Цвет Иллюзий

Академия «Астра» располагалась на холме, откуда открывался вид на весь город. Пять корпусов из белого камня, соединяющихся стеклянными переходами, огромное тренировочное поле, библиотека с куполом из витражного стекла и главная башня со шпилем, на котором всегда развевался флаг — белое сердце на чёрном фоне.

Сайлент ненавидел это место.

Не потому, что здесь плохо учили. И не потому, что учителя были жестокими. А потому, что Академия «Астра» была главной кузницей кадров для Комиссии по делам межпространственных дел. И каждый день, проведённый здесь, напоминал ему: он — самозванец. Шпион на вражеской территории.

— Эй, Сай! Просыпайся!

Мира ткнула его локтем в бок, и Сайлент моргнул, возвращаясь в реальность. Они сидели на скамейке у главного корпуса, и вокруг них текла обычная утренняя жизнь Академии: ученики в серо-белой форме, смех, обсуждение вчерашних тренировок, чьи-то души, парящие над грудью — кто-то тренировал контроль, кто-то просто хвастался.

— Ты опять улетел в свои мысли, — сказала Мира. Она жевала яблоко и смотрела на него с лёгкой тревогой. — Слушай, сегодня после обеда проверка душ. Ты готов?

Сайлент почувствовал, как внутри всё сжалось.

Проверка душ. Раз в полгода в Академию приезжала комиссия, чтобы просканировать души всех учеников. Формальность, говорили учителя. Способ отслеживать развитие способностей, говорили они. Но Сайлент знал правду: они искали аномалии. Они искали Красных.

— Готов, — соврал он.

Мира посмотрела на него внимательнее. Она всегда чувствовала, когда он врёт. Но, к счастью, она думала, что Сайлент боится проверки, потому что его способности ещё не проявились.

— Не переживай, — сказала она, сжимая его руку. — У многих в нашем классе ещё не раскрылся дар. Это нормально. Ты просто поздний.

Если бы ты знала, подумал Сайлент. Если бы ты только знала.

— Эй, Сайлент!

К ним подошёл парень из параллельного класса — высокий, светловолосый, с идеально выглаженной формой. Артур. Белая душа, категория «Бета». Один из тех, кто уже прошёл Обряд Выбора в прошлом году и получил способность «Вода». Артур считал себя главным в курсе и позволял себе фамильярности, которые Сайлента бесили.

— Слышал, ты до сих пор без дара, — Артур улыбнулся, и в этой улыбке было ровно столько доброты, сколько положено Белому по регламенту. — Ничего, может, сегодня повезёт. Хотя, говорят, если к пятнадцати дар не проснулся, то и не проснётся никогда.

— Отвали, Артур, — резко сказала Мира. — Не всем везёт родиться с серебряной ложкой во рту.

— Обижаешь, — Артур поднял руки в примирительном жесте. — Я просто хотел пожелать удачи. Всем удачи. В конце концов, мы же все здесь одной крови.

Он ушёл, и Мира проводила его взглядом, полным презрения.

— Ненавижу таких, — пробормотала она. — Белые с чувством превосходства — это самые токсичные люди на свете.

— А я думал, токсичные — это Чёрные, — усмехнулся Сайлент.

— Чёрные хотя бы честны в своей токсичности. А эти… — она махнула рукой. — Ладно, пошли. Первая пара — боевая магия. Говорят, новый преподаватель.

---

Урок боевой магии проходил в Зале Стихий — огромном помещении с изменяемым рельефом. Сегодня пол был ровным, а по периметру висели магические барьеры, защищающие зрителей.

Новый преподаватель оказался мужчиной лет сорока, с квадратной челюстью и пронзительными глазами. На его груди висел значок Комиссии — чёрное сердце на белом фоне.

— Меня зовут Игнатиус, — представился он. — Я буду вести у вас боевую подготовку до конца года. И начнём мы с вами с простого.

Он обвёл взглядом класс.

— Сегодня после обеда проверка душ. Многие из вас волнуются. Многие надеются, что их дар наконец проснётся. Многие боятся, что их дар окажется слабым. Но я хочу, чтобы вы запомнили одну вещь, — он сделал паузу. — Дар — это не то, что определяет вашу ценность. Дар — это инструмент. Важна не сила, а то, как вы ею распорядитесь.

Класс молчал.

— А теперь, — Игнатиус хлопнул в ладоши, и по залу пробежала волна энергии, — покажите мне, что вы умеете.

Сайлент сидел на скамейке для наблюдателей вместе с теми, у кого дар ещё не проявился. Их было пятеро. Остальные ученики вышли на поле, и над ними засияли души — белые сердца, чёрные перевёрнутые сердца, парящие в воздухе, пульсирующие в такт дыханию владельцев.

