сломанные судьбы // Принц

– Прибыли, встаем, выходим. – прозвучало от офицеров, сидящих в кузове.

Разомкнув веки, Дина даже не поняла, куда приехали. А потом увидела прекраснейший вид на горы и реку.

Там было холодно. Ребятам сразу выдали телогрейки и полотенца. Выстроявшись в ряд, к детям подошел мужчина лет тридцати.

На вид ухоженный, аккуратные усы, брови.

– Меня дядей Пашей зовите. – Павел улыбнулся, поправив шапку ушанку на голове у одного из парней.

– В баню отправляйтесь. Девушка первая. Остальные за мной. – далее, мужчина лысый, седой. Не особо разговорчивый, тихий.

В руки сунули хозяйское мыло с рваным куском ткани, что-то похожее на мочалку. Ну и инвентарь.

Зайдя в скромное здание, в лицо сразу ударил теплый, даже горячий воздух. Баню, видимо, с ночи топили.

Пахло там не очень. Пыльно, где-то валяются бутылки из под алкоголя, обвертки конфет "РотФронт"

Закрыв деревянную дверь на еле держайщийся замочек, Дина зашла во внутрь, раздетая.

***

Намывший, кожа скрипела. Чтобы сразу не околединеть в предбаннике, Диана оделась сразу внутри. Да, жарко, но не холодно.

На ней красовалась белая, немного обтягивающая, рубашка. Обычные, широкие, плотнотканевые брюки и телогрейка сверху.

Мокрые волосы спрятались под шапку. Какова вероятность, что Соловьева заболеет к завтрашнему дню? Большая.

У Дианы с детства иммунитет слабый. Чуть что, так сразу болеет. Ветрянкой два раза болела, хотели ее избрать для дальнейших опытов, благо сбежала.

Но из потока мыслей и воспоминаний выбила толпа орущих парней, забежавших в баню. Соловьева даже понять ничего не успела, как ее быстро поставили на ноги, схватив за под мышки.

Были слышны и оры и маты, обзывательства и звуки железных тазиков. Быстро выбежав из бани, Диана присела на стог сена, стоявщий где-то недалеко от самого лагеря.

Спустя некоторое время на полигоне началась "война". Пол сотни мальчишек кричали, дрались, били друг друга.

А главное – кто в чем. Кто-то без верха, кто-то в одном лишь, замотанном на поясе, полотенце. Дрались даже взрослые.

Однако пару ребят отличились. Диана и еще два друга: один рыпался и кричал, что-то на подобии "отпусти". А другой держал так, словно цепь.

Соловьева лишь стояла рядом и прожигала взглядом каждого, кто дрался. Да, есть и симпатичные. Но тут никакой любви не будет. Все равно сдохнут из-за пули. Ведь они – пушечное мясо, не более.

– Слышьте, пацаны, а че тут девка делает? – драка резко прекратилась. Все уставились на Соловьеву с высокоподнятой головой.

Та смутилась, отошла чуть назад.

– Вам какое дело? – вякнула Диана. – Идите, дальше деритесь. – добавила она.

– Ты че, страх потеряла так базарить? – самый смелый из этой толпы вышел вперед, сложив руки на груди.

Соловьева чувствовала, как от злости закипает кровь. Жилка под ухом все больше пульсирует.

Диана обернулась, в поисках надежды. Но никто не встревал, даже наоборот, шептались и отходили.

– Че молчишь, кошечка? – парень стал подходить ближе. Но Соловьева как стояла, так и стоит, не сдвинувшись.

– Нахуй пошел.

– Че?

– Че слышал! – и дала газу. Первым делом выстроила план. Сначала за два огромных здания, похожих на столовую, после – две бани, а на последок 2 маленьких казармы.

Дыхание с каждым разом становилось все быстрее и быстрее. За ней бежало около десяти самых смелых парней. Остальные наблюдали за этим шоу.

Она прошлась некой змейкой. Удивительно, как адреналин управляет ей. Спряталась она в открытый погреб какого-то здания, над которым были отчетливы слышны голоса мужчин.

– Что же мы, на войну их пустим? Им шестнадцати даже нет! – в погребе было темно и влажно. Споткнувшись об какую-то банку, Соловьева сругнулась.

– Их нам отправили сюда, чтобы убить. Они сволочи! А вы их пожалеть хотите. – голос того лысого дядьки. Вот подлюга.

– Антон, успокойся. Это же дети. – более знакомый голос дяди Паши перебил начальника.

– Дети, не дети. Какая разница. – прозвучало тише.

Из подслушивания вывел звук возле входа в погреб. Затаив дыхание, Диана спряталась за стенку, которую сама не видела.

– Плохая нычка, Соловьева. – кто это? Голос молодой, где-то она его уже слышала.

Еле видимое лицо показалось в погребе. Тот темно-русый мальчик, что заступился за нее в части.

– Тебя волнует? Другого выхода не было. – смутилась дева. – Иди куда шел.

– Я к тебе и шел. – Соловьева, заметив ухмылку на лице у парня, отошла.

– Пошел ты. – громко цокнув, вышла, пожмурившись от яркого света солнца.

«Ну и наглый он»