Дети Пламени и Света

🔥 Внимание, дорогие читатели! В этой главе Брианна и Винсент решили, что им нужно немного больше тепла, которое настигнет их в конце главы 😉 Если вы не готовы к горячим сценам — просто пропустите часть с ***. Остальных ждёт... ну вы поняли. 

От лица Брианны.

Я проснулась от того, что мне было жарко. 

Нет, не просто жарко — невыносимо жарко. Одеяло казалось лишним, воздух — душным. Я села на кровати и провела рукой по лицу. Кожа горела. Внутри всё кипело, и я чувствовала, как где-то внизу живота пульсирует странное, тянущее тепло. 

— Что за... — прошептала я. 

Я встала и подошла к окну. Ночь была тёмной, но луна светила ярко. Полнолуние было через пару дней. Обычно я чувствовала его приближение, но сейчас всё было иначе. Сильнее. Острее. 

Я закрыла глаза и попыталась успокоиться. Не получалось. 

Оглядевшись, я посмотрела на девочек — они все мирно спали. Вдруг тянущее тепло превратилось в боль, заставив меня вздрогнуть и потянуться к животу. Прислушиваясь к своему организму, я почувствовала, что что-то изменилось. 

Блин. Пожалуйста, только бы не то, о чём я думаю. 

Кое-как добравшись до ванной, я учуяла кровь. Проблема была в том, что я не понимала, чья она, потому что во время течки инстинкты давали некий сбой. Ну, или это только у меня, я не знаю. Но мама сказала, что всё нормально и у каждого по-своему. Вроде как у нас это семейное. 

Нужно будет соорудить себе гнездышко, свернуться калачиком и спокойно умирать от боли дальше. 

Всё бы хорошо, но крови у меня так и не было — значит, это у кого-то другого. А это немного успокаивает: до течки есть время, и я смогу успокоиться и подготовиться. 

От боли в животе мне захотелось плакать. И почему я не могу поплакать? Тем более я одна в ванной и могу себе это позволить. Слёзы текли, живот болел, и похоже, я отсюда не сдвинусь больше. 

Вдруг послышались шорохи, и дверную ручку в ванной потянули. 

— Бри, открой, пожалуйста, меня сейчас вырвет. БЫСТРЕЕ! — Я кое-как дотянулась до ручки, и Кассандру вырвало. Рвало её кровью — наверное, потому что ничего другого она не ест и не пьёт. 

— Кассандра, ты как? — прохрипела я. 

— Всё... — слышались рвотные позывы. — Плохо... 

Она умылась и села рядом со мной. 

— О боже мой, ты плачешь?! Что случилось? Ты говори, а я пойду ещё немного блевану... 

Не успела она договорить, как её вырвало снова. 

— У меня живот болит, — всхлипнула я. 

— А как же... буэ... регенерация? — говорила она сквозь позывы рвоты. 

— Это из-за течки... 

— Точно. Сейчас какой календарь? — спросила она, умываясь. 

— Эм... лунный? 

— Тогда теперь всё понятно... — прошептала она. 

Я учуяла её кровь — наверное, я поняла это, потому что заметила пятно на её ночнушке. 

— Кассандра... у тебя там... 

— Что? Паук?! — пискнула она, готовая уже кричать. 

— Нет, нет. Кровь. 

Кассандра согнулась, видимо тоже от боли, и села рядом со мной. 

— Эти кровавые дни... — простонала она, обнимая меня. — Сделай что-нибудь, Бри, пожалуйста, меня тошнит от стольких запахов крови... но твоя пахнет хорошо. Ты не против, если я буду... 

— Нет, — ответила я. — Поможешь добраться до кровати? 

— О... да. Конечно. 

Мы легли в мою кровать и спали вместе, обняв друг друга. Я плакала, а Кассандра прижималась ко мне ближе, утыкаясь в мою шею. Когда ей становилось плохо, она принюхивалась ко мне. Так мы и заснули. 

Перед сном я думала о Винсенте. Меня переполняли странные эмоции насчёт него, но я всё же их остановила — и это было сложно. А то вдруг проснётся. 

