехнулся.

— Или они просто снова соскучились.
— Это тоже возможно.

Теодор едва заметно улыбнулся. Лишь Драко никак не участвовал в разговоре. Он сидел чуть поодаль. Будто физически находился рядом. Но мыслями был совершенно в другом месте.

Дорога до Хогсмида проходила привычно. Холодный ветер трепал мантии. С деревьев срывались последние листья. Небо затянули тяжёлые серые облака.

Пэнси оживлённо рассказывала что-то Блейзу. Теодор слушал вполуха. Александра шла рядом. И только однажды обернулась. Драко остался возле ворот замка. Он даже не собирался идти в деревню. Она нахмурилась.

— Он снова не пошёл...
— Нет.

Ответил Блейз слишком быстро. Будто ожидал этого вопроса.

— Ему...

Он замолчал. Потом закончил совсем иначе.

— Нужно кое-что сделать.

Александра ничего не сказала. Но внутри снова появилось знакомое чувство. Он соврал.

Хогсмид встретил привычным шумом. Улицы были заполнены учениками. Из окон лавок лился тёплый свет. Повсюду пахло выпечкой и дымом.

Несколько часов прошли спокойно. Они действительно смеялись. Пили сливочное пиво. Блейз снова пытался доказать, что способен выиграть у Пэнси в магические шахматы. Проиграл. Теодор сделал вид, что совершенно не удивлён. Александра впервые за долгое время почувствовала почти забытое ощущение. Будто всё стало нормально. Хотя бы ненадолго.

Обратно они возвращались уже под вечер. Сумерки быстро сгущались. Ученики постепенно расходились небольшими группами. До ворот Хогвартса оставалось всего несколько минут.

Именно тогда раздался крик. Настолько громкий, что все одновременно остановились.

— Кто-нибудь!
— Быстрее!

Впереди поднялась суматоха. Ученики начали расступаться. Кто-то побежал. ТКто-то замер на месте. Александра, Пэнси, Блейз и Теодор переглянулись. И почти одновременно бросились вперёд. Толпа уже окружила небольшую поляну.

— Отойдите!
— Дайте пройти!

Голос профессора Макгонагалл прозвучал резко.

Александра успела увидеть лишь несколько мгновений. На земле неподвижно лежала девушка.

Кэти Белл.

Её тело медленно поднималось в воздух. Будто какая-то невидимая сила тянула её вверх. Голова была запрокинута. Глаза закрыты. Она кричала. Так, что этот звук ещё долго потом звенел в ушах. Вокруг неё кружилось старое, потемневшее ожерелье.

— Не прикасайтесь! — резко приказал Снегг.

Он появился почти мгновенно. Одним движением палочки остановил украшение.

Макгонагалл уже отправляла кого-то за мадам Помфри. Вокруг стояла мёртвая тишина. Даже ветер будто перестал шуметь.

— Что произошло? — шёпотом спросила Пэнси.

Никто не ответил. Блейз смотрел только на Кэти. Теодор неожиданно побледнел. Очень сильно. Александра перевела взгляд на него.

— Тео?

Он словно не услышал. Его взгляд был прикован совсем к другому. Не к Кэти. К ожерелью. Будто он уже понял нечто такое, чего остальные ещё не знали.

Через несколько минут Кэти унесли в замок. Толпа медленно начала расходиться. Но никто уже не разговаривал. Смех исчез. Хогсмид словно опустел за одно мгновение.

По дороге обратно Александра поймала себя на мысли. Сегодня произошло что-то гораздо страшнее обычного несчастного случая.

Когда они уже подходили к подземельям Слизерина, Блейз неожиданно остановился. Совсем ненадолго. Будто хотел что-то сказать. Потом посмотрел на Теодора. Потом — на Пэнси. И только после этого произнёс почти шёпотом:

— Только бы...

Он не договорил. Но Александра впервые увидела. Пэнси закрыла глаза. А Теодор едва заметно сжал кулаки.

После нападения на Кэти Белл Хогвартс изменился.

Нет, ученики по-прежнему ходили на занятия, спорили в Большом зале, смеялись в коридорах и жаловались на домашние задания. Казалось, всё осталось прежним. Но замок словно стал тише. Разговоры всё чаще обрывались, стоило рядом появиться преподавателю. Вечерами коридоры пустели гораздо раньше обычного. Даже призраки, казалось, двигались осторожнее. Страх не приходил сразу. Он медленно поселялся между людьми.

Александра замечала это каждый день. Но ещё сильнее она замечала другое. Каждое утро, просыпаясь, она первым делом смотрела на собственные руки. Трещины. Тонкие серебристые линии снова появились на ладонях. Они уже не исчезали полностью. Лишь становились бледнее. А потом снова проступали. Иногда сильнее. Иногда слабее.

Она перестала носить мантии с закатанными рукавами. Сначала длинные рукава. Потом перчатки. Тонкие. Чёрные. Из мягкой кожи. Они идеально подходили к её привычному стилю, поэтому никто не задавал вопросов. Кроме неё самой.

