Последний зеленый огонь.

Идя по городу, Пэй Мин, Му Цин и Лан Цяньцю то и дело оглядывались по сторонам. Все трое были искренне поражены: этот город был настолько изыскан и величествен, что едва ли уступал Призрачному, а в чем-то даже превосходил его. Хуа Чэн и Се Лянь шли чуть впереди, держась за руки и с любопытством рассматривая шумные ярмарки. В городе как раз проходил парад.

— Слушай, братец Хуа Чэн, — Пэй мин, саркастично улыбаясь, положил руку на плечо Князя демонов, — этот город, пожалуй, даже лучше твоего. Глянь, какие цветы необычные!

Он указал на пышные клумбы, окаймлявшие площадь. Вокруг, словно звезды, мерцали лазурные фонари, и лепестки цветов, отражая этот свет, казались живыми, переливаясь всеми оттенками бирюзы.

Хуа Чэн лишь хмыкнул, и в его единственном глазу промелькнул холодный блеск:
— Не думаю, что эта «красота» продержится долго. Раз уж я здесь, то избавлюсь и от этого потомка нашего «умершего фонарика».

— Поднимешь руку на девушку? Позор тебе, — Пэй Мин насмешливо цокнул языком, убирая руку с эфеса меча. Му Цин, стоявший рядом, лишь закатил глаза, выражая всем своим видом крайнее раздражение, а Лан Цяньцю, погруженный в свои мысли, даже не обернулся, продолжая изучать архитектуру зданий.

— Но город… он и правда удивительный, — Се Лянь, не обращая внимания на перепалку, оглядывался вокруг. Помимо лазурного, здесь вспыхивали золотые и алые искры, добавляя улицам особую, почти сказочную изюминку. Заметив, что Хуа Чэн смотрит на него с той самой нежностью, которая всегда заставляла его сердце биться чаще, Се Лянь смущенно улыбнулся. Пэй Мин, Му Цин и даже Лан Цяньцю, заметив эту сцену, не сдержали коротких смешков.

Они вышли на мост, перекинутый через широкий водный поток. Вода внизу была кристально чистой, а узоры на перилах моста, вырезанные из редкого белого нефрита, казались настолько тонкими, что, казалось, вот-вот рассыплются в пыль. Се Лянь подошел к самому краю, завороженный игрой света на волнах. Остальные последовали его примеру, вглядываясь в глубину, и лишь Хуа Чэн стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди и внимательно наблюдая за каждым движением спутников.

Изначально их цель была ясна: наведаться к Пятому Бедствию и, если потребуется, «промыть мозги» зарвавшемуся духу. Но красота города Лазурных Фонарей действовала обезоруживающе. Все молчаливо решили отложить разборки на потом — ведь если Хуа Чэн решит стереть это место с лица земли, то пусть сначала они насладятся зрелищем.

Прогулка по центральной улице напоминала шествие сквозь ожившую легенду. Парад, развернувшийся перед ними, был лишен той грации, что царила в Призрачном городе; здесь всё дышало. Мимо них проплывали платформы, украшенные живыми кристаллами, которые при каждом движении издавали мелодичный звон, напоминающий перестук ледяных колокольчиков. Демоны пробегали, веселились, выглядели по истину счастливыми.

Му Цин, до этого момента хранивший подчеркнуто отстраненный вид, невольно замедлил шаг. Его взгляд зацепился за танцоров, чьи одежды были сотканы из тончайшего шелка, меняющего цвет в такт музыке.
— Слишком много магии, — проворчал он, хотя в его голосе проскользнула нотка невольного восхищения. Закатив глаза — Столько духовной энергии тратить на простые развлечения… Это расточительство.

— Зато как красиво, — отозвался Се Лянь, чьи глаза светились искренним восторгом. Он остановился у лотка, где продавали сладости, светящиеся изнутри мягким лунным светом. — Сань Лан, посмотри, они похожи на застывшие капли росы.

Хуа Чэн, мгновенно оказавшись рядом, мягко приобнял Его Высочество за плечи, словно оберегая от толпы.
— Если гэгэ хочет, я могу приказать своим демонам научиться делать такие же. Хотя, боюсь, они не смогут повторить этот оттенок лазури, — он бросил короткий, оценивающий взгляд на проходящую мимо процессию, в которой плыли огромные бумажные рыбы, чьи чешуйки переливались, как драгоценные камни.

Лан Цяньцю, до этого молчавший, вдруг указал на высокие башни, уходящие шпилями в ночное небо.
— Смотрите, там наверху… это не просто фонари. Это массивы заклинаний, вплетенные в архитектуру. Город не просто красив, он защищен так, будто здесь скрывается нечто бесценное.

Пэй Мин, поглаживая подбородок, с интересом наблюдал за тем, как прохожие — существа, чья природа была столь же туманна, как и сам город, — обменивались цветами, болтали. Тут даже обычные ребятишки бегали с любой тварью.
— Знаешь, Хуа Чэн, — усмехнулся генерал, — если бы я не знал, что мы пришли сюда с мечами наголо, я бы решил, что мы на празднике в честь какого-нибудь забытого божества. Здесь даже воздух пахнет не сыростью подземелий, а горным снегом и лотосами.

Они двинулись дальше, проходя сквозь арку, увитую светящимися лианами. Вдоль дороги тянулись ряды зеркал, в которых отражались не лица прохожих, а их самые светлые воспоминания. Се Лянь, случайно взглянув в одно из них, увидел себя в годы юности, когда он еще был наследным принцем, и на мгновение замер, пораженный точностью видения.

Хуа Чэн заметил перемену в настроении принца и тут же заслонил собой зеркало, его взгляд стал жестким, направленным на саму конструкцию города.
— Не стоит смотреть на то, что уже прошло, гэгэ, — тихо произнес он, и в его голосе прозвучало предупреждение, адресованное не столько Се Ляню, сколько самому городу.

Му Цин, заметив этот жест, лишь хмыкнул, но промолчал. Атмосфера праздника, пропитанная странным, почти гипнотическим спокойствием, заставляла даже самых нетерпеливых из них забыть о цели визита.