Мира стояла в первом ряду. Её душа была белой, но Сайлент знал, что это не обычная белая душа. В её свечении была какая-то глубина, какая-то неправильность, которую не видели приборы. Но он видел. Он всегда видел.

— Сайлент? — раздался голос Игнатиуса. — Почему вы не на поле?

— У меня нет дара, — ответил Сайлент.

— Совсем?

— Пока нет.

Игнатиус посмотрел на него долгим взглядом. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на любопытство, но он быстро взял себя в руки.

— Хорошо. Тогда наблюдайте. Учитесь.

---

День тянулся медленно. Теория классификации душ. История Комиссии. Философия равновесия. Сайлент слушал вполуха, его мысли возвращались к одному и тому же — проверка.

Амулет-нейтрализатор был при нём. Он всегда был при нём, даже в душе, даже во сне. Приёмный отец научил его: «Никогда не снимай. Даже если кажется, что ты один. Особенно если кажется, что ты один».

Но Сайлент знал, что амулет не идеален. Он скрывал цвет души, но не её форму. Если сканеры Комиссии зайдут слишком глубоко, если проверка окажется не поверхностной, а полной…

Он не додумал эту мысль.

— Второй и третий классы, построение во дворе! — раздался голос из динамиков.

Проверка началась.

Двор Академии был заполнен учениками. Около двухсот человек, выстроенных в ровные шеренги. На возвышении стояли трое в чёрных мундирах Комиссии — двое мужчин, одна женщина.

Сайлент узнал её сразу.

Белые волосы. Чёрные глаза. Та же самая женщина, которую он видел на презентации Комиссии два года назад. Тогда она говорила о важности контроля над даром, об опасности аномалий.

— Серафина, — прошептал кто-то рядом. — Это же сама Серафина!

Женщина на возвышении улыбнулась. Её улыбка была безупречной — ни тепла, ни холода, ровно столько, сколько нужно для официального приветствия.

— Добрый день, ученики Академии «Астра», — сказала она, и её голос разнёсся по всему двору без микрофона. — Сегодня мы проведём плановую проверку душ. Ничего страшного, всё как обычно. Прошу не волноваться.

Она сделала паузу и окинула взглядом шеренги.

— Но есть одно изменение.

Сердце Сайлента пропустило удар.

— В этом году мы внедрили новую технологию сканирования. Более глубокую. Более точную, — Серафина говорила так, словно сообщала о приятном сюрпризе. — Теперь мы сможем видеть не только цвет и форму души, но и её потенциал. Это поможет нам лучше направлять ваше развитие.

Она щёлкнула пальцами, и над двором замерцал огромный голографический экран.

— Проверка будет проходить индивидуально. Каждый подходит к сканеру, называет своё имя. Всё просто. Начнём с первого класса.

Сайлент почувствовал, как земля уходит из-под ног.

Новый сканер. Глубокое сканирование. Амулет мог не справиться.

— Сай, — шепнула Мира, стоявшая рядом. — Ты побледнел.

— Всё нормально, — выдавил он.

— Ты уверен?

Он не ответил.

Проверка шла медленно. Первый класс, второй, третий. Имена всплывали на экране, рядом с ними — цвет души, форма, список способностей. Белые сердца. Чёрные перевёрнутые сердца. Ни одного Красного.

Сайлент смотрел на экран, и внутри него росла паника.

Когда дошло до его класса, он уже плохо соображал. Мира прошла проверку первой. На экране загорелось: Мира Вэйл. Душа: Белая (Альфа). Способности: не определены (ожидание Обряда).

— Неплохо, — кивнула Серафина. — Альфа-класс. Редкость.

Мира вернулась в строй и ободряюще улыбнулась Сайленту.

— Следующий, — сказал оператор. — Сайлент.

Он шагнул вперёд.

Каждый шаг давался с трудом. Он чувствовал, как амулет на его груди нагревается, пытаясь адаптироваться к сканеру. Чувствовал, как его душа внутри пульсирует, два круга вращаются всё быстрее, Звезда Возврата разгорается ярче.

Не сейчас, мысленно взмолился он. Пожалуйста, только не сейчас.

Он подошёл к сканеру — высокой колонне из белого металла, в центре которой пульсировал золотистый свет.

— Имя, — бросил оператор.

— Сайлент.

— Фамилия?

— Просто Сайлент.

Оператор поднял бровь, но ничего не сказал. Нажал кнопку.

Сканер загудел.