Ночью я просыпалась от того, что лежавшая рядом со мной Кассандра всё время ворочалась. Боль вроде бы угасала, но это было не так. Может, спросить у сестры Ланселота? Я знаю, что он не нравится Винсенту, но это не мешает мне общаться с ним. Его ревность безпочвена, и я устала себе это повторять. 

Утром меня разбудила Кассандра, убегая в туалет — видимо, ей всё ещё плохо. Хотя мне не лучше. Крови стало больше, но сегодня я её почти не ощущала. Видимо, всё уже слишком близко. 

— Серафина, ты в порядке? — спросила Серу Аурелия. 

— Нет, — ответила та. — Мне кажется, нет. У меня месячные, и всё болит, особенно крылья, и спину ломит. Я не могу встать, и я уверена, что испачкала постель и... 

Она всхлипнула. Бедняжка. Нам всем было тяжело, и я поняла, что у всех нас начались те самые дни. 

— Мне... мне нужен лёд, — сказала Аурелия. — И так как мне пока что лучше всех, пойду-ка я отпрошу всех нас. И я возьму, пожалуй, побольше закладок( по нашему прокладки). — Ты как, Бри? Отдать тебе мои подушки? 

Она уже знала, что я буду вить гнездышко. 

Я лишь кивнула. 

Аурелия ушла. Мы помогли друг другу привести себя в порядок и сидели, извиваясь от боли. И да, у меня теперь точно началась течка. Я испачкала свои любимые штаны и даже поплакала немного. 

«Вишенка, с тобой всё нормально?» — спросил Винсент в моих мыслях. 

Но я не ответила ему, потому что уже отключалась от зелья, которое принесла нам Аурелия. В этот момент мы любили её чуточку больше, чем обычно. А потом и она слегла и нашла лёд, потому что иначе она просто сгорит изнутри, в то время как мы с Серафиной пытались получить хоть капельку больше тепла, чем обычно. 

Я уснула со смешанными эмоциями и в очень мягком гнездышке, свернувшись в комочек. 

Меня вновь разбудили звуки открывающейся двери. Это были Финн и Джет. 

— Выйдите отсюда! Не видите — мне плохо! А от вас ещё кровью вашей воняет! Вы два олуха! — закричала Кассандра. 

— И чего вы здесь стоите?! Вы не расслышали или что?! Вон! — завопила Аурелия. 

— Так, Джет, ход красный. У них... — не успел он договорить, как в него попала подушкой Серафина. 

— Заткнись, Финн! И просто уйди! И без вас тошно! — сказала Серафина. 

Не знаю почему, но мне вдруг стало их жаль, и я начала плакать. Кассандра ушла блевать, Аурелия с Серафиной — кто как: Сера начала плакать вместе со мной, а Аурелия всё ещё спорила с ними. 

— Девочки, у вас точно не биполярка? — спросил Финн. 

— Нет! — рявкнули мы хором. 

Они вышли, как только из ванной вышла Кассандра и увидела что они всё ещё здесь. 

— Они уже надоели, всё время сюда суются! Чего им не хватает? Бри, пожалуйста, мне нужна твоя кровь, — сказала Кассандра. 

Мне вспомнился случай с Малкольмом, как тот высасывал мою кровь. Слёзы не останавливались, голова начинала кружиться, и от этого становилось противно, и меня сейчас саму вырвет. 

— Бри, прости, если я... я не это имела в виду, — сказала Кассандра, но я её не слышала. 

— Всё хорошо, не волнуйся, — успокаивала я их. 

Время уже было обеденное, и нужно было бы пойти в столовую, но, по-моему, мы бы туда не добрались. Поэтому Фрея принесла нам кое-что, и узнала она о наших днях от Джета. Но тем не менее, спасибо ей. 

А потом всё началось с того, что Серафина уронила чашку. Она просто хотела взять её, но руки дрожали, и чашка упала на пол, разбившись вдребезги. 

— Простите, — прошептала она, и слёзы потекли по её щекам. — Я не хотела. Я просто... 

— Ничего страшного, — сказала Аурелия. — Я уберу. 

— Нет, не нужно, — сказала я. — Я уберу. 

— Я же сказала — я уберу! — рявкнула Аурелия. 

