Тётя

Много лет назад, ещё в довоенной Корее в одной из деревень Кёнгидо жила одна девочка, её имя было Шин Се-гё. Она была невинна, добра и весела. У неё была счастливая семья и она даже не подозревала, что однажды её жизнь кардинально изменится...  

1927-й год. Деревня Бомголь, провинция Кёнгидо, Корея.  

Это был обычный день, как и все другие. Се-гё, на тот момент ещё 7-летняя девочка, игралась со своими подружками в догонялки. Уставшая, она прибежала домой.  

–엄마, 아빠, 저 왔어요(eomma, appa, jeo wass-eoyo! – Мамочка, папочка, я дома)! – Крикнула она, забежав в их хижину. Их хижина, крытая тёмной рисовой соломой, была скромной, но ухоженной. Через низкую дверь с бумажными («ханчжи») сдвижными створками проникал мягкий свет, выхватывая из полумрака гладко утоптанный земляной пол, покрытый чистыми циновками. У дальней стены возвышался невысокий деревянный сундук для одежды, а в углу аккуратно стояли глиняные горшки («онгги») с соевой пастой и кимчи. Возле очага («ондоль»), чья тёплая печь-лежанка была сердцем дома, на низком столике уже ждала скромная трапеза. В воздухе витали знакомые запахи тлеющих сосновых щепок, соевой пасты («твенджан») и сушёной полыни, которыми мать отпугивала насекомых.  

Из другой комнаты вышла Шин Сен-ним, мать Се-гё и её брата, 26-летняя женщина, как и её муж. Сен-ним была одета в простое платье-ханбок из белой юбки-чхима и тёмной куртки-чогори. Увидев Се-гё, она улыбнулась:  

–얘야! 빨리 와서 밥 먹어. 네가 제일 좋아하는 밥도 지었고, 고구마도 있어(yaeya! ppalli waseo bab meog-eo. nega jeil joh-ahaneun babdo jieossgo, gogumado iss-eo – Доченька! Садись есть скорее, я приготовила твой любимый рис, а ещё тебя ждёт сладкая картошка).  

–야호! 고구마(yaho! goguma! – Ура! Сладкая картошка)!  

Се-гё радостно уселась за низкий столик и принялась есть еду. Сен-ним села рядом, с материнской любовью смотря на дочь. А Се-гё, продолжая есть, спросила маму:  

–엄마, 아빠랑 오빠는 어디 있어요(eomma, appalang oppaneun eodi iss-eoyo? – Мама, а где папа и братик)?  

–아빠는 사업차 시내에 가셨단다. 오빠도 아빠를 도와드리려고 같이 갔고(appaneun sa-eobcha sinaee gasyeossdanda. oppado appaleