Дети Пламени и Света

От лица Кассиэля.

Я смотрел, как она спит. 

Серафина лежала рядом, её крылья были слегка расправлены, и я видел, как белая нить между нами пульсирует — ровно, спокойно, в такт её дыханию. Я всегда чувствовал её. Даже когда она молчала. Даже когда она была далеко. Особенно когда она была рядом. 

Я не мог уснуть. 

Потому что я знал и кое-что решил окончательно. Я хочу жениться на ней. Кольцо лежало в моей тумбочке — маленькое, серебряное, с белым камнем, который сиял как её крылья. Я купил его месяц назад, когда понял, что не могу жить без неё. Я ждал подходящего момента. Я искал его каждый день. Но он всё не наступал. 

То она была слишком уставшей. То мы были в опасности. То рядом были другие. Я хотел, чтобы это было идеально. Чтобы она запомнила этот момент навсегда. 

Я перебирал в голове все варианты: сказать ей на закате, сказать ей под звёздами, сказать ей, когда мы будем лететь. Но всё казалось неправильным. Она заслуживала большего. 

Я повернулся на бок и посмотрел на неё. Она была такой красивой даже во сне. Её ресницы дрожали, а губы чуть улыбались. Ей снилось что-то хорошее. 

И когда я прижал её к себе ближе, она немного поёрзала. Блядь, я её разбудил. 

— Кассиэль? — сонно прошептала она. 

— Спи, ангелочек, — тихо сказал я. — Я рядом. 

Она улыбнулась и прижалась ко мне ближе. 

Я поцеловал её в макушку и закрыл глаза. «После гарпий, — решил я. — Когда мы вернёмся, я скажу ей». 

Я проснулся рано. Серафина всё ещё спала, и я не стал её будить — для меня до сих пор было загадкой, как я смог её оставить, а не послать всё к чёрту и нежиться с ней. 

Я вышел в коридор и остановился у окна, глядя на рассвет. Я думал о кольце. О том, как скажу ей. О том, что она ответит. О том, что будет, если она скажет «нет». 

— Блядь, соберись, Кассиэль, всё у тебя получится, и она примет тебя и твоё предложение, — говорил я, успокаивая себя. 

Затем, спустя время, эти навязчивые мысли начали повторяться. 

— Ты слишком громко думаешь, — раздался голос сзади. 

Я обернулся. Брианна стояла в коридоре, прислонившись к стене. Она выглядела уставшей, но её глаза были внимательными. 

— Что ты имеешь в виду? — спросил я. 

— Я слышала тебя, — сказала она спокойно. — Ты сказал вслух: «Когда мы вернёмся, я скажу ей». И про кольцо. И про то, что хочешь сделать ей предложение. 

Я замер. 

— Ты... ты слышала? 

— Я оборотень, — сказала она. — Я слышу всё, что происходит вокруг. Даже то, что говорят шёпотом. И даже то, чего я слышать не хотела бы. 

— И что ты собираешься делать? — спросил я. 

— Ничего, — сказала она. — Ну, в смысле, я не знаю, может, я тебе чем-то помогу? Но если ты хочешь сделать ей предложение, тебе стоит быть осторожнее. Серафина может услышать, и учти — она очень хрупкая и ранимая, не смей на неё давить. 

— Она ангел, — сказал я. — И я это знаю. Просто мне это нужно, понимаешь? Она должна быть только моей. 

— Знаю, — сказала Брианна. — Поэтому я тебя и предупреждаю. Обидишь её — я тебя сожру, и мне будет всё равно на то, что ты мой друг и в придачу принц. 

— Я бы и сам себе не простил, Бри, если бы обидел её. Ты никому не скажешь? — спросил я. 

— Нет, — сказала она. — Это не моё дело... ну, точнее, моё в основном... ну, то есть... Но... ты уверен, что она готова? 

— Я уверен, что я готов, — сказал я. — А она... она будет готова, когда я скажу. Я в том смысле, что она тоже меня любит, и поэтому я не вижу и не понимаю причины, по которой она возможно мне откажет. Она же моя пара, и какая разница, когда она выйдет за меня — сегодня или завтра? 

— Тогда скажи, — сказала Брианна. — Не тяни. Чем дольше ты ждёшь, тем сложнее будет. 

— Я знаю, — сказал я. — После гарпий. 

В этот момент в коридор вошёл Винсент. Увидев нас вместе, он замер. Его глаза сузились, на лице появилось выражение, которое я знал слишком хорошо — ревность. И знал я это потому, что сам таким был болен. 

— Что вы здесь делаете? — спросил он. 