— Не ори на меня! — рявкнула я в ответ. 

— Это я ору?! Это ты орёшь, как ненормальная! 

— Не ору я! 

— Вообще-то орёшь! 

— Заткнитесь обе! — заорала Кассандра. — Вы меня раздражаете! 

— А ты нас нет, что ли?! — сказала я. 

— Я? 

— Да, ты! 

Серафина заплакала ещё сильнее. 

— Послушайте, давайте все... — начала было она. 

— Замолчи, Сера! — рявкнули мы на неё. 

— То есть теперь вы на меня переключились?! Отлично! Я виновата, я и уберу! — вдруг начала кричать на нас Серафина. 

Мы поначалу остолбенели, но затем наши крики продолжились. 

И как вдруг дверь в комнату открылась, и вошли наследники. 

— Что здесь происходит? — первым рот открыл Кассиэль, и было видно, что они сейчас все немного ошарашены увиденным. 

— Ничего. Просто выйдите и закройте дверь с обратной стороны! — рявкнула я. 

— Вишенка, что за дела? Тебе... 

— Да, мне ужасно плохо, живот болит, спина и ещё много чего, как ты мог почувствовать. Так что будь добр, убирайся! — наорала я на Винсента. 

Прости, конечно, Винсент, но вы выбрали неудачный момент для разговоров. 

— И чего вы встали? Вас это не касается, что ли? На выход! Все четверо! — подтвердила мои слова Кассандра. 

— Что это с вами? — начал было говорить Скайл. 

— Не твоё дело! — отвечала Кассандра. 

— Ангелочек, ты... — начал было Кассиэль. 

— На выход, Ромео, или тебе нужно особое приглашение? — встрял между ними Кассандра. 

— Но она плачет! — рявкнул уже он на нас. 

С горем пополам мы их выпроводили. Убрав вчетвером осколки, мы легли кто куда. А Кассандра вообще ушла в лес, подальше от запахов крови. Скор который натерпелся с нами всего, остался с Серафиной. И теперь он нежится с ней в кровати, её он очень любит. 

Позже я уже начинала жалеть о том, что мы их прогнали, потому что Винсента я ведь и вправду люблю. Тогда почему у меня такая реакция? Думала я, как живот опять скрутило в болезненный узел. 

«Вишенка, пожалуйста, давай поговорим», — услышала я в голове голос Винсента, а если точнее — его мысли. 

Я закусила губу. Я слышала его. Конечно, я слышала. Я всегда его слышала. Но сейчас я не хотела отвечать. 

«Я знаю, что ты слышишь меня, — сказал он. — Пожалуйста, не молчи». 

Я почувствовала, как слёзы снова подступают к глазам. 

«Я не хочу говорить с тобой», — ответила я мысленно. 

«Почему?» 

«Потому что я зла. Потому что я наорала на тебя. И потому что я не хочу, чтобы ты видел меня такой». 

«Я уже видел тебя всякой, — сказал он. — И я всё равно люблю тебя». 

«Это другое». 

«Это не другое. Это ты. И я люблю тебя». 

Я почувствовала, как сердце сжимается от его слов. 

«Винсент...» 

«Я здесь. Я рядом. Даже если ты не хочешь меня видеть. Я буду ждать». 

Я закрыла глаза и позволила слезам течь. 

«Мне больно...» 

«Я знаю, вишенка, и сейчас я пытаюсь облегчить тебе боль. Я сразу всё понял, как только почуял вашу кровь. У вас месячные. И дальше мы встретили Финна и Джета, они нам тоже всё рассказали. Не переживай, я ненадолго. Я узнаю всё и вернусь. Но помни: я и так всегда с тобой». 

Винсент и правда сделал так, что живот не болел. Видимо, он забрал всю боль полностью. Я даже не заметила, как опять заснула. Во время течки меня клонит в сон из-за моего гнездышка и удобного места. 

Когда я проснулась, боль снова была ощутима. В комнате я увидела Ланселота. Он высокий, с добрыми глазами и намерениями. В руках у него — корзинка с ягодами и чаем. 

