Сестра Люпина

Поле для квиддича в тот день будто решило сыграть свою партию: ветер метался между трибунами, срывая с них выкрики болельщиков и швыряя их прямо в уши игрокам, а небо висело низко, серое и плотное, как натянутый парус. Но Эйлин не замечала ни ветра, ни неба — она видела только линии: траекторию полёта квоффла, угол виража, прорезь между двумя когтевранцами, которая вот-вот закроется.

Рядом, стискивая рукоять метлы, летел Флетчер. После той истории с узорами они не стали закадычными друзьями, но и врагами быть перестали. Теперь между ними существовала странная, почти молчаливая договорённость: на поле они — охотники, и этого достаточно.

— Держи левый фланг! — крикнул он, и Эйлин кивнула, не тратя время на слова.

Мадам Хуч дала свисток, и мир схлопнулся до трёх вещей: мяча, ветра и необходимости быть быстрее.

Квоффл взлетел, красный и тяжёлый, будто налитый свинцом, и тут же был перехвачен когтевранским охотником — той самой девушкой с серебристыми косичками, о которой все говорили, что она читает поле, как открытую книгу. Она рванула вперёд, изящно уходя от загонщиков, и трибуны взорвались криками.

Эйлин метнулась следом, чувствуя, как воздух сопротивляется, как будто сам хочет удержать её на месте. Но она знала этот воздух теперь — знала, где он плотнее, где даёт слабину. Она срезала угол, уходя вниз, потом резко рванула вверх, и в тот миг, когда когтевранка уже собиралась сделать бросок, Эйлин оказалась ровно там, где нужно.

Её рука мелькнула, пальцы сомкнулись на мяче — и квоффл перешёл к Гриффиндору.

— Да! — выдохнул Флетчер, вылетая из-за её плеча. — Теперь давай!

Они понеслись вперёд, плечом к плечу, будто кто-то связал их невидимой нитью. Эйлин видела, как Флетчер чуть наклоняет корпус, как он рассчитывает каждый рывок — не ради красоты, а ради точности. И она подстраивалась под него, не пытаясь перетянуть одеяло на себя.

Пас. Мяч летит по дуге, Флетчер ловит его на лету, делает резкий вираж, уходит от бладжера, который со свистом проносится в сантиметре от его плеча, и… бросок.

Кольцо Когтеврана вспыхивает красным — очко!

Трибуны взревели, и на секунду даже ветер будто стих, прислушиваясь к этому рёву.

Но Когтевран не сдавался. Их ловец, юркий и быстрый, как молния, уже кружил над полем, высматривая снитч, а охотники снова взяли мяч и понеслись в контратаку. Эйлин снова была в гуще событий: она отбивала, уклонялась, предсказывала движения соперников так, будто читала их мысли.

И тут случилось то, ради чего она столько тренировалась.

Она увидела прорезь — узкую, почти незаметную, между двумя когтевранскими охотниками. И вместо того чтобы пытаться прорваться сквозь них, она сделала то, чему её учил Билл: не быть звездой, быть шестерёнкой.

Эйлин резко ушла вниз, будто сдаваясь, и когтевранцы купились на этот манёвр. Они рванули за ней, уверенные, что добыча у них в руках. А в этот момент Флетчер, оставшийся наверху, поймал пас от вратаря и рванул к кольцам.

Эйлин взмыла вверх, отвлекая на себя внимание, и Флетчер бросил.

Ещё одно очко.

Счёт становился опасным для Когтеврана.

А потом в игру вступил снитч. Ловец Когтеврана рванул вниз, вытянув руку, будто уже чувствовал холодный металл в пальцах. Но тут из ниоткуда вынырнул гриффиндорский ловец — тот самый парень, который на тренировках вечно жаловался, что у него «глаза сзади не растут», а теперь летел так, будто за ним гнался сам дементор.

Он нырнул, вытянулся, и его пальцы сомкнулись вокруг крошечного золотого мячика.

Свисток мадам Хуч прозвучал как гром.

Гриффиндор выиграл.

На секунду поле замерло, а потом взорвалось. Болельщики на трибунах вскакивали, кричали, махали шарфами, кто-то даже пытался запустить фейерверк, но его тут же погасил строгий взгляд профессора Флитвика.

Эйлин зависла в воздухе, чувствуя, как дрожат руки и как бешено колотится сердце. Она посмотрела на Флетчера, который завис рядом, и впервые за долгое время они улыбнулись друг другу — не натянуто, не из вежливости, а искренне.

— Неплохо, — крикнул он, перекрывая шум.

— Для первокурсницы? — усмехнулась она.

— Просто неплохо, — фыркнул он. — Без скидок.

Они опустились на землю, и тут их накрыла волна: Оливер, Дора, Перси — все они неслись к ним, крича, смеясь, толкаясь. Дора чуть не сбила Эйлин с ног, обняв так крепко, что у той хрустнули рёбра.

— Ты была невероятна! — визжала она. — Ты видела, как ты ушла вниз? Это было как… как танец!

Перси, хоть и пытался сохранять достоинство, не смог сдержать улыбку.

— Я вёл журнал, — пробормотал он, вытаскивая из кармана потрёпанный блокнот. — И знаешь, что я там записал сегодня? «День, когда я почти не волновался». Почти.

Эйлин рассмеялась, и этот смех был лёгким, свободным, будто с неё свалился груз, который она носила с самого первого дня в Хогвартсе.

Профессор Макгонагалл стояла чуть в стороне, скрестив руки на груди. Её лицо оставалось строгим, но в глазах мелькнуло что-то тёплое — то самое одобрение, которое стоило дороже любых аплодисментов.

Когда толпа немного рассеялась, она подошла к Эйлин.

— Вы не искали славы, — тихо сказала она. — Вы искали способа быть полезной. И нашли. Это и есть настоящий охотник.

Эйлин кивнула, не зная, что сказать. Слова вдруг стали лишними.

Позже, когда эйфория немного улеглась, они сидели в общей гостиной, окружённые восторженными первокурсниками, которые смотрели на них так, будто они только что покорили не Когтевран, а саму магию.

Дора, развалившись в кресле, крутила в пальцах палочку и хитро улыбалась.

— Знаешь, — сказала она, — я тут подумала. Может, нам не нужны заклинания, чтобы оставлять след. Может, достаточно просто быть такими, какими мы есть.

Эйлин посмотрела на свои руки, всё ещё слегка дрожащие после матча, и улыбнулась.

— Может быть, — согласилась она. — Но если вдруг понадобится что-то розовое и дерзкое… я знаю, где лежит книга.

Все рассмеялись, и этот смех звучал как музыка — тёплая, живая, настоящая.

А за окном, над башнями Хогвартса, зажигались звёзды. И Эйлин знала: это только начало. Впереди было ещё много матчей, много ошибок, много побед. Но теперь она была не просто девочкой, которая хотела защитить любимых «Гарпий». Теперь она была охотником. Частью команды. И этого было достаточно.