— Разговариваем, — спокойно ответила Брианна. 

— О чём? 

— О погоде, — сказала она. 

— Ты врёшь. 

— Винсент, — говорила она. — Мы просто говорили. Ничего такого. И вовсе я не вру. Успокойся, ничего такого. И смею тебе напомнить, что ты не мой надзиратель. 

— Тогда скажи мне, о чём вы говорили. 

Я вздохнул. Я знал, что он не отстанет, пока не узнает правду. 

— Я хочу сделать предложение Серафине, — сказал я. — Брианна услышала случайно. Она обещала молчать. 

Винсент замер. Его ревность исчезла, сменившись удивлением. 

— Ты серьёзно? — спросил он. 

— Абсолютно. 

— И как ты собираешься это сделать? 

— Пока не знаю. Ищу подходящий момент. 

— Она согласится, — сказал он. — Это очевидно. 

— Надеюсь. 

— Если нет, я её уговорю, — усмехнулся Винсент. 

— Не смей. 

— Шучу. Поздравляю. 

— Спасибо. Но вы никому не говорите, — предупредил я. 

— Мы умеем молчать, — сказала Брианна. 

— Когда надо, — добавил Винсент. 

Он подошёл к ней и обнял её. 

— Если ты что-то скрываешь, говори мне, — сказал он. — Я не хочу ревновать без причины. 

— Хорошо, — сказала Брианна и, наверное, только для того, чтобы Винсент отстал, судя по её тону. — Я буду говорить тебе. 

— Я люблю тебя. 

— Ну, люби и дальше, — ответила Бри. 

— Иии...? — продолжил Винсент. 

— Что-то ещё? — недоумевала та. Я лишь смотрел на них с усмешкой. 

— Ничего не хочешь сказать мне в ответ? 

— Ах, да, точно, у меня скоро полнолуние и мне нужно к Ланселоту, пока, мальчики, и я точно никому ничего не скажу, — говорила она уже уходя, а Винсент, видимо, только что осознал произошедшее. 

— Эй, вишенка, какой ещё Ланселот? А ну стой! — прорычал он и убежал за ней. 

И этот человек упрекает меня в моей ревности. Чья бы корова мычала.

Спустя пару занятий и обед мы пошли проговаривать наш план с магистрами. После чего мы приняли решение, что летят только те, у кого собственно имеются крылья, и Гектору пришлось согласиться, хотя этот ублюдок говорил, что больше никуда не пойдёт. Этот сукин сын положил глаз на моего ангелочка! Ещё и отрицает, но я-то всё вижу, да и не вчера родился! Твою мать, нужно остыть. 

Мы собирались несколько часов. Брианна и Скайл оставались в Академии. 

— Я бы полетела с вами, — сказала Брианна. 

— Ты ещё не восстановилась, — ответил Винсент. 

— Я в порядке. 

— Ты не в порядке. Ты едва стоишь на ногах. 

— Я стою. 

— Ты держишься за меня. 

— Потому что я хочу держаться за тебя. 

— Мы не рискуем, — сказал Винсент. — Ты остаёшься. 

— А Скайл? 

— У него скоро полнолуние, — сказал Аарегон. — Ему лучше остаться. 

— И за это я ненавижу вас всех, — сказал Скайл. 

— Мы знаем, — ответил Винсент. 

— Ладно, ну и отлично, значит, мы со Скайлом и Ланселотом отлично проведём полнолуние без вас! — заявила Бри, выбешивая Винсента. 

— Этот мелкий... ублюдок. Да я из него всю кровь нахрен высосу! — ворчал Винсент. 

— Только попробуй, и если я узнаю, что ты применил свои способности убеждения на нём, тебе мало не покажется, понял, Винсент!? — продолжала Бри. 

Винсент даже покраснел от гнева, и это было эпично, учитывая его бледность. 

— Я тебе башку оторву, если этот мелкий хрен к ней приблизится, понял!? — прошипел он Скайлу. Тот лишь улыбнулся и кивнул ему. Я был уверен в том, что Скайла всё устраивало. 

— Винсент, я всё слышу! Скайл приблизишься ко мне на миллиметр — не посмотрю на то, что мы ранены. 

— Это женщина меня в могилу сведёт! И как я буду лететь на задание, зная, что здесь происходит!? — говорил Винсент. 

— А что происходит? — говорила Бри. 

— Бри, не надо... — шептала Серафина. 

— Не сейчас, Сера, я в бешенстве, понятно?! И не нужно меня трогать, это вам ясно, и чтобы никто из вас ко мне не приближался! — рявкнула вдруг Бри и ушла. 