Золотистый свет охватил Сайлента с ног до головы. Он чувствовал, как энергия проникает сквозь кожу, сквозь мышцы, добирается до души. Амулет на груди раскалился докрасна.

Держись, шептал он себе. Держись, держись, держись.

На экране замигали строки данных. Сайлент смотрел на них, затаив дыхание.

Сканирование завершено. Тип души:…

Экран завис.

Серафина нахмурилась.

— Неполадки? — спросила она.

— Не должно быть, — ответил оператор, стуча по клавишам. — Система работает штатно, но…

На экране побежали красные строки ошибок.

ОШИБКА. НЕИЗВЕСТНЫЙ ТИП. ПОВТОРНОЕ СКАНИРОВАНИЕ.

— Повторите, — приказала Серафина, и в её голосе появился интерес.

Сканер загудел снова, громче, ярче. Сайлент почувствовал, как амулет начинает трещать.

Нет, подумал он. Нет, нет, нет —

Раздался хруст.

Амулет на его груди треснул.

И в тот же миг его душа вырвалась наружу.

Два круга. Один в другом. Алое сияние, заполнившее весь двор. Звезда в центре, горящая так ярко, что больно смотреть.

Над грудью Сайлента парила Красная душа.

Тишина. Абсолютная тишина.

А потом кто-то выдохнул:

— Красный…

Серафина шагнула вперёд. Её глаза — чёрные, бездонные — смотрели на Сайлента с хищным интересом.

— Ну вот, — сказала она тихо, но её голос услышали все. — И кто же у нас тут прятался?

Сайлент попытался сделать шаг назад, но не смог. Сканер держал его на месте, словно невидимые цепи.

— Не бойся, мальчик, — Серафина подошла ближе, и в её руке появился небольшой артефакт — чёрная сфера, пульсирующая энергией. — Мы просто… заберём тебя туда, где ты будешь в безопасности.

— Не трогайте его!

Мира шагнула вперёд, её лицо было бледным, но глаза горели. Над её грудью засияла белая душа.

— Мира, — Серафина даже не повернула головы, — отойдите. Это не ваше дело.

— Это моё дело! — крикнула Мира. — Он мой друг!

Она выбросила руку вперёд, и из ниоткуда возник поток воды, ударивший в сканер. Золотистый свет мигнул и погас, цепи, державшие Сайлента, исчезли.

— Беги! — заорала Мира. — Сай, беги!

Но он не побежал.

Он стоял молча. Его лицо было спокойным, руки висели вдоль тела, никаких резких движений. Только глаза — они изменились.

Алое свечение разлилось по радужкам, заливая их багровым светом. Зрачки сузились до тонких точек, и на долю секунды всем присутствующим показалось, что они смотрят не на подростка, а на что-то гораздо более древнее и опасное.

— Не трогайте её, — сказал он.

Голос был тихим. Спокойным. В нём не было крика, не было угрозы. Только констатация факта.

И мир вокруг него начал меняться.

Из пустоты начали формироваться клинки. Не по взмаху руки, не по слову — просто они появились. Алые, мерцающие, с лезвиями из застывшей крови. Красные ножи вырастали из воздуха, из теней, из отражений на мокрой от воды Миры брусчатке. Десятки. Сотни. Они парили вокруг Сайлента неподвижно, как часовые, их острия были направлены на агентов Комиссии.

Никто не видел, как он это сделал. Он просто стоял, и оружие возникало по его воле.

Но это было только начало.

Земля под ногами агентов дрогнула.

Из брусчатки, из трещин в асфальте, из самой земли начали прорастать клинки. Катаны. Длинные, изогнутые, с рукоятями, обмотанными алой тканью, они поднимались из-под земли беззвучно и стремительно, словно металлические цветы, распускающиеся по приказу. Три, пять, десять, двадцать — они вставали ровным строем, загораживая проход агентам, создавая молчаливую стену.

И они были трёх цветов.

Красные катаны — пылали ровным алым светом, их лезвия были остры настолько, что воздух вокруг них, казалось, трескался.

Оранжевые катаны — мерцали тёплым, янтарным светом, их клинки были словно сделаны из застывшего солнечного света.

Синие катаны — излучали холодное, ледяное сияние, и от них веяло неподвижностью и покоем.

Сайлент не шевелился. Он просто стоял, и его сила творила чудеса сама.

Толпа учеников ахнула и отшатнулась. Учителя схватились за артефакты защиты. Агенты замерли, не зная, что делать.

— Это… это что? — прошептал кто-то.

— Ножи… катаны… откуда они берутся?

— Он даже не двигается! Как он это делает?

— Смотрите на его глаза! Они горят!

