Милена и никто другой

Платформа 9¾ гудела, как растревоженный улей. Клубы белого пара поднимались к потолку, смешиваясь с криками сов, грохотом чемоданов и взволнованными голосами. Милена Блэк крепко сжимала ручку своего сундука, стараясь не выдать, как сильно у неё дрожат пальцы. Рядом стояла Андромеда — единственная из сестёр, кто не выглядел так, будто вот-вот испепелит взглядом любого, кто подойдёт слишком близко.

— Не сутулься, — тихо, но твёрдо сказала Энди, поправляя воротник Милены. — Ты Блэк. Даже если внутри всё трясётся, снаружи должна быть сталь.

Милена кивнула, но её взгляд уже метался по платформе, выискивая одну знакомую, вечно растрёпанную макушку. И нашла. Сириус Блэк стоял у самого края платформы, прислонившись к стене, и с наглой ухмылкой наблюдал за суетой. Увидев Милену, он тут же оттолкнулся от стены и рванул к ней, расталкивая толпу локтями, будто это была не платформа, а поле для квиддича.

— Мил! — крикнул он ещё издалека, и его голос перекрыл даже гудок паровоза. — Я тут думал, может, мы с тобой в одном купе сядем? Я уже нашёл такое, где можно высунуться в окно и кричать на весь мир, что мы самые крутые!

Милена не успела даже улыбнуться, как рядом раздался ледяной голос отца. Сигнус Блэк выпрямил спину, и от одного его вида толпа вокруг будто расступилась.

— Сириус, — произнёс он так, словно выплюнул горькую пилюлю. — Не стоит так бурно выражать эмоции. Милене нужно сосредоточиться на предстоящем распределении, а не на твоих… авантюрах.

Сириус на секунду съёжился под взглядом отца, но тут же снова расправил плечи, пытаясь сохранить браваду.

— Прости, дядя, — буркнул он, но тут же подмигнул Милене. — Но я всё равно зайду за тобой, когда поезд тронется, ладно?

Милена хотела было кивнуть, но заметила, как Друэлла едва заметно покачала головой. «Не поощряй его», — говорил этот жест. Милена опустила глаза, пряча разочарование. Сириус был её лучшим другом, её союзником в этом холодном доме, где даже смех казался чем-то неподобающим. Но родители были непреклонны: Сириус слишком шумный, слишком непочтительный, слишком… не такой, каким должен быть Блэк.

Она дождалась, пока отец отвернётся, чтобы дать кому-то из знакомых сухое приветствие, и быстро шепнула Сириусу:

— Встретимся в поезде. В самом дальнем вагоне. Там никто не найдёт.

Сириус расплылся в улыбке, которая тут же осветила всё его лицо, делая его не похожим на остальных Блэков.

— Ты лучшая, Мил, — прошептал он и исчез в толпе, оставив после себя только вихрь энергии.

Поезд загудел, призывая пассажиров занимать места. Милена обняла Андромеду, вдохнув запах её любимых духов — лаванды и чего-то тёплого, домашнего.

— Будь собой, — прошептала Энди ей на ухо. — И не позволяй никому заставить тебя сомневаться в том, кто ты есть. Даже если это наш отец.

Милена с трудом проглотила комок в горле и направилась к вагонам. Она нашла то самое купе в дальнем конце, о котором договорилась с Сириусом. Дверь была приоткрыта, и внутри уже сидели трое мальчишек. Один — с растрёпанными чёрными волосами и такой же наглой улыбкой, как у Сириуса, только ещё более дерзкой. Второй — тихий, с внимательными глазами, будто он пытался запомнить каждую деталь вокруг. Третий — пухленький, немного нервный, но с доброй улыбкой.

— Эй, можно к вам? — спросила Милена, заглядывая внутрь.

— Конечно! — тут же отозвался первый, тот, что с дерзкой улыбкой. — Места полно. Я Джеймс Поттер, кстати. А это Ремус Люпин и Питер Петтигрю.

— Милена Блэк, — представилась она, заходя внутрь и ставя чемодан у окна.

— Блэк? — Джеймс приподнял бровь, но без враждебности, скорее с любопытством. — Из тех самых Блэков? Ну, знаешь, про которых говорят, что они спят на ледяных подушках и пьют утренний кофе с пеплом?

