принять себя слишком поздно

Они вышли из караоке последними. Ночной воздух встретил их прохладой. Шум улицы был гораздо тише, чем гул внутри бара. Машины проезжали редко, фонари растягивали длинные тени по тротуару. Остальные разошлись раньше. Кто-то уехал на такси, кто-то пошёл к метро, кто-то остался ещё где-то неподалёку. В итоге получилось так, что домой возвращались только они двое.

Джеймс и Джухун.

Они шли рядом. И долгое время не говорили ни слова. Шаги тихо звучали по асфальту. Иногда ветер трогал волосы, иногда кто-то проходил мимо, но между ними оставалась странная, тяжёлая тишина. Джеймс всё ещё не мог уложить в голове то, что произошло в караоке.

Те несколько секунд. Тёплая рука. Пальцы, которые сжали его пальцы.  Он пытался объяснить это себе.

Наверное, случайно. Наверное, он просто не заметил. Наверное... это ничего не значило.

Но чем больше он думал, тем меньше верил в собственные объяснения. Ему хотелось спросить. Прямо.

«Почему ты это сделал?»

Но каждый раз, когда мысль поднималась к горлу, он чувствовал, как внутри всё сжимается. Он не мог. Если ответ окажется тем, чего он боится... будет легче.

Но если вдруг ответ окажется тем, на что он надеется...

Это будет ещё страшнее. Поэтому он молчал. Через несколько минут холод начал кусать пальцы. Джеймс всегда был чувствителен к холоду. Он тихо выдохнул и машинально засунул руки в карманы. Именно в этот момент Джухун остановился. Джеймс сделал ещё шаг, прежде чем понял, что тот больше не идёт. Он обернулся.

— Что?

Джухун смотрел на него внимательно. Его взгляд остановился на вороте его лёгкой куртки, потом на руках, спрятанных в карманы. Он сделал шаг ближе. И вдруг поднял руку. Его ладонь легла на шею Джеймса. Тёплая. Очень тёплая. Кожа к коже. Джеймс резко замер. На секунду мир будто остановился. Холодный воздух, улица, свет фонарей — всё исчезло. Осталось только это ощущение. Тёплая ладонь на его холодной шее.

Джухун нахмурился. Он смотрел прямо на него.

— Почему ты так легко оделся? Ты же замёрз.

Он провёл большим пальцем по его шее, будто проверяя температуру.

— У тебя шея ледяная.

Джеймс всё ещё не двигался. Он не понимал, что происходит. Джухун тихо цокнул языком.

— Серьёзно...

Он быстро расстегнул свою ветровку.

— Ты вообще думаешь иногда? Что за детский сад?

И прежде чем Джеймс успел что-то сказать, Джухун снял куртку и накинул её ему на плечи. Ткань сразу согрела. И вместе с теплом пришёл запах. Лёгкий. Знакомый. Запах Джухуна. Джеймс растерянно посмотрел на него.

— Эй... подожди. А ты?

Джухун уже повернулся и снова пошёл вперёд.

— Ничего со мной не случится.

Джеймс всё ещё стоял на месте. Он правда не понимал. Почему? Почему он делает это? Почему беспокоится? Почему касается его так... естественно?

Это просто дружба. Он почти заставил себя подумать это. Просто дружба. Он не хотел снова надеяться. Не хотел снова чувствовать, как внутри появляется что-то хрупкое. Но когда чужая куртка сидела на его плечах... Когда её ткань всё ещё хранила тепло другого человека... эта маленькая надежда внутри вдруг снова подняла голову.

Тихо. Очень осторожно. Джеймс догнал его. Они снова пошли рядом. Через несколько секунд он тихо спросил:

— А ты?

Джухун бросил на него короткий взгляд.

— Что?

— Тебе холодно не будет?

Джухун фыркнул.

— Мне? - он усмехнулся уголком губ. — Я горячее огня.

Джеймс не выдержал и тихо рассмеялся.

— Идиот.

Джухун усмехнулся.

— Спасибо за комплимент.

Они продолжили идти. На этот раз тишина между ними была другой. Мягче. Теплее.

Но мысли в голове Джухуна были далеко не такими спокойными. Он шёл и вдруг начал вспоминать всё, что только что сделал.
Как остановился. Как коснулся его шеи. Как снял куртку.

Почему?

