Между нами тонкий лёд: Осколок надежды

С тех пор как я вышла из ледового дворца, на улице успело стемнеть. Уже была глубокая осень, темнело быстрее. Но я все равно вернулась домой позже обычного. Ключ повернулся в замке с тихим щелчком. Я вошла в прихожую и сразу поняла: что-то не так. В квартире было темно.
Гэнгел всегда оставляла ночник. С детства. Она боялась темноты, хотя никогда не признавалась в этом вслух. А сегодня - ни одного огонька. Только тусклый свет из окна, падающий полосами на пол.
- Гэнгел? - позвала я тихо.
Тишина.
Я прошла в коридор. Сердце колотилось где-то в горле, хотя я не могла объяснить почему. Всё было на своих местах: её куртка на вешалке, кроссовки у порога, сумка на стуле. А потом я услышала. Тихий всхлип. Приглушённый, будто его прятали в подушку. Из её комнаты.
Я подошла к двери. Постояла секунду. Постучала.
Ничего.
- Это я. Открой.
Шорох. Потом ещё один всхлип. И шаги. Дверь открылась не сразу. Я ждала - считала удары сердца. Десять. Пятнадцать. Она стояла на пороге. В старой футболке, растянутой на плечах. Волосы спутаны, глаза красные, опухшие. И улыбка. Натянутая, неестественная, будто она примеряла чужую маску.
- Всё нормально, - сказала она быстро. Слишком быстро. - Фильм грустный смотрела. Ты же знаешь, я плакса.
Я смотрела на её глаза. На покрасневшие веки. На то, как дрожат губы, когда она пытается улыбаться.
Я хотела спросить ещё. Надавить. Вытрясти правду, потому что чувствовала - здесь что-то не так. Что-то серьёзное. Но она смотрела на меня так, будто умоляла не ломать эту хрупкую стену.
Я вышла на кухню. Она стояла у окна, спиной ко мне. В одной футболке, босиком - хотя на календаре уже глубокая осень, и полы ледяные.
- Ты чего так рано? - спросила я, наливая себе кофе.
- Не спалось.
Её голос был ровным. Пустым. Я приготовила завтрак. Мы ели молча. Она - глядя в тарелку, я - глядя на неё. В воздухе висело что-то тяжёлое, невысказанное.
- Гэнгел, - начала я.
- Я в порядке, - перебила она, даже не поднимая глаз. - Правда.
Она не была в порядке. Я знала это так же отчётливо, как своё имя. Но я не стала давить. Потому что боялась услышать ответ. Я собралась на тренировку. Решила идти пешком - нужно было проветрить голову.
На пороге я обернулась.
- Я знаю, - сказала она. И улыбнулась. Та же натянутая улыбка, которая не касалась глаз.

***
Гэнгел. Что с ней?
Я прокручивала вчерашний вечер: её опухшие глаза, дрожащие губы, эту дурацкую улыбку. Она сказала «потом». Но когда наступит это «потом»?
Мысли перескочили на другое.
Джекс.
Его взгляд вчера. Его пальцы на моих костяшках. «Ты не трусиха».
А потом его голос в шлеме: «Спокойной ночи, Пом-пом».
Я остановилась у светофора. Красный. Ждать. Как всегда.
- Ты разрываешься на части, - сказала я себе под нос.
Красный сменился зелёным. Я пошла дальше.
Арена уже виднелась впереди - серая, холодная, с огромными окнами, за которыми угадывался лёд. Моё убежище. Моя клетка.
«Сегодня будет новый день, - подумала я. - Или не будет».

