Между нами тонкий лёд: Осколок надежды

Вечер проходил в удивительном комфорте, и я не думала, что смогу настолько расслабиться в компании своего ученика. Наши беседы были лёгкими, нейтральными, и я мысленно благодарила Джекса за то, что он не копал в моём прошлом, не касался тем, от которых сжимается внутри. Мы вышли из кафе, и ночной воздух, тёплый для осени, сам приглашал на прогулку. Над нами, в просветах между домами, остро и ярко сверкали звёзды.
— Давно я так вечером не прогуливалась, — призналась я, подняв голову.
— Да, я тоже, — его ответ прозвучал тише, задумчивее.
— Слушай, Джекс… — я собралась с духом, следя за его профилем. — Можешь рассказать про ваши отношения с Рагатой? Если не хочешь, не говори. Я просто пытаюсь понять.
Он не ответил сразу, лишь смотрел куда-то вдаль по тротуару, и лишь тихий шум города заполнял паузу.
— Мы были близки, — наконец начал он, и его голос приобрёл несвойственную ему отстранённость. — Не без споров и ругани, конечно. Наши характеры не сходились. Но всё же… в последующем стали близки... Познакомились на общей тренировке, ещё детьми. Устроили драку из-за последних свободных коньков. — Он усмехнулся, но в усмешке была ностальгия. — Оба упёртых барана. Нас два года на пушечный выстрел друг к другу не подпускали. А потом… потом поставили в пару. Наши постоянные партнёры в один день, как по иронии судьбы, сошли с дистанции. И мы вышли на лёд вдвоём. И откатали… идеально. Все обалдели. С тех пор и катаемся.
— Рагата сказала, что в последний год всё ухудшилось, — осторожно продолжила я. — Что ты отдалился, стал много импровизировать, пропускать тренировки…
— Ага, куколка уже успела пожаловаться, — он хмыкнул, но в звуке не было злости, только усталая горечь.
— Она не жаловалась. Она просто поделилась, когда я спросила.
— Я отдалился, потому что она стала… воспринимать меня как объект обожания. Или, скорее, как часть своего идеального будущего. Не как партнёра на льду.
Что-то в его словах кольнуло — неприятно, почти болезненно.
— Объект обожания? В смысле? — не поняла я.
— Год назад мы выиграли ключевые соревнования, — его голос стал ровным, как будто он зачитывал сводку. — Наша мечта о Гран-при перестала быть сказкой. В тот вечер, когда вся команда собиралась на вечеринку, я зашёл к ней в раздевалку, чтобы позвать. И… застал её там одну.
В памяти всплыл острый, как осколок льда, эпизод годовалой давности. Тот день, когда она собралась с духом сделать шаг, после которого возврата к прежнему уже не будет. Она решила признаться в своих чувствах.
Почувствовав перемену, Джекс остановился и повернулся к ней лицом.
— Эй, Раги... Ничего серьёзного не случилось? — в его голосе прозвучало искреннее беспокойство.
— Нет, я... Я хотела признаться тебе в кое-чём, — она опустила взгляд, чувствуя, как горит лицо. — Я хочу сказать, что ты мне нравишься. Не как друг или партнер на льду.
Он замер, и по его лицу пробежала тень понимания. И... страха.
— Нет-нет-нет, — заговорил он быстро, почти панически. — Только не это. Ты же не всерьёз?
— Вполне серьёзно, — прошептала она, заглядывая ему в глаза в последней, отчаянной надежде.
— Нет, Раги, — его голос сорвался, стал тихим и твёрдым. — Я воспринимаю тебя как подругу и сестру. Только так.
— Но эти жесты? Твои взгляды? Слова? — её голос дрогнул, и по её щекам, предательски горячим, покатились первые слёзы. — Разве всё это было несерьёзно? Твоя доброта ко мне — это тоже игра?
Заметив слёзы на её щеках, его рука инстинктивно дёрнулась, чтобы стереть их, но он сжал ладонь в кулак и резко опустил.
— Мне правда жаль, Рагата. Но... Мне нужно подумать.
Он развернулся и ушёл, не оглядываясь. А она осталась стоять одна в пустом коридоре, с осколками разбитых чувств, которые впивались в сердце острой, невыносимой болью.
***
Я слушала Джекса, прикрыв руку ртом от удивления. Я предполагала, что дело в его эгоизме, но не думала, что проблема настолько глубока.
— Прости, поначалу я и правда решила, что ты самовлюбленный, и что из-за этого все проблемы.
— Ты после этого поговорил с Рагатой?
— Ещё пару раз отказал ей... а потом пустил всё на самотёк. Не знал, что делать в такой ситуации. Делал много чего неправильного. Гулял, пил, даже флиртовал на тренировке с другими девчонками — в надежде показать, что я плохой вариант, что меня не стоит любить.
— Очень незрело с твоей стороны, — сказала я наконец. — Но при этом вы строили пару на льду? Что-то не сходится.
— А вот это уже и есть моё эго и имидж… — он усмехнулся безрадостно. — …который приходилось поддерживать. Когда я понял, что тактика «испугать» не работает, я попытался всё вернуть. Стал вести себя как раньше. Хотел восстановить наши старые отношения… Но уже было поздно.