Что это с ней? Впрочем, на неё мне было всё равно, потому что потом кое-что странное случилось уже с моим ангелочком. А именно то, что я ощущал какую-то странную боль и эмоции, непонятные мне. Я уже начал думать, что у меня биполярка, пока не убедился в том, что это были не мои эмоции. А потом вдруг я почувствовал, что захотел плакать, и уже подошёл к ангелочку. 

— Ангелочек, что за... — начал было я, подходя к ней. 

— Нет! Не трогай меня! Не прикасайся! Я пойду, гляну, как там Бри, и после полетим! — Я впервые слышал, чтобы она так говорила. Обычно она никогда не повышала голос. Да что это, блядь, с ней? Из-за того, что я немного впал в ступор, она успела убежать. Ничего, мы ещё поговорим. 

Мы взлетели на рассвете. Серафина летела рядом со мной, и я видел, как её крылья сияют в лучах солнца. Она была счастлива — в небе она всегда была счастлива. И сейчас, видимо, её настроение приняло прежние обороты. 

— Ты как? — спросил я. 

— Хорошо, — ответила она. — Я люблю летать. — А ты? — спросила она. — Ты какой-то задумчивый сегодня. 

— Всё хорошо, — сказал я. — Я просто думаю. 

— О чём? 

— О том, как я люблю тебя. 

Она покраснела. 

— Неужели ты только об этом и думаешь? Сколько бы я тебя ни спрашивала, у тебя всегда один и тот же ответ. 

— Видимо, ты очень глубоко засела во мне, ангелочек. 

Внизу, на драконах, летели остальные. Аурелия на Скайракс, Аарегон на Астрагоре, Винсент, Кассандра, Кастор. Гектор остался в Академии с Брианной и Скайлом. Потому что я пригрозил ему, что если он хоть на дюйм приблизится к ангелочку, я ему нахрен член оторву и прикажу его четвертовать. Но об этом лучше никому не знать для своего же блага. 

Гарпии встретили нас на вершине горы. Они выглядели касивыми и опасными — с тёмными крыльями и острыми глазами. Их лидер, высокая женщина с коричневыми волосами, посмотрела на нас с подозрением. 

— Зачем вы прилетели? — спросила она. 

— Мы ищем артефакт, — сказал Аарегон. — Нам нужно закрыть врата. 

— Почему мы должны вам помочь? 

— Потому что иначе Малкольм уничтожит всё, — ответила Аурелия. 

— Это не наша проблема. 

— Это ваша проблема, — сказал я. — Если он уничтожит мир, он уничтожит и вас. 

Гарпия посмотрела на меня. 

— Ты смелый, — сказала она. — Для ангела. 

— Хорошо, — сказала она. — Мы дадим вам шанс. Но сначала вы должны пройти наше испытание. 

— Мы готовы, — сказал я. 

Оно оказалось скучным и бессмысленным. 

— Что это за задание? — спросил Винсент, глядя на груду камней, которые нужно было перебирать по цветам. 

— Испытание на терпение, — холодно ответила гарпия. 

— Это не испытание, это скука, — пробормотал он. 

Аарегон усмехнулся. 

— Терпи, герой. 

— Я лучше сражусь с драконом, — сказал Винсент. 

— Тренируй терпение, — сказал Аарегон. — Тебе пригодится. 

Винсент зарычал, но взял камень. 

— Ненавижу это, — сказал он. 

— Мы знаем, — ответил я. 

Кассандра, сидевшая рядом с ангелочком, вздохнула. 

— Почему мы вообще должны это делать? 

— Потому что без артефакта мы не закроем врата, — сказала ангелочек. 

— Я знаю. Но это всё равно глупо. 

Гарпии стояли в стороне и наблюдали. Они не улыбались. Они просто смотрели. 

Гарпия-лидер подошла к краю обрыва и указала вниз, в ущелье, где ветер свистел между скалами. 

— Там, внизу, живёт ветер, — сказала она. — Он не любит, когда его ловят. Он ускользает, смеётся, дразнит. Но если вы сможете его поймать — он признает вашу силу. И если вы справитесь с этим заданием, я отдам вам артефакт. 

Она протянула каждому по хрустальному сосуду. 

— Только одно правило: никакой магии. Только крылья, ловкость и терпение. Или вы не справитесь. 

Мой ангелочек справилась первой. 

Она чувствует ветер. Он говорит с ней. Сначала он дразнит её — ускользает, когда она протягивает сосуд. Но она не злится. Она закрывает глаза и слушает. Ветер шепчет ей: «Ты другая. Ты не хочешь меня поймать, ты хочешь меня понять». 

