Осколки серебра

Жесткие пальцы Драко сжались на твоих запястьях мертвой хваткой. Рывок был настолько сильным, что ты даже не успела вскрикнуть, как оказалась втиснута в ледяную каменную нишу, скрытую за тяжелым пыльным гобеленом. Бальное платье с тихим шуршанием прижалось к камню, а перед глазами оказалась расстегнутая у ворота белая рубашка Малфоя.

От него пахло дорогим парфюмом, терпким огневиски и той опасной, грозовой энергетикой, от которой у тебя перехватывало дыхание. Его лицо было мертвенно-бледным, а серые глаза в полумраке ниши горели безумным, первобытным огнем.

— С ума сошел?! Отпусти меня! — тяжело дыша, выдохнула ты. Ты попыталась дернуть руками, но Драко мгновенно перехватил оба твоих запястья одной рукой, вздернул их над твоей головой и намертво зафиксировал, прижав к стене.

— Отпустить? — его голос звучал как низкий, вибрирующий от ярости рокот. Он навалился на тебя всем телом, лишая возможности сделать даже вдох. — Чтобы ты вернулась к этому гриффиндорскому ублюдку? Чтобы он снова пускал на тебя слюни?

Малфой не стал слушать твой ответ. Он резко подался вперед, заставляя тебя замолчать. Но это был не поцелуй. Он спустился к твоей шее, жадно и грубо впиваясь губами в нежную кожу, открытую вырезом платья. Драко оставлял резкие, болезненные засосы на твоих ключицах, сминая кожу зубами так сильно, что ты сорвалась на глухой, рваный стон.

— Хватит… Драко, пусти меня, пожалуйста! Нас увидят! Прекрати! — ты лихорадочно крутила головой, пытаясь увернуться от его горячих губ, но он только сильнее вжимался в твое тело, заставляя тебя прогибаться в пояснице. Его дыхание обжигало кожу.

— Пусть видят. Мне плевать, — лихорадочно шептал он прямо тебе в шею, продолжая выжигать на ней свои отметины. Его поцелуи становились все более властными и эгоистичными. — Ты моя, слышишь? Только моя. Никто больше не прикоснется к тебе.

Ярость внутри тебя вспыхнула с новой силой. Понимание того, что он делает это из эгоизма, из пугающего собственнического безумия, заставило тебя перейти на оскорбления.

— Ты больной, Малфой! Псих! Трус! — выкрикнула ты ему в лицо, когда он на секунду отстранился, чтобы глотнуть воздуха. — Ублюдок, отпусти меня! Ты просто эгоистичная тварь, которая...

— Заткнись! — Драко сорвался. Он повысил на тебя голос, оглушая своим яростным, сорванным криком в узком пространстве ниши. Его буквально трясло от удушающей ревности и напряжения. — Замолчи, Гриффиндорка! Думаешь, я буду спокойно смотреть, как он лапает тебя?! Как целует твое лицо?!

Ты снова начала отчаянно вырываться, дергая руками и пытаясь ударить его коленями, чтобы выбить из него спесь. Но Малфою это надоело. Действуя на чистых инстинктах и превосходящей физической силе, он резко перехватил тебя под бедра, с легкостью подкинул вверх и заставил тебя сесть на него, прижимая к стене.

От неожиданности ты судорожно вздохнула и, чтобы не упасть, рефлекторно обвила его талию ногами, намертво сжимая бедра вокруг его бедер. Теперь ты была полностью во власти его тела, чувствуя каждое движение его напряженных мышц.

Драко даже не подумал остановиться. Наоборот, такое положение дало ему полную свободу. Издав глухой рык, он снова впился в твою шею, продолжая оставлять грубые, жадные засосы. Его руки крепко держали тебя за ягодицы и бедра, вжимая твой таз в себя, пока его губы лихорадочно поднимались выше — к твоей челюсти и мочке уха, заставляя тебя задыхаться от этой яростной, запретной страсти.

Ты отчаянно бьёшься в его руках, пытаясь вывернуть запястья, но Малфой лишь сильнее вдавливает твоё тело в каменную кладку. Острая грань его пряжки и жёсткая ткань парадной мантии врезаются в твои бёдра.

— Прекрати… Драко, пусти меня, мне больно! — срываясь на хриплый шёпот, умоляешь ты, когда его зубы слишком резко смыкаются на нежной коже у основания шеи.

Малфой на секунду замирает, но не отпускает. Его рваное, обжигающее дыхание опаляет твоё ухо, а пальцы сжимают твои переплетённые ноги с такой силой, что на коже точно останутся багровые отпечатки.

— Больно? — его голос срывается на опасный, безумный шёпот, в котором клокочет чистая, ядовитая ревность. — А мне, думаешь, не больно?! Мне каково было смотреть, как этот придурок Маклагген лапает тебя на глазах у всей школы? Как он касался твоей щеки, пока ты ему улыбалась?!

Он словно слепнет от собственной ярости. Драко резко подаётся вперёд, и его губы снова накрывают твою кожу, но теперь его прикосновения становятся ещё агрессивнее и требовательнее. Он намеренно кусает тебя сильнее, глубоко впиваясь в ключицы и сминая зубами чувствительные участки кожи, заставляя тебя болезненно выгибаться в его руках.

— Дра-а-ко… ах! Перестань… — твои всхлипы и слова начинают лихорадочно путаться.

Из-за того, что его горячий язык резко мажет по сверхчувствительной коже за ухом и вдоль шеи, а зубы то сильно зажимают, то резко отпускают плоть, по твоему телу крупной дрожью пробегает волна судорожного, смешанного чувства. Из горла вырываются рваные, прерывистые стоны, в которых острая, ощутимая боль мгновенно смешивается со слабой, невыносимой щекоткой от его лихорадочных, быстрых мазков губами. Ты отчаянно крутишь головой, задыхаясь то ли от резких укусов, то ли от этого щекочущего, сводящего с ума контраста, пока Малфой продолжает яростно выжигать на тебе свои клейма.