«Из никого»

Ночь стояла глухая, непроглядная. Вокруг — ни единого фонаря, только черные силуэты лесопосадок, бесконечная лента разбитого асфальта и жуткая, липкая тишина, которую изредка разрезал ночной ветер. Пока Лера, зажав фонарик в зубах, ковырялась в раскаленном нутре мотора, пытаясь нащупать порванный патрубок, пацаны особо не паниковали. Для них это был не пиздец, а очередное приключение, ради которого они и сорвались из Казани. Ярик прислонился спиной к крылу вишневого мерса, глубоко затянулся, а Эммерих крутил ручку магнитолы, пытаясь хоть немного заглушить тишину хриплым евроденсом с кассеты.
— Лер, а если легавые нарисуются? — лениво бросил Ярик, выпуская густой дым в ночное небо.
— если такое и случится, то решать будем уже на месте — не поднимая головы, пробурчала Лера, с усилием затягивая сорванный хомут плоскогубцами. — Всё. Лей антифриз, Эмрик, аккуратно, не мимо.
Через полчаса возни, мата, содранных до крови рук и черных от мазута рук, тяжелый капот со стуком захлопнулся. Лера села за водительское, и резко повернула ключ в замке зажигания. Мотор наконец нормально заработал.
— давайте грузитесь, пока эта сука снова не встала, — сказала она, вдавливая педаль газа в пол. Машина взвизгнула шинами и сорвалась с места.
Ехать в темноте без нормальных фар по незнакомой трассе — то еще удовольствие. Но адреналин в крови заменял и кофе, и сон. Через пару часов они пересекли границу какой-то глухой области, где на дорогах вообще не было машин. Встречались только редкие покосившиеся деревни с темными окнами изб да старые советские указатели, буквы на которых уже давно облезли от времени.
— Слушай, Лер, а где мы вообще тормозить-то будем? — подал голос Эммерих с заднего сиденья, шаря по карманам в поисках зажигалки. — Неделю жить в полевых условиях под мерсом я как-то не нанимался. Хочется жрать, спать и желательно не под открытым небом.
— У меня есть на примете одна точка, - ответила Лера, хотя Главное было - свалить из Казани, где ее лицо уже наверняка висело во всех ориентировках у местных ментов, а за углом ждали либо разъяренные хозяева угнанной тачки, либо ментовские патрули.
Ночь постепенно начала сменяться блеклым, серым рассветом. Небо на востоке окрасилось в грязно-лиловый цвет, туман повалил из кюветов густыми клубами, застилая дорогу. Глаза у Леры уже слипались, руки на руле деревенели от постоянного напряжения, но останавливаться было нельзя.
И тут, как назло, на дороге показался пост ГАИ.
Обычный такой провинциальный серый вагончик, полосатая палка поперек дороги, пара ментов в бушлатах, топчущихся возле ржавого УАЗика. В такую рань они явно спали на ходу, но шанс того, что они обратят внимание на вишневый мерс с левыми номерами, был стопроцентным.
— Блядь, — тихо выдохнула Лера. Сердце ухнуло куда-то в желудок.
— Тихо, не паникуй, — тут же подобрался Ярик, приподнимаясь на сиденье. — Дави на газ, хуле они нам сделают на этой трассе.
— Хуй я тут разгонюсь, тут ямы по колено, подвеску оставлю, — сквозь зубы процедила Лера, лихорадочно соображая.
Мент впереди лениво поднял голову, заметив приближающуюся иномарку, и уже потянулся за жезлом. Время словно замедлилось. Лера отчетливо видела его лицо — сонное, злое, с сизым носом от утреннего холода. Он сделал шаг вперед на дорогу. Валерия остановила тачку, так как в принципе придумала что делать. Валерия резко вдарила по тормозам. Тяжелый вишневый «мерс» взвизгнул резиной по асфальту, поднимая тучи дорожной пыли, и послушно замер в нескольких метрах от растерянного инспектора.
Заднее сиденье тут же напряглось.
— Ты че творишь, ебанутая?! — зашипел Эммерих, вжимаясь в спинку кресла. — Нас же сейчас примут на бутылку, вместе с этой тачкой!