Вечером она долго сидела у окна своей спальни. За стеклом падал первый снег.
Совсем немного. Он ложился на поверхность Чёрного озера и почти сразу исчезал.

Александра медленно открыла тумбочку. Из самого дальнего ящика достала небольшую деревянную шкатулку. Ту самую. Которую год назад ей передали Сириус и Римус. Она долго просто держала её в руках. Потом открыла.

Внутри всё лежало так же. Фотография. Палочка отца. Медальон. И два письма.

До сегодняшнего дня она так и не решилась их прочитать. Теперь... пришло время.

Первым она открыла письмо отца. Пергамент оказался удивительно ровным. Аккуратный почерк. Ни единой помарки. Никаких лишних слов.

• Александра.
Если ты читаешь это письмо, значит, способности рода де Ниль начали переходить на следующую ступень. Скорее всего, ты уже заметила изменения.
Не сопротивляйся. Чем сильнее ты пытаешься остановить магию, тем болезненнее будет переход. Зеркало никогда не разрушает своего хозяина. Оно лишь убирает всё лишнее. Позволь ему закончить начатое. Не бойся. Любая новая способность сначала кажется чужой. Со временем она станет такой же естественной, как дыхание. Доверься своей магии. Она никогда не причинит вреда тому, кого признала своим.
Отец.

Александра невольно улыбнулась. Даже спустя столько лет... он остался самим собой.

Второе письмо она открывала гораздо медленнее. Уже первые строки заставили её замереть.

• Моя маленькая девочка...

Больше она уже не могла читать спокойно.

• Если ты держишь это письмо, значит, меня уже давно нет рядом. И единственное, о чём я действительно жалею... Это то, что сейчас я не могу обнять тебя.
Наверное, тебе страшно. Потому что всё меняется. Потому что ты не понимаешь, что происходит. Потому что кажется, будто ты теряешь саму себя.
Но, пожалуйста... Не бойся.
Магия нашей семьи никогда не ломала своих детей. Она просто снимала всё чужое. Всё, чем человек пытался казаться.  И оставляла только того...кем он всегда был.
Если однажды тебе покажется, что ты совсем одна... Посмотри в зеркало.
Я обещаю. Ты никогда не останешься одна.
Никогда не вини себя за то, что случилось с нами. Мы сделали свой выбор сами. Единственное, чего мы хотели... Чтобы однажды ты смогла жить. По-настоящему.
Мы очень тебя любим. Намного сильнее, чем ты когда-нибудь сможешь представить.

Подпись была совсем маленькой.
С любовью, Мама.

Несколько минут Александра просто сидела. Слёзы сами катились по щекам. Она не пыталась их остановить. Впервые за долгие годы ей казалось, что родители действительно были рядом.

Позже ночью она снова подошла к зеркалу. Вспомнила последние строки письма отца.

"Доверься своей магии."

Она медленно коснулась холодной поверхности. Зеркало дрогнуло. И впустило её.

Зазеркалье изменилось. Снова. Высокие зеркала никуда не исчезли. Но теперь между ними парили тысячи осколков. Больших. Маленьких. Совсем крошечных. Некоторые были меньше снежинки. Они плавали в воздухе, словно серебристая пыль. И отражали тысячи разных миров.

Александра сделала шаг. Ещё один. Трещины снова появились на ладонях. Она не остановилась.

"Не сопротивляйся."

Трещины поднялись выше. Плечи. Шея. Лицо. Она чувствовала их. Но боли не было. Лишь странное ощущение... словно всё её тело становится легче. Она шла дальше. Зеркала становились всё ярче. Осколков вокруг становилось всё больше.
Она потеряла счёт времени. Минуты. Часы. Или дни. Она уже не понимала.

Трещины покрывали всё тело. Теперь она сама напоминала зеркало.

И вдруг... что-то произошло.

Тихий... почти незаметный звон. Словно тысячи зеркал одновременно сделали вдох. Мир вокруг покрылся трещинами. Пол. Воздух. Свет. Даже собственное отражение.

А потом... она рассыпалась. На тысячу серебристых осколков. Каждый отражал её лицо. Последним она увидела тысячи отражений других мест. И только потом наступила темнота.

Когда Александра открыла глаза, все так же было темно. Она лежала в своей кровати. Будто ничего не произошло. Несколько секунд она просто смотрела в потолок. Потом резко подняла руки. Трещин не было. Совсем. Она быстро подошла к зеркалу.

И замерла. Оттуда на неё смотрела она. И одновременно... не она.

Кожа стала почти фарфоровой. Черты лица — тоньше. Строже. Волосы словно стали светлее. А глаза... Теперь они были почти белыми. Лишь в самой глубине радужки мерцал едва заметный зелёный оттенок.

На мгновение... будто за её спиной раскрылись огромные белые крылья. Она резко обернулась. Никого. Снова посмотрела в зеркало. Ничего. Только она.

Но... на полу возле зеркала лежало одно единственное белое перо. Она медленно подняла его. И впервые за всё время прошептала:

— Значит... началось.