Она тихо говорит: «Я хочу, чтобы ты помог нам. Без тебя мы не закроем врата». 

Ветер замирает. А потом сам входит в её сосуд. 

Гарпии смотрят на неё с уважением. Лидер кивает: «Ты услышала ветер. Это редкость даже для нас». 

Я злился. Ветер ускользает от меня снова и снова. Я пытаюсь поймать его силой, но ветер смеётся надо мной. 

— Да ладно, он просто хочет поймать ветер, — говорит Винсент. 

— Он не может, — усмехается Аарегон. 

Я уже сжимаю этот грёбаный сосуд так, что он скоро треснет. Я уже почти готов разбить его. 

— Кассиэль, — голос Серафины. — Не злись. Он чувствует твою злость. 

— Я не злюсь. 

— Злишься. 

Я посмотрел на неё. Она улыбается. 

— Просто расслабься. Он не враг. Он просто ветер. 

Делаю глубокий вдох. Закрываю глаза. И чувствую — ветер касается моего лица, моих крыльев. 

— Ты хочешь что-то сказать? — тихо спрашиваю я. 

Ветер свистит в ответ. 

— Тогда иди сюда, — говорю, открывая сосуд. 

Ветер входит. 

Открываю глаза и смотрю на Серафину. Она улыбается. 

Винсент ненавидит это задание. 

— Я не ангел, — говорит он. — У меня нет крыльев. 

— Ты вампир, — отвечает гарпия. — У тебя есть скорость. 

— Скорость не поможет поймать ветер. 

— Попробуй. 

Он пытается. Ветер смеётся над ним. Ну хотя бы не только надо мной так издевались. Он бегает по скалам, прыгает, пытается поймать его руками. Всё бесполезно. 

— Ненавижу это, — говорит он. 

Кассандра, стоящая рядом, усмехается. 

— Ты просто слишком медленный. 

— Я быстрее тебя. 

— Тогда покажи. 

Он злится. И в этот момент ветер замирает. Он чувствует его эмоции — злость, разочарование, но внутри — страх. Он боится, что не справится. Что подведёт Брианну. 

Ветер касается его лица. 

— Ты не должен доказывать ничего, — шепчет он. — Ты уже достаточно силён. 

Он открывает сосуд, и ветер входит. 

Аурелия и Аарегон справились вместе. Она на Скайракс, он на Астрагоре. Ветер дразнит их, ускользает. Но они действуют вместе — он оттесняет ветер к ней, она ловит его. 

— Мы команда, — говорит она. 

— Всегда, — отвечает он. 

Ветер входит в их сосуды почти одновременно. 

— Поздравляю, вы справились, и артефакт ваш, — говорит гарпия, передавая нам его. Казалось, он блестел на всю округу. 

— Буду хвастаться им перед Скайлом, — говорил Винсент. 

— Попридержи коней, совсем забыл про Ланселота? 

— Блядь, ни за что не забуду этого придурка. Сука, Аарегон, я тебя убью. 

— А я-то тут причём? 

Пока они разговаривали, к нам подошёл парень. Тёмные волосы, тёплая улыбка, глаза, которые смотрели с интересом. 

— Вы те самые? — спросил он. — Из Академии? 

— Мы, — ответил Винсент. 

— Я Элиан, — представился он. — Я слышал о вас. Вы случайно не знаете Серафину? 

Я напрягся. Его взгляд скользнул по мне и остановился на Серафине. 

— Она... она здесь? — спросил он. 

— Она занята, — холодно ответил я. 

— Просто хотел увидеть её. Мы не виделись много лет. 

— Она с гарпиями, — сказал я. 

— Я подожду. 

— Зачем? 

Он посмотрел на меня. В его глазах был грёбаный вызов. Я убью этого выскочку. Какого хрена он лезет к МОЕМУ ангелочку? Сука, я ей блядь прямо сейчас надену кольцо на палец. 

— Она была важна для меня, — сказал он. — Много лет назад. Я хочу сказать ей это. 

— Она моя пара, — сказал я. 

— Я всё равно хотел бы с ней поговорить. 

Я сжал кулаки. 

Винсент усмехнулся. 

— У тебя появился конкурент, — сказал он. 

— Заткнись, — ответил я. 

— Он милый, — сказал Винсент. 

— Идиот. 

Аарегон похлопал меня по плечу. 

— Расслабься, — сказал он. — Она тебя любит. Ты её пара. Этого достаточно. 

Элиан отошёл в сторону и сел на камни, ожидая. Я чувствовал его взгляд на ней. Это бесило. 

— Он ничего не сделает, — сказал Аарегон. 