Я встала у бортика, сжимая пальцами холодный пластик. Лёд блестел под софитами, коньки скрежетали в такт музыке. «Осколки». Моя музыка. Моя боль. Моя ненаписанная история. Я смотрела на них. На Рагату - идеальную, точную, собранную. На Джекса.Он не смотрел на меня.
Он ловил её вовремя. Синхронизировался. Поправлял её лямку на плече. Улыбался ей - той самой улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось.
А меня он не видел. Я стояла у бортика, и чувствовала, как внутри поднимается что-то острое, липкое, глупое. Ревность. Я заставила себя выдохнуть.
«Это правильно. Это то, ради чего мы работаем. Ты сама хотела, чтобы они сблизились. Чего ты завелась?»
Но от этого не становилось легче.
Перерыв. Рагата сошла со льда, взяла бутылку с водой, села на скамейку. Джекс остался на льду - оттачивал какое-то движение, не глядя по сторонам. Ко мне подошёл Кейн.
- Звездочка, ты сегодня какая-то потерянная, - сказал он, усаживаясь рядом на трибуне.
Я промолчала.
- И он врёт, - продолжил Кейн, кивнув на Джекса. - И она делает вид. Вы все врёте.
- Правду. Хотя бы от тебя.
- Он старается, - сказал Кейн тише. - Держит слово. Но тебе от этого не легче, да?
Я наблюдала за ними до конца тренировки. Он был идеальным партнёром. Внимательным, чутким, собранным. Он смотрел на Рагату так, как должен смотреть партнёр. Поправлял её, ловил, поддерживал. Таких я их видела на выступлениях, записанных на видео, когда изучала своих будущих учеников.
Когда они закончили прогон, Джекс что-то сказал Рагате. Она кивнула. Они вместе поехали к бортику.
Рагата кивнула. Быстро собрала вещи. У выхода она задержалась на секунду, посмотрела на меня - холодно, пусто - и вышла.
- И что увидела? - только в этот момент он поднял на меня свой темный взгляд. И наши глаза встретились друг с другом.
По телу прошлись мурашки, я сложила руки в закрытую позу, не показывая эмоций. Я хотела сказать «тебя». Сказать «я видела, как ты стараешься ради неё, как смотришь на неё, как забыл обо мне». Но не стала.
Он подъехал ближе к бортику, ко мне. В его глазах было что-то - вопрос, который он не задавал или умалчивал.
- Помни...
- Езжай домой, Джекс, - перебила я. - Завтра будем фиксировать точные движения для номера и над поддержками.- Мои губы невольно поджались.
«Он переключился, - подумала я. - Звёздный мальчик. Ему просто нужно было новое внимание. А теперь... все».
Я зажмурилась. Больно было дышать. Не от лёгких. От чего-то другого.
- Помни, - сказала она наконец. Голос был хриплым, будто она не говорила весь день. - Ты меня не бросишь?
У меня сердце оборвалось.
- Никогда, - ответила я. - Ты что, с ума сошла?
Она усмехнулась. Криво, горько.
- Я беременна.
Слова упали в тишину, как камни в воду. Я замерла. Не дышала.
- Что?
- Я беременна, - повторила она громче. - На третьем месяце.
- От кого? - спросила я. Голос не дрожал. Я не позволяла.
- Он женат, Помни. Двое детей. И когда я сказала про ребёнка... он просто исчез. Как будто меня не было. Как будто меня никогда не было.
Я закрыла глаза. Внутри всё кипело - злость, боль, беспомощность.
- А родители? - спросила я. Хотя уже знала ответ.
- Отвернулись, - Гэнгел произнесла это ровно, будто говорила о погоде. - Сказали, что я опозорила их. Что они не заслужили такого позора. Отец сказал, чтобы я не возвращалась.
Она замолчала. Её губы дрожали.
- Я боялась, что ты тоже отвернёшься, - прошептала она. - Что посмотришь на меня как на чужую. Что скажешь, что я сама виновата.
Она плакала. Тихим, надрывным плачем, который она сдерживала всё это время.
- Ты не обременяешь. - Я гладила её по голове, как маленькую. - Мы справимся. Вместе.
Мы сидели так долго. Свет в комнате горел ровно и спокойно, а за окном уже падал первый снег.
Гэнгел уснула на диване. Уставшая, опустошённая, но спокойная. Словно сбросила груз, что давно с собой носила.
Я сидела рядом, смотрела в окно. Первый снег. Медленный, белый, тихий.
В голове крутились обрывки: слёзы Гэнгел. Равнодушный взгляд Джекса на льду. Его руки, которые раньше искали моего прикосновения, а теперь тянутся к Рагате.
«Он переключился, - подумала я снова. - И правильно. Так надо. Так лучше для всех».
Я выключила свет. Легла рядом с Гэнгел, укрылась пледом. Снег всё падал. А я смотрела на него и думала о том, что завтра будет новый день. И, может быть, он принесёт ответы.
Или хотя бы сил искать их дальше.

Информация и главы выходят раньше в моем телеграм-канале.
Тг: Aviel в сети.