— Бри, я слышал, тебе плохо, — говорит он. — Моя мама всегда говорила, что чай с малиной помогает от боли. Я принёс тебе. 

Боже, я ему сейчас так благодарна, как раз хотела съесть ягоды. 

— Спасибо, Ланселот. Ты не обязан был. 

— Ты член стаи. Мы заботимся друг о друге, — он ставит корзинку на стол и поворачивается ко мне. — Как ты себя чувствуешь? 

— Паршиво, — честно отвечаю ему я. — Но это пройдёт. 

— Надеюсь. Я уверен, ты справишься, просто тебе нужно немного помочь. 

Он улыбается. В этот момент в комнату внезапно входит Винсент. Увидев Ланселота, он застывает. 

— А ты здесь что делаешь? — спрашивает он с металлическими нотками в голосе. 

— Пришёл проведать Бри, — спокойно отвечает Ланселот. 

— Бри? Серьёзно? Вы уже НАСТОЛЬКО близки? Отошёл от неё и не смей приближаться к МОЕЙ ПАРЕ! — говорит Винсент, подходя ближе ко мне. 

— Я знаю, что вы пара, ясно? Я просто переживаю за Бри, вот и всё. И тебе не о чем беспокоиться, мы просто друзья, — говорит Ланселот, не отводя взгляда. 

— Винсент, успокойся, он говорит правду. Спасибо, Ланс, но тебе правда не стоило. 

— Пустяки, мне не сложно. 

Я на себе ощущала ревность Винсента. Не успела я среагировать, как Винсент поднял меня на руки с кровати. 

— Винсент, ты что творишь!? 

— Уношу тебя к себе. Я соорудил для тебя гнездышко получше твоего, и мне Скайл кое-что рассказал про течку, так что сейчас я буду облегчать тебе жизнь. Спасибо, конечно, «Ланс», но ягоды и чай можешь оставить себе, а мы уходим. 

«Прости», — лишь прошептала я Лансу перед уходом. Живот начал жутко болеть, но и терпеть то, что Винсент отнесёт меня в комнату, мне не нужно. 

Винсент нёс меня по коридору, и я чувствовала, как его руки дрожат. Не от страха — от злости. Он всё ещё кипел после встречи с Ланселотом. 

— Ты мог быть добрее, — прошептала я, прижимаясь к его груди. 

— Я был добр, — ответил он сквозь зубы. — Я не убил его. 

— Винсент! 

— Что? Он смотрел на тебя так, будто ты его пара. Я не мог этого вынести. 

— Он просто друг. 

— Я знаю, — сказал он, и его голос смягчился. — Но я не могу контролировать это, когда дело касается тебя. 

Я хотела ответить, но живот снова скрутило, и я застонала. 

— Тихо, вишенка, — сказал он, прижимая меня крепче. — Мы почти пришли. 

Он открыл дверь, и я увидела это. 

Гнездышко. 

Он соорудил его из подушек, одеял и мягких тканей. Всё было устроено так, чтобы мне было удобно — подушки поддерживали спину, одеяла согревали, а свет был приглушён. Рядом стоял столик с водой и фруктами. 

Я смотрела на это и не могла поверить своим глазам. 

— Ты... ты всё это сделал? — спросила я. 

— Да, — сказал он, укладывая меня на подушки. — Финн и Джет рассказали, что тебе нужно. Я хотел, чтобы тебе было хорошо. А ещё Скайл рассказал, что у оборотней течка проходит легче с парами, но я не знаю, сработает ли это, потому что я вампир, а насчёт этого мы не нашли никакой информации и... 

Было видно, как он немного волновался. Он был таким растерянным сейчас, прямо как котёнок. Не удержавшись, я поцеловала его, совсем невесомо и можно сказать просто чмокнула в губы, но он не дал мне отстраниться и, схватив моё лицо ладонями, притянул ближе к себе, так что я забралась к нему на колени. Он начал есть меня и в прямом смысле пожирал меня, углубляя поцелуй ещё больше. Наши языки сплетались, я невольно застонала ему в рот и отстранилась от нехватки воздуха. 

Внезапное возбуждение нагрянуло на меня, не знаю почему. Я бы могла сказать, что это от Винсента и в какой-то степени это было так, но думаю, большинство всё же было моим. 