Он нахмурился. Почему он так переживает за него? Почему так легко отдал свою куртку? Почему вообще заметил, что тот мёрзнет?

Джухун не находил ответа. Или... он просто не хотел его находить.

После того вечера Джухун начал замечать вещи, на которые раньше никогда не обращал внимания. Мелочи. Совсем маленькие. Как Джеймс щурится, когда смеётся. Как чуть наклоняет голову, когда слушает кого-то внимательно. Как всегда греет руки о стакан с горячим напитком зимой. Раньше Джухун просто видел его.

Теперь — замечал.

Иногда это происходило само собой. Он ловил себя на том, что смотрит на него слишком долго. И каждый раз отворачивался, будто это было чем-то странным. Но через несколько дней случился момент, который он уже не смог просто так проигнорировать.

После занятий они вышли из школы немного позже остальных. Двор почти опустел. Воздух был свежий, и где-то неподалёку работал маленький киоск с мороженым. Джеймс остановился возле него.

— Подожди.

Он наклонился к окошку.

— Можно два?

Через минуту он протянул одно Джухуну.

— Молочный.

Джухун усмехнулся.

— Ты специально взял молочную? Ведь ты знаешь это мне нравится.

— Нет, — пожал плечами Джеймс. — Просто первое попалось.

Они сели на лавку неподалёку. Солнце уже клонилось к закату, и свет стал мягким, почти золотым. Несколько минут они просто ели мороженое молча. Но потом Джеймс вдруг начал рассказывать что-то. Сначала коротко. Потом всё больше.

— Представляешь, вчера мой сосед опять решил, что он великий музыкант.

Джухун повернул голову.

— Опять?

— Да.

Джеймс закатил глаза.

— В три часа ночи.

— В три?

— В три.

— И что он играл?

— Я не уверен, что это вообще музыка.

Джухун тихо усмехнулся. А Джеймс продолжал. Он вдруг начал говорить много. Быстро. Живо. Он рассказывал истории, перебивал сам себя, иногда смеялся прямо посреди фразы.

— И потом он такой: "Это джаз!"

— И?

— А я думаю... если это джаз, то я космонавт.

Джухун слушал. И вдруг понял странную вещь. Он никогда не видел Джеймса таким. Обычно тот был спокойным. Иногда тихим. Иногда просто наблюдал. Но сейчас он говорил без остановки. Жестикулировал.
Смеялся.

И выглядел... счастливым.

Джухун даже не заметил, как начал улыбаться, слушая его. А потом случилось это.

В какой-то момент Джеймс снова что-то рассказывал, и между словами он облизнул губы — на них осталось немного растаявшего мороженого.

И взгляд Джухуна неожиданно остановился.
На его губах. Он замер. Он смотрел. И вдруг внутри появилась странная мысль. Совсем тихая. Но очень ясная.

Я хочу его поцеловать.

Джухун резко отвёл взгляд. Сердце вдруг ударило сильнее.

Что?..

Он сжал пальцы на стаканчике мороженого. Голос Джеймса продолжал звучать рядом, но Джухун уже почти не слышал слов. Он снова посмотрел на него. На губы. На то, как они двигаются, когда он говорит. И эта мысль вернулась. Ещё сильнее.

Я правда хочу его поцеловать.

Джухун резко выдохнул. И внутри мгновенно поднялась паника.

Что ты творишь?

Он буквально мысленно крикнул на себя.

Ты же не гей. Что за бред вообще?

Он снова заставил себя посмотреть в сторону. На дорогу. На деревья. Куда угодно, только не на него. Но голос Джеймса всё равно был рядом.

— ...и потом учитель такой смотрит на меня и говорит: "Ты серьёзно это написал?"

Джухун моргнул.

— А?

Джеймс засмеялся.

— Ты вообще слушаешь?

Джухун быстро кивнул.

— Конечно.

— Тогда что я сказал?

Он задумался на секунду.

— Что твой сосед — катастрофа.

Джеймс фыркнул.

— Это правда, но я говорил не про это.

Он снова засмеялся. И снова облизнул губы. Джухун на секунду снова посмотрел на них.
И снова резко отвёл взгляд. Он почувствовал, как внутри что-то путается. Что-то непонятное. Он не мог объяснить это.
И не хотел. Поэтому он просто молчал. А Джеймс продолжал говорить. Не замечая, что в голове Джухуна только что началась настоящая война.