— Ещё бы он, блядь, сделал, — сказал я. — Но мне это не нравится. 

— Не нравится, что кто-то смотрит на твою пару? 

— Да. 

— Это нормально. Просто не дай этому съесть тебя. 

Было уже слишком поздно. 

Пока я вышагивал круги, на меня вдруг кто-то упал. Точнее, упала. Какая-то гарпия свалилась мне на голову и сшибла с ног. 

— Ой, прости, я ещё не разобралась в управлении, — прошептала она. 

Но мне было глубоко на это насрать, сейчас я только смотрел на эту парочку «друзей». И ангелочек повернулась ко мне именно тогда, когда та на меня налетела. 

— Ничего страшного, поднимайся, — ответил я ей и подал руку. Что ж поделать, я был джентльменом, несмотря на то, что это она меня сшибла. 

Невольно я вспомнил, как сшиб моего ангелочка. Моя красавица. 

— Меня, кстати, Изабелла зовут, а тебя? 

— Кассиэль. 

— Ой, так ты тоже из Эклипса. Как интересно, я тоже. В смысле, я сегодня прилетела домой, но уже скоро возвращаюсь. 

— Как ты вообще смогла нормально долететь, не разбившись? 

— Я сама в шоке. Странно, правда. И это я тебе там ничего не повредила? — говорила она, дотрагиваясь до меня. 

Блядь, меня сейчас стошнит. Чертовски не нравятся другие прикосновения. Воспринимаю только моего ангелочка. 

Потом вдруг я почувствовал вновь ярость и обернулся. Ангелочек смотрела на меня. Блядь, она могла подумать совсем не то. 

— Что ж, мне уже пора, — сухо промямлил я этой гарпии и абсолютно не запомнил её имени. 

Когда мы взлетали, я взял Серафину за руку, но она отпрянула от меня. 

— Серафина, — сказал я. 

— М? 

— Ты что делаешь? 

— А что я делаю? Прости, но тебе, видимо, было очень весело сегодня. Извини, но мне нужно домой в Цитадель. Встретимся потом, — сказала она мне и улетела. 

Я полетел за ней. 

— Серафина, что происходит? 

— Ничего. Правда, всё нормально, не переживай. Пока, Кассиэль, — она чмокнула меня в щёку на прощание. 

И я, блядь, знал, что ничего не нормально. 

— Серафина, остановись! — крикнул я. 

Она не остановилась. Я догнал её и схватил за руку. 

— Отпусти! — сказала она. 

— Нет, пока ты не скажешь мне, что случилось. 

— Ничего не случилось. 

— Ты врёшь. 

— Я не вру! 

— Ты не смотришь на меня. 

Она замерла. Я видел, как её глаза наполнились слезами. 

— Кассиэль, — сказала она. — Ты был занят. Ты даже не заметил, как я ушла. 

— Я заметил. 

— Ты был занят той гарпией. 

— Я не был занят! Она упала на меня! 

— Она прикасалась к тебе. 

— Я не хотел этого! 

— Ты улыбался ей. 

— Я не улыбался! 

— Ты ей улыбался! 

— Я улыбался, потому что вспомнил, как мы встретились! 

Она замолчала. 

— Что? — спросила она. 

— Я вспомнил, как ты упала на меня в первый раз, — сказал я. — Как я сшиб тебя в тот день. Ты была такой красивой. И я уже тогда понял, что ты — моя. 

Она смотрела на меня. 

— Ты ревнуешь меня к ней? — спросил я. 

— Нет. 

— Врёшь. 

Я взял её за лицо. 

— Серафина, я люблю тебя. Только тебя. Никто не может заменить тебя. Ты — моя пара. Ты — моя жизнь. И я никогда не посмотрю на другую, потому что для меня не существует никого, кроме тебя. 

Она смотрела на меня. Её глаза были полны слёз. 

— Ты правда так думаешь? — спросила она. 

— Я знаю это, — сказал я. — Я люблю тебя, ангелочек. Только тебя. 

Я поцеловал её. 

Она ответила на поцелуй. 

— Прости, — прошептала она. — Я просто... я испугалась. 

— Чего? 

— Что я недостаточно хороша для тебя. 

Я прижал её к себе. 

— Ты — всё, что мне нужно, — сказал я. — И когда мы вернёмся, я скажу тебе кое-что важное. 

— Что? 

— Потом. 

— Кассиэль... 

— Я обещаю, — сказал я. — Ты узнаешь. 

Она улыбнулась. 

— Я буду ждать. И извини за то что заставила тебя ревновать по отношению Элиана.

— Ничего ангелочек, главное только то что ты моя.