— Винсент... 

— Тшш, — сказал он, поглаживая мои бёдра. — Тебе нужно отдыхать, прости, я был слишком напорист, вишенка. Ложись со мной в моё гнездышко. 

Он аккуратно уложил меня и лёг рядом. 

Я прижалась к нему, и он обнял меня. 

— Что со мной происходит? — спросила я. 

— Это просто возбуждение, вишенка. Ты настолько меня любишь, что тебе меня мало и ты тоже хочешь меня трахнуть, как и я тебя, — сказал он, после чего я почувствовала, как мои щёки заливаются краской, и ударила его в плечо. — И остановился я потому, что ты ещё не готова и у тебя течка, а я не настолько придурок и я не хочу, чтобы ты страдала, потому что я тебя люблю. 

Я чувствовала, как его руки гладят меня по спине. Затем одна ладонь опустилась к моему животу и, приподняв ткань, Винсент коснулся моего оголённого живота. Мурашки побежали по коже от такого контакта. Насколько я знаю, вампиры холодные, но он почему-то был тёплым, и я застонала от блаженства, не удержавшись, потому что боль постепенно утихала. 

— Ты забрал мою боль, — сказала я. 

— Да, — сказал он. — И я буду забирать её каждый раз, когда тебе будет плохо. 

— Ты не должен... 

— Должен, — перебил он. — Ты — моя пара. И я сделаю всё, чтобы ты была счастлива. 

Я подняла голову и посмотрела на него. Его глаза были полны любви. 

— Я люблю тебя, Винсент, — сказала я. 

— Я люблю тебя ещё больше, вишенка, — ответил он. 

Он поцеловал меня в лоб. 

— Спи, — сказал он. — Я буду рядом. 

Я закрыла глаза и почувствовала, как его пальцы переплетаются с моими. Но он также не отпускал руку с моего живота, поглаживая его пальцами. 

Я чувствовала, как его руки дрожат. 

Винсент сидел рядом, сжимая мою ладонь, и я видела, как его глаза темнеют. Не от злости — от желания. Я знала этот взгляд. Он смотрел на меня так, будто я была единственным источником света в тёмной комнате. 

— Винсент, — прошептала я. — Что с тобой? 

— Твоя кровь, — сказал он хрипло. — Я чувствую её. Она пахнет... вишней. И я с трудом сдерживаюсь, я ещё не ел. 

— Тебе тяжело? 

— Невыносимо, — признался он. — Но я справлюсь. Ради тебя. 

Я смотрела на него. Он страдал. Из-за меня. Из-за того, что я была его парой и моя кровь сводила его с ума. 

— Винсент, — сказала я. — Ты можешь прикасаться ко мне. Я не против. В смысле, ты можешь выпить мою кровь. 

Хоть я и сказала это, на самом деле мне было очень страшно, потому что мой первый опыт был не самым лучшим. 

— Нет, — сказал он. — Ты и так страдаешь от боли. Я не хочу... 

— Я хочу, — перебила я. — Всё нормально, — шептала я дрожащим голосом и ненавидела это. 

Он посмотрел на меня. В его глазах боролись желание и страх сделать мне больно. 

— Ты уверена? — спросил он. 

— Абсолютно. 

Он наклонился и поцеловал меня. Нежно, осторожно, как будто я была хрустальной. 

— Я люблю тебя, — прошептал он. 

— Я тоже люблю тебя, — ответила я. 

Он поцеловал меня снова, и его руки скользнули по моему телу. Он гладил меня, и я чувствовала, как боль постепенно утихает. 

Его губы коснулись моей шеи, и я вздохнула. Он будет пить её сейчас? Прошлые раны от зубов Малкольма ещё не до конца отошли, наверняка он всё увидел. 

— Вишенка, а теперь ты скажешь мне правду, и мы оба знаем и чувствуем друг друга. Ты же боишься этого, так ведь? 

Я лишь кивнула, из глаз текли слёзы. Рядом с Винсентом я почему-то плакала гораздо чаще, чем обычно, и раньше я не плакала перед кем-то, но почему-то рядом с Винсентом мне это не было страшно. Страшно показывать свои эмоции. 