— Заткнитесь оба и сидите тихо -сквозь зубы промолвила Лера, на ходу лихорадочно соображая, как выкрутиться из этого дерьма. План созрел за доли секунды, пока машина тормозила: бежать бесполезно — на этой убитой дороге они бы увязли через сто метров, а вот включить дурочку перед сонными провинциальными гаишниками иногда работало лучше любого газа в пол.
Мент в бушлате подошел к водительской двери, тяжело ступая кирзовыми сапогами. Лицо у него было заспанное, злое, от него разило дешевым табаком и вчерашним перегаром. Он постучал тяжелым пальцем по опущенному стеклу.
— Вы чё творите, малолетки? Охерели совсем тормозить в сантиметре от меня? — пробасил он, наклоняясь к салону. — Права, документы на машину. Живо.
Лера повернулась к нему, напустив на лицо максимально невинное, даже слегка испуганное выражение — такое идеальное комбо наивной дурочки и человека, у которого сейчас случится истерика. Она даже слегка дрожащими пальцами принялась шарить по карманам олимпийки.
— Ой, здравствуйте... Товарищ командир, извините пожалуйста! — залепетала она голосом, в котором слышалось ровно столько паники, сколько нужно для правдоподобности. — Мы это... мы вообще случайно!
— Чего «случайно»? — подозрительно прищурился мент, заглядывая в салон и оценивающе оглядывая пацанов на заднем сиденье, которые старательно делали вид, что они просто спят или очень увлечены разглядыванием обивки потолка. — Документы давай, я тебе говорю. Чья тачка?
— Дядина... То есть, папина! — поправила себя Лера, делая испуганные глаза. — Мы из Казани едем, к бабушке в деревню, в гости... То есть, на каникулы! А папа сказал: «Возьмите машину, поезжайте, проветритесь». А я первый год за рулем, еще путаюсь, педали перепутала, вот и занесло... Извините ради бога, мы больше не будем!
Инспектор скептически посмотрел на нее, потом перевел взгляд на вишневый кузов и новенькие номера, которые пахло еще свежей краской. Четкого криминала на лбу у них написано не было, но менты на трассах жопой чувствовали любую фальшь.
— Папина, говоришь? — протянул он, засунув руки в карманы бушлата. — А доверенность где? Или страховка? Выглядишь ты, девочка, наотмашь не так, будто тебе папа тачку за двадцать тысяч баксов доверять станет. Вылазь из-за руля давай, пройдем в вагончик, пробивать будем, кто вы и откуда.
Сердце у Леры пропустило удар. Если он сейчас полезет проверять вин-код или пробьет номера по базе — пиздец придет незамедлительно. Никаких «папиных» документов у нее, естественно, не было, а угон вскроется за пять минут.
И в этот момент на помощь пришел Ярик, который до этого сидел тише воды ниже травы.
Он резко наклонился между передними сиденьями, брякнув в салон какую-то пластиковую канистру, и громко, с наигранным отчаянием перебил мента:
— Ой, командир, да какая доверенность, честное слово! Мы же местные, почти! Мы тут за поворотом у обочины заглохли два часа назад, бензин кончился в ноль, эта дура за рулем всю ночь топила как ненормальная! Мы замерзли, как цуцики, жрать хотим, а вы тут про документы... Войдите в положение, ну! Мы же свои.
Мент раздраженно отвлекся на Ярика:
— Ты мне зубы не заговаривай, сопля! Вылазьте все из машины, я сказал! Руки на капот! - делать было нечего, они вылезли с машины, Лера стала к капоту, и поставила на него руки, а мент, уебан, начал ей жопу лапать сквозь ткань спортивных штанов Адидас, с тремя голубыми полосками.
— дорогая, давай может мирно вопрос решим - он ухмыльнулся так оквратительно, как последний педик. Лера наконец вышла с образа дурочки, потому-что терпеть она не собирается. Сначала делалась что ниче не замечает, но стоило ему сказать:
— ну че ты молчишь, а?? Я знаю ты этого хочешь..) - и с локте ему в харю прилетело. Потом еще пару ударов, а дальше, правило - «лежачего не бьем». Пацаны сразу очухались, и на второго, он и сказать ничего не успел. Мда, с ментами еще не дрались. Потом, пистолет. Стреляли, суки. Все таки на них понятия не должны действовать походу.