Дочь дьявола

Адская боль от заклятия Круцио внезапно прекратилась. Волан-де-Морт медленно опустил палочку, давая тебе секундную передышку, но его красные змеиные глаза продолжали буравить тебя насквозь.

Ты лежала на холодном каменном полу Малфой-мэнора, тяжело, судорожно дыша. Каждая мышца твоего тела горела так, словно тебя пропустили через мясорубку. Обида на отца, который без тени сомнения пытал родную дочь из-за грязных сплетен Малфоя, сдавила грудь удушающим комом. Но твой фирменный гнев и гордость Слизерина не позволили тебе сломаться.

С трудом приподнявшись на дрожащих руках, ты утерла тыльной стороной ладони выступившие от боли слезы. Ты посмотрела прямо в безносое лицо Темного Лорда взглядом, полным ярости и презрения, и закричала, срывая голос:

— Да не спала я с Поттером! Не трахалась я с ним, слышишь ты?! Малфой всё наврал, от первого до последнего слова! Этот трусливый хорек просто хотел отомстить мне за то, что я при всей квиддичной команде раскатала его в пух и прах и разнесла его метлу в щепки!

Ты перевела дыхание, чувствуя, как внутри закипает стихийная магия, готовая в любой момент вырваться наружу от несправедливости происходящего.

— Поттер ненавидит нашу фамилию! Он презирает меня, а я презираю его! Всё, что произошло в этой чертовой душевой — это ловушка самого Малфоя, который запер меня там в темноте! А Поттер просто оказался рядом! Если ты веришь какому-то жалкому, побитому мальчишке больше, чем собственной крови, то давай, убей меня прямо сейчас!

Твой крик эхом разнесся по мрачной, безмолвной зале. Волан-де-Морт замер, вглядываясь в твое искаженное гневом лицо. Он пытался прочесть твои мысли, используя легилименцию, но твоя чистая, бурлящая ярость создала мощный щит, сквозь который было трудно пробиться.

Волан-де-Морт лишь леденяще рассмеялся в ответ на твой крик. Твоя ярость не убедила его — он был слишком подозрителен, чтобы верить кому-то на слово.

— Ты слишком похожа на меня, дитя, — прошипел он, взмахнув палочкой.

Твое тело оторвалось от пола и с силой опустилось на тяжелый деревянный стул, стоявший в центре залы. Из воздуха со свистом вырвались толстые черные веревки. Они намертво привязали твои щиколотки к ножкам стула, а запястья — к подлокотникам, врезаясь в кожу до крови. Ты начала отчаянно вырываться и язвить, но это только забавляло Темного Лорда.

Он снова вскинул тисовую палочку, и зал наводнил твой оглушительный крик. Круцио. Пытка продолжалась долго, методично, выжигая из тебя все силы. Обида на то, что родной отец ломает тебя как вещь, превратилась в глухой, бессильный гнев. Когда заклятие наконец спало, ты бессильно повисла на веревках, тяжело дыша и роняя слезы на искусанные в кровь губы.

— Вот твой приказ, — ледяным тоном произнес Волан-де-Морт, склонившись над твоим лицом. — Ты вернешься в Хогвартс и будешь шпионить за Поттером. Ты втрешься к нему в доверие. Выведаешь каждый шаг Дамблдора. Используй девичьи слезы, используй эту грязь, в которой вас обвиняет Малфой — мне плевать. Ты принесешь мне его голову.

— Нет... — сквозь слезы и боль прохрипела ты, упрямо вскидывая подбородок. — Ни за что. Я не буду твоей марионеткой. Пошел ты к черту! Я отказываюсь!

Лицо отца превратилось в жестокую маску. Он понял, что пытками твой характер не сломать, и решил пустить в ход свое самое страшное оружие — манипуляции. Он медленно провел длинным костлявым пальцем по твоей щеке, туда, где вчера был след от пощечины Гарри.

— Отказываешься? — вкрадчиво прошептал он. — Как глупо. Ты ведь думаешь, что Поттер защитил тебя? Думаешь, его волнует дочь Волан-де-Морта? Он играет с тобой. Он использует тебя, чтобы подобраться ко мне. Стоит ему узнать, что ты колеблешься, он сдаст тебя Дамблдору. Для всего магического мира ты — монстр, выродок, отродье убийцы. Куда ты пойдешь, если я отвернусь от тебя? У тебя нет никого, кроме меня. Только я могу дать тебе силу и власть, чтобы растоптать Малфоя и всех, кто смеялся над тобой. Предай Поттера, пока он не предал тебя первым. Иначе... я лично позабочусь о том, чтобы Хогвартс стал твоей могилой. И Поттер тебе не поможет.

Его ядовитые слова падали тебе на душу, заставляя обиду и страх разгораться с новой силой. Он бил по самому больному — по твоему страху остаться одной и быть преданной.