— Моя красавица. Моя вишенка. Моя любимая. Перестань плакать, я не сделаю ничего такого, чего ты не хочешь или боишься. Это ты поняла? Всё прекрати. Меня убивают твои слёзы, — шептал мне на ухо Винсент, крепче прижимая к себе. 

Когда я успокоилась, он сказал: 

— Я выпью твою кровь, но немного иным способом. Это будет даже приятно. 

— Ты это о чём? — недоумевала я, и он не давал проникнуть в его мысли! — Винсент, ты что задумал?! 

— Я хочу сделать тебе приятно, — сказал он. — Можно, вишенка? Обещаю, тебе понравится, и твой маленький животик сразу перестанет болеть. И к слову, твой живот, как и ты сама, реально маленький — с мою ладонь размером. Как ты собираешься рожать? Смотря на меня, можно сказать, что ребёнок будет не маленький. Моя мама, к примеру, весьма натерпелась во время меня. 

— Ты хочешь детей? — пискнула я. 

Я не такого ожидала от Винсента, и я ещё не думала об этом. 

— Ну да, мне же нужны наследники. Или ты хочешь оставить Вампиросс без власти? 

Я до сих пор переваривала его слова. Он же сейчас серьёзно? Я даже не знаю, что мне и думать. 

— Расслабься, вишенка, я же не сейчас от тебя этого требую. Но мы не будем заводить детей, если ты этого не хочешь или боишься, хорошо? Ты как-то побледнела. Я тебя напугал? 

— Нет, просто неожиданно. Ты правда хочешь детей? 

— Хочу, но только от тебя. Раньше я об этом не думал, но сейчас хочу маленькую копию тебя — такую же упрямую, умную и красивую маленькую девочку. Но я не говорю, что мы должны это сделать, это просто мои мечты о будущем. И я не давлю на тебя, это твоё тело, а не моё, и рожать будешь ты. И насколько я знаю, это больно, поэтому я уже начинаю в этом сомневаться. Если бы рожал я, всё было бы проще. 

От его слов я улыбнулась и прижалась к нему. 

— Возможно, когда-нибудь. Посмотрим на твоё поведение, Винсент. — он расплылся в довольной улыбке.

— Отлично, но это будет после того, как ты станешь мне женой. А теперь вернёмся к тому, что я голоден, а твой запах сводит с ума. Что будем с этим делать? Ты согласна на моё предложение? 

Я лишь кивнула ему. 

— Обещаешь, что это не больно? 

— Я когда-нибудь тебе врал? 

Нет, не врал... Только сейчас до меня дошло — он ведь всегда сдерживал своё слово, и если и врал, то только в шутку, но ничего серьёзного. 

Он поцеловал меня. Его губы спустились к моей шее, и я почувствовала, как его язык скользит по моей коже. Он был нежным, но настойчивым. 

— Винсент... — прошептала я. 

— Я здесь, — сказал он. — Просто расслабься. 

Я закрыла глаза и позволила ему вести меня. 

Он целовал меня, и я чувствовала, как внутри меня разливается тепло. Его руки гладили мои бёдра, и я чувствовала, как напряжение уходит из моего тела. 

— Ты такая красивая, — прошептал он. 

В моменте я вновь могла слышать его мысли. И поняв, что он собирается делать, я немного испугалась. У меня никогда не было никакого опыта. У меня ведь даже парня не было. Да и Винсент сам по себе достаточно брезгливый. Он начал спускаться всё ниже. 

Закрыв глаза, я отдалась этому моменту. 

Он коснулся губами моего живота, и я вздрогнула. 

— Тшш, — прошептал он. — Всё хорошо. 

Он целовал меня, и я чувствовала, как его язык скользит по моей коже. Он был нежным, но настойчивым, и я чувствовала, как внутри меня разливается тепло. 

Он раздвинул мои ноги и оказался между ними. После того как он опустился ниже, я ощутила его дыхание на моей промежности. 

— Винсент... — прошептала я. 

— Я здесь, — сказал он. — Расслабься. Ох, чёрт, как же ты божественно пахнешь, вишенка! — он зарычал и закатил глаза от блаженства. 