Сайлент не слушал. Он смотрел только на Серафину. Алое свечение его глаз отражалось в её чёрных зрачках.

Он знал эту силу. Знал давно. Каждую ночь, оставаясь один, он тренировался. В подвале, в лесу, в заброшенных зданиях — везде, где его не могли увидеть. Он учился призывать ножи, чувствовать катаны, пробуждать бластеры. Он знал правила: оранжевые не ранят тех, кто движется, синие не ранят тех, кто застыл на месте. Он знал, что его глаза загораются красным, когда он отпускает контроль. Он знал всё.

И он знал, что этот день настанет.

— Впечатляюще, — сказала Серафина, и в её голосе появился интерес. — Контроль без жестов. Спонтанная материализация. Три типа оружия. Ты тренировался, мальчик. Долго. Тайно. Ты знал, что ты Красный.

Это был не вопрос. Утверждение.

Сайлент не ответил. Он просто смотрел на неё горящими глазами.

— Взять его, — бросила Серафина. — Живым.

Двое агентов в чёрном двинулись вперёд.

Они сделали два шага.

Три красных ножа, паривших в воздухе, сорвались с места без всякого движения со стороны Сайлента. Просто — полетели. Агенты едва успели активировать защитные барьеры — алые клинки вонзились в сияющие щиты с грохотом, от которого заложило уши.

Первый агент попытался обойти барьер из ножей, но наступил на трещину в брусчатке, из которой торчала оранжевая катана. Он ждал боли — но её не было. Оранжевый клинок прошёл сквозь его ногу, не оставив даже царапины.

Агент замер в недоумении. Сайлент знал, что будет дальше. Оранжевые не ранят тех, кто движется. Но если замереть…

Из-под ног агента выросла вторая оранжевая катана. Она полоснула по его защитному костюму, оставляя глубокую борозду в броне.

— Что за… — выдохнул второй агент, отступая.

Он попытался перепрыгнуть через ряд катаны, но приземлился рядом с синей. Сайлент мысленно усмехнулся. Синие не ранят тех, кто стоит на месте. Но если двинуться…

Агент дёрнулся, пытаясь уйти с линии атаки, и синяя катана полоснула его по руке, рассекая защиту и оставляя кровавый след.

— Они… они работают по разным правилам! — крикнул кто-то из толпы учеников. — У каждого клинка своя механика! Красные — обычный урон. Оранжевые — бьют, только если не двигаться. Синие — бьют, только если двигаться!

Сайлент не подтверждал и не опровергал. Он просто стоял. Молча. С горящими глазами. И его сила говорила сама за себя.

— Сай, сзади! — крикнула Мира.

Третий агент, тот, с браслетом-подавителем, зашёл с тыла, поднимая руку с чёрным артефактом. Браслет загудел, и Сайлент почувствовал, как давление обрушивается на его душу, пытаясь загнать её обратно.

Его глаза вспыхнули ярче.

Из пустоты за его спиной начали формироваться не ножи и не катаны.

Черепа.

Три массивные костяные головы с алыми прожилками на чёрных костях материализовались в воздухе, их глазницы загорелись багровым светом. Гастер-бластеры. Те самые, которые он учился призывать годами. Те, которые, по легендам, могли прожечь любую защиту.

— Это невозможно, — выдохнул третий агент.

Сайлент ничего не сказал. Не взмахнул рукой. Не шевельнулся.

Бластеры выстрелили сами.

Три алых луча ударили в землю перед агентами, а не в них. Брусчатка взлетела в воздух, создавая облако пыли и осколков. Красные ножи рванулись в эту завесу, добивая защитные барьеры. Оранжевые и синие катаны перестраивались в ряды, создавая молчаливый лабиринт — систему коридоров и ловушек, через которую агенты не могли пройти, не поняв правил.

Сайлент стоял неподвижно. Его руки всё так же висели вдоль тела. Он не сделал ни одного жеста.

И всё вокруг него сражалось.

— Он их контролирует без движений! — крикнул кто-то из аналитиков. — Чистая воля! Я такого никогда не видел!

Агенты отступали. Один лежал на земле с обожжённой рукой. Второй пытался увернуться от синих катаны, но постоянно натыкался на оранжевые, теряя ориентацию. Третий, с браслетом-подавителем, с ужасом смотрел на то, как его артефакт трескается под давлением силы Сайлента.

Сайлент стоял в центре разрушенного круга. Его глаза горели алым, над грудью пульсировала Красная душа — два круга вращались в бешеном темпе, Звезда Возврата горела так ярко, что, казалось, вот-вот выжжет дыру в реальности. Вокруг него парили сотни красных ножей. Из земли поднимались ряды катаны — красные, оранжевые, синие — создавая защитный периметр. Над головой, готовые выстрелить в любой момент, зависли три чёрных черепа с алыми глазницами.