«Он ранит людей… и сам это понимает», — мелькнула мысль.
И всё равно… я стою рядом. Слушаю. И не хочу уходить.
Это было неправильно. Я слишком хорошо это понимала.
— Ситуация, конечно, тяжёлая. Но поступил ты некрасиво, — тихо сказала я.
— Да... и за это я уже извинялся перед ней, — парень нервно сглотнул. — Теперь ты знаешь всё. Что будешь делать?
— Почему? Почему ты хочешь нам помогать?
— Потому что у вас есть шанс исполнить мечту, которую не удалось исполнить мне.
Мы остановились, и взгляды наши встретились. В его тёмных глазах отражались звёзды, и на мгновение я залюбовалась этим.
Слишком долго.
Нужно было отдёрнуть руку. Это было правильно.
Но вместо слов он лишь взял мою руку, поднёс к губам и легко коснулся тыльной стороны ладони.
Мир будто на секунду замер.
— Спокойной ночи, — его голос прозвучал тихо и спокойно, и он тут же сделал шаг назад, освобождая пространство.
— Ты... — я запнулась, полностью сбитая с толку его поступком. — Спокойной, Джекс, — наконец выдохнула я, стараясь выровнять дыхание.
Затем взглянула на руку — на то место, где секунду назад ощущалось прикосновение его губ.
В квартире было темно и тихо. «Наверное, Гэнгел уже спит. Она же сегодня приехала». Я на цыпочках прошла в свою комнату, тихо переоделась, умылась в ванной и, наконец, рухнула на кровать. Лицо в подушку, я ещё долго прислушивалась к бешеному стуку в висках, мысленно возвращаясь к его последним словам и тому короткому, но обжигающему прикосновению.
Я перевернулась на спину, уставившись в потолок. Сердце всё ещё колотилось, будто я не лежала в тишине своей комнаты, а бежала куда-то без остановки.
— Ну и как прошло свидание? — раздался из темноты голос.
Я вздрогнула и резко приподнялась на локтях.
— Господи, Гэнгел! Ты чего не спишь?!
— Ждала, — Она стояла в темноте у двери в комнату, легким шагом подошла ближе и плюхнулась на мою кровать, подперев голову рукой. В слабом свете ночника её глаза блестели живым, любопытным огнём. — Так что? Рассказывай.
— Это не свидание, — автоматически отрезала я, отворачиваясь и утыкаясь лицом в подушку. — Это просто ужин.
— Ладно-ладно, «просто ужин». Тогда почему у тебя лицо такое, будто ты сейчас либо расплачешься, Либо устроишь вечеринку?
Я замерла.
— У меня нормальное лицо.
— Помни, — её голос стал мягче, но внимательнее. — Я тебя с детства знаю. У тебя «нормальное лицо» — это когда ты вообще ничего не чувствуешь. А сейчас… ты вся на нервах.
Я медленно выдохнула.
— О чём?
— Хуже, — тихо сказала я. — Всё слишком… настоящее.
Она на секунду притихла, внимательно глядя на меня.
— В смысле?
Я провела рукой по волосам, чувствуя, как тяжелеют мысли.
— Он не плохой человек, Гэнгел. Он просто… не знает, что делать. И из-за этого делает всё неправильно.
— Классика, — фыркнула она. — И тебя, конечно, это тронуло.
Я не ответила.
Гэнгел прищурилась.
— Это неважно, — резко сказала я. — Это вообще не должно меня касаться.
— И у него есть партнёрша, которая его любит.
— Тогда проблема не в тебе, — пожала плечами Гэнгел.
Повисла тишина.
— А он? — вдруг тихо спросила она.
— Что «он»?
— Он понимает, что ты так думаешь?
Я вспомнила его взгляд. Его паузы. Его руки.
И этот чёртовы поцелуй в руку.
— Не знаю, — честно ответила я.
— Угу, — Гэнгел задумчиво поиграла прядью волос. — А тебе хочется, чтобы он понял?
Слишком быстро.
Я отвела взгляд.
— Я не хочу проблем.
— Это не ответ.
Я устало потерла виски.
— Мне… — голос на секунду дрогнул. — Мне просто спокойно рядом с ним. И это уже проблема.
Гэнгел замолчала.
Потом тихо выдохнула:
— Тогда всё уже началось.
Я сжала губы.
— Я не позволю этому зайти дальше.
— Конечно, — легко согласилась она. — Никто никогда не позволяет.
— Ты вообще на чьей стороне?
— На твоей, — она улыбнулась мягче. — Поэтому и говорю: если уж вляпываться, то хотя бы честно.
— Посмотрим, — протянула она, снова устраиваясь поудобнее. — А он хотя бы заплатил за кофе?
— Что? Я имею право знать, за кого переживаю!
— Ага… — пробормотала она, закрывая глаза. — Но если что — буди. Я люблю драму.
Но внутри меня она так и не наступила.
Я повернула голову, глядя в темноту.
«Это ошибка», — снова подумала я.
И снова — без убеждения.

Информация и главы выходят раньше в моем телеграм-канале.
Тг: Aviel в сети.