От вида Винсента у меня между ног в животе происходило что-то странное. Но это была уже не боль. А что-то приятное. Он поцеловал мою киску, и я дёрнулась от новых ощущений. Это всегда так? 

— Вишенка, прекрати, блядь, заполнять свою головку всякой ерундой. Ты же помнишь, как на нашей тренировке ты уперлась мне в лицо своей киской? Что тогда, что сейчас — меня всё устраивает, и я просто мечтаю выпить твою кровь. А пить её сейчас из твоей киски ещё блаженней, — говорил он хриплым от возбуждения голосом. Ощущая возбуждение друг друга, нам было тяжело сдерживаться. 

— Винсент... я... ты же знаешь, что у меня никогда ничего не было, да? И я не уверена, что сейчас... — пыталась я что-то ему объяснить, как он снял с меня моё бельё и лизнул мой клитор, отчего я громко вскрикнула. 

Подняв немного голову, я увидела, что весь его рот был в крови, и это выглядело почему-то очень возбуждающе. 

— Нет, Винсент, там же... это же наверняка неприятно, да и ты тоже брезгливый, так что не нужно, — я схватила его за волосы и потянула за них, пытаясь отстранить его от себя. Он издал горловой стон, похожий на рык недовольства. 

— Я, блядь, сказал, что голоден, а ты мне мешаешь есть! Так что будь добра, не мешай мне пожирать твою киску! — сказал он и втянул мой клитор себе в рот, отчего я выгнулась. Мне было до жути приятно, и живот уже не болел, а совсем наоборот — моему телу нравилось то, что со мной делал Винсент. 

Я опустила руки, сжав его волосы. Моя голова откинулась назад, каждый нерв в моём теле завёлся от его прикосновений, а он в это время вылизывал меня так, что ни одна капля крови не могла просочиться мимо его рта. 

— Винсент! — застонала я, задыхаясь. 

— Вот так, вишенка. Стони моё имя, пока я пожираю твою сладкую киску. И смотри только на меня. 

Когда он схватил и перекинул мои бёдра себе на плечи для большего доступа, я полностью расслабилась и выполняла все его поручения. Когда его язык вошёл в меня, я задрожала и застонала от наслаждения. 

— О боже! — ахнула я, почувствовав, как моё тело готово вспыхнуть огнём. — Хорошо, Винсент, ты можешь остановиться прямо сейчас. Винсент, это становится уже слишком, я не м-могу... 

— Ты собираешься кончить, вишенка, вот и всё. Позволь мне заставить тебя кончить мне в рот, вишенка! — рычал мне в киску Винсент, посылая ещё большую вибрацию. Свободной рукой он схватил меня, прижимая мою киску ещё ближе к его лицу. 

Это было слишком, я не могла принять ощущение, которое вызывал во мне Винсент. Я уже собиралась наорать на него, но внезапно перед глазами появились пятна, и моё тело обмякло, когда новое ощущение блаженства завладело мной. Я никогда не ощущала ничего подобного. 

Винсент ещё немного лизал меня, продлевая эти ощущения. Когда он поднял голову, я видела, как с него капает моя кровь и мои соки. 

— О Господи... — выдохнула я и быстро опустила взгляд, прикрывая своё лицо своими ладонями. 

— Не делай этого, вишенка. Не смущайся из-за того, что сейчас произошло. Это было красиво, и я не позволю тебе притворяться, будто ничего не было, — говорил он, отрывая мои руки от моего лица с ухмылкой на лице. — И я, кстати, ещё не наелся, но мне было вкусно. Ты была восхитительна, вишенка, во всех смыслах. 

Он облизнул свои губы и слизал кровь с лица. 

— Я люблю тебя, Винсент, — прошептала я. 

— Я люблю тебя, вишенка, — ответил он. 

Он лёг рядом и притянул меня к себе. Я уткнулась носом в его шею и почувствовала, как его руки обнимают меня. 

— Спи, — сказал он. — Я буду рядом. 

Я закрыла глаза и почувствовала, как его пальцы переплетаются с моими. 

Впервые за долгое время я чувствовала себя по-настоящему счастливой.