Ремус тихо фыркнул, прикрыв рот рукой, а Питер хихикнул. Милена невольно улыбнулась. Это было так непохоже на холодные, выверенные разговоры в её доме.

— Ну, пепел мы не добавляем, — сказала она, садясь на жёсткую скамейку. — Но насчёт льда… тут ты не так уж и неправ.

В этот момент дверь купе снова распахнулась, и влетел Сириус, чуть не сбив Милену с места.

— Я же говорил, что найду тебя! — заявил он, плюхаясь рядом с ней. — А это кто тут у нас? О, Джеймс, ты уже тут. Отлично, значит, будет весело.

Джеймс протянул руку Сириусу.

— Поттер. Джеймс Поттер.

— Блэк. Сириус Блэк. Но, честно говоря, я бы предпочёл, чтобы меня называли просто «тот самый парень, который всех спасёт».

Ремус наконец решился заговорить:

— А ты правда из семьи Блэков, Милена? — спросил он тихо, будто боялся её обидеть. — Просто… ну, у них такая репутация.

Милена на секунду замерла. Она могла бы сейчас сказать что-то резкое, как учила Белла, чтобы сразу поставить всех на место. Могла бы гордо поднять подбородок и заявить, что да, она Блэк, и этим всё сказано. Но вместо этого она просто пожала плечами.

— Да, я Блэк, — сказала она спокойно. — Но знаешь, что самое странное? Я не хочу быть на Слизерине.

Все четверо уставились на неё, как на восьмое чудо света. Даже Сириус перестал улыбаться.

— Чего? — переспросил Джеймс. — Ты с ума сошла? Все Блэки на Слизерине! Это же как… как дышать воздухом. Просто потому что так положено.

Милена посмотрела в окно, где платформа уже начала медленно уплывать назад. Поезд тронулся, и в груди у неё что-то ёкнуло — то ли от скорости, то ли от того, что она наконец-то могла сказать это вслух.

— Я люблю свою семью, — произнесла она тихо, но твёрдо. — Правда. Они меня вырастили, они меня защищали, они… они дали мне имя, под которым я чувствую себя в безопасности. Но я не хочу, чтобы моё будущее определялось только тем, чья я дочь. Я хочу попасть туда, где ценят не чистоту крови, а то, какой ты человек. Я хочу на Гриффиндор.

На секунду в купе повисла тишина. Потом Ремус медленно кивнул.

— Это… смело, — сказал он. — Не каждый готов пойти против своей семьи. Даже мысленно.

Питер улыбнулся.

— А я думаю, что ты крутая, — заявил он. — И если Шляпа попытается отправить тебя на Слизерин, мы все вместе будем ей возражать. Ну, мысленно. Или вслух, если получится.

Джеймс расхохотался.

— Вот это я понимаю, дух Гриффиндора! — воскликнул он. — Ладно, Милена Блэк, если ты так сильно хочешь к нам, значит, так и будет. Мы тебе поможем. Ну, или хотя бы будем громко болеть за тебя.

Сириус положил руку ей на плечо и сжал, давая понять, что он рядом, даже если весь мир будет против.

— Знаешь, — сказал он, глядя ей прямо в глаза, — дядя может сколько угодно говорить, что я на тебя плохо влияю. Но я думаю, что это ты на меня хорошо влияешь. Ты… ты умеешь видеть людей. Не фамилии, не титулы, а самих людей. И если Гриффиндор — это про это, то ты точно туда попадёшь.

Милена почувствовала, как к горлу подступает ком, но на этот раз не от страха, а от чего-то тёплого и светлого. Она не рассказала им о Кассандре, о Грин-де-Вальде, о том, какая тьма иногда шевелится внутри неё. Сейчас это было не нужно. Сейчас ей просто хотелось быть Миленой Блэк — девочкой, которая едет в Хогвартс, окружённая новыми друзьями и одним старым, самым лучшим другом на свете.

Поезд мчался вперёд, унося их всё дальше от прошлого и ближе к будущему. И впервые в жизни Милена почувствовала, что, возможно, это будущее будет не таким, каким его планировали её родители. Но оно будет её собственным.