К черту ваши правила...

Финальный штурм базы Innovator превратился в сущий ад. Здание рушилось, детекторы перли изо всех щелей, воздух был забит бетонной пылью и гарью. После очередного взрыва потолок обрушился, отрезав Вана и Джина от остальной команды тяжелыми завалами.

Они оказались в полуразрушенном зале управления. Вокруг искрила проводка, Один и Император патрулировали заваленный проход, их броня была покрыта копотью и глубокими царапинами.

— Сука, завалило наглухо, — хрипло выругался Ван, вытирая рукавом кровь со лба. Осколок бетона рассек ему кожу над бровью.

Джин подошел к нему. Его рубашка была порвана, на плече темнел синяк, но он даже не обращал на это внимания. Достав из кармана чистый платок, он аккуратно прижал его к ране Вана.

— Не дергайся, Ямано. Нужно остановить кровь, — тихо, но твердо сказал Джин.

Ван перехватил его руку, убирая платок от лица, и в упор посмотрел на него.

— Джин, если мы отсюда не выберемся... если этот ебаный потолок рухнет нам на головы...— начал Ван, но Джастин резко прижал пальцы к его губам, затыкая.

— Завали ебало, Ван. Мы выберемся. Вместе. Ты обещал быть моим светом, так что не вздумай сдаваться здесь, в этих руинах.

Ван слабо улыбнулся, убрал его руку от своих губ и вместо этого крепко поцеловал его ладонь. Джин вздрогнул, его щеки мгновенно вспыхнули густым румянцем. Он попытался отнять руку, но Ван удержал её, переплетая их пальцы.

— Я люблю тебя, Джин, — эти слова прозвучали глухо среди грохота обрушений, но они заставили весь этот кошмар вокруг исчезнуть. — Я еще на «Артемиде» понял, что если с тобой что-то случится, мне этот мир нахуй не нужен будет.

Джин смотрел на него, и остатки его вечной брони окончательно осыпались. Его серые глаза казались огромными и бесконечно нежными в тусклом свете аварийных ламп.

— Я тоже люблю тебя, Ван, — прошептал он, и его голос больше не дрожал. — Ты — единственное настоящее, что у меня есть в этой гребаной жизни.

Джин подался вперед, первым сокращая расстояние между ними. Их поцелуй был отчаянным, нежным, со вкусом гари, пыли и соленых слез, но в нем было столько накопленной страсти и облегчения, что казалось, само время остановилось в этом разрушенном зале. Ван обнял его за шею, прижимая к себе, чувствуя, как Джин полностью расслабляется в его руках, отдавая себя без остатка.

Где-то за стеной послышались глухие удары — Кацу и Ами пробивали проход. Но здесь, на обломках старого мира, они были счастливы.

Они нехотя разорвали поцелуй, тяжело дыша и соприкасаясь лбами. Джин надел очки, и его взгляд снова стал чертовски точным и сосредоточенным.

— Ну что, Ямано, разнесем этих ублюдков, чтобы мы могли наконец-то уйти отсюда? — с легкой, безумно притягательной ухмылкой спросил Джин.

— С превеликим удовольствием, Джин! — ответил Ван, крепко сжимая свой контроллер.

Их роботы взмыли в воздух, готовые сокрушить любого врага. Потому что теперь их вел не просто долг, а яростная, чистая, выжженная в битвах любовь.