Он не двигался. Он даже не дышал тяжело.

— Я Красный, — сказал он. Громко. Спокойно. Чтобы все слышали. Его горящие красные глаза обвели толпу учеников, учителей, агентов. — И я устал это скрывать.

Серафина медленно выпрямилась. Её чёрные глаза сузились, и на губах появилась тонкая улыбка. Она не выглядела испуганной. Она выглядела… восхищённой.

— Ты только что совершил огромную ошибку, мальчик, — сказала она. — Атака на сотрудников Комиссии. Нанесение тяжких телесных повреждений. Использование запрещённых техник. Теперь ты не просто аномалия. Ты — преступник.

— Мне плевать, — ответил Сайлент.

Он повернулся к Мире. В его глазах всё ещё пылал алый свет, но в них же читалась мольба.

— Ты со мной?

Мира смотрела на него. На его горящие глаза. На его душу. На ножи, катаны, бластеры. На то, кем он оказался на самом деле.

Она могла отступить. Могла сказать, что не знала. Могла сделать шаг назад, и её Белая душа защитила бы её от любых последствий.

Она не сделала.

— Всегда, — сказала она, сжимая его руку. — Дурак ты, Сай. Но всегда с тобой.

Сайлент кивнул.

— Держись за меня, — сказал он.

Мира крепче обхватила его руку. Сайлент почувствовал её тепло, её доверие. И он знал, что должен вытащить их отсюда.

Он сосредоточился. Вокруг него всё ещё кипел бой — ножи сражались с агентами, катаны перестраивали ряды, бластеры нацеливались на новые угрозы. Но в центре этого хаоса Сайлент оставался неподвижным. И в его сознании начала формироваться точка — точка выхода.

Он тренировал это. Тайно. Опасно. Каждый раз, когда оставался один, он учился переносить себя на несколько метров. Потом на десяток. Потом на сотню. Он знал, что может перенести не только себя, но и тех, кто держится за него. До двадцати человек. Если они касаются его или друг друга.

Сейчас их было двое.

— Мира, — сказал он. — Не отпускай.

Она сжала руку сильнее.

Алое свечение его глаз вспыхнуло в последний раз — ярко, ослепительно, заставляя всех вокруг зажмуриться.

И мир исчез.

Серафина, агенты, ученики, Академия — всё растворилось в багровой вспышке. Сайлент чувствовал, как реальность сворачивается вокруг них, как пространство сжимается в точку, а потом взрывается заново.

Через мгновение они стояли на крыше старого склада в трёх кварталах от Академии.

Сайлент отпустил контроль.

Ножи исчезли. Катаны, оставшиеся во дворе Академии, замертво упали на брусчатку, рассыпаясь в прах. Бластеры растворились в воздухе. Алое свечение его глаз начало медленно угасать, возвращая его зрачкам нормальный вид.

Он пошатнулся. Телепортация забрала последние силы. Мира подхватила его, не давая упасть.

— Сай… — прошептала она, глядя на него с ужасом и восхищением одновременно. — Ты… ты только что…

— Телепортация, — выдохнул он. — Я… я умею это делать. Переносить себя и тех, кто за меня держится.

— Почему ты не сказал?

— Боялся, — честно ответил он. — Боялся, что ты будешь смотреть на меня так, как смотрят сейчас.

Мира смотрела на него. На его лицо, на котором угасали последние следы алого света. На его душу, которая медленно успокаивалась, два круга замедляли вращение, Звезда Возврата тускнела, но не гасла.

— Ты дурак, Сайлент, — сказала она тихо. — Ты всегда был дураком.

Она обняла его. Крепко. Так, что он почувствовал, как её сердце колотится где-то рядом с его сердцем.

— Но ты мой дурак, — добавила она. — И мы теперь в этом вместе.

Сайлент закрыл глаза. Сила уходила, оставляя после себя пустоту и тяжесть. Где-то вдалеке выли сирены Комиссии.

— У тебя есть план? — спросила Мира.

Сайлент открыл глаза. Алый огонь в них погас полностью, но где-то глубоко в зрачках всё ещё тлела искра.

— Есть, — сказал он. — Я знаю, где нас спрячут.

Он посмотрел в сторону старого города. Туда, где даже в эпоху белых и чёрных всё ещё были места, в которые никто не хотел смотреть.

Где прятались такие, как он.

Где прятались Хромы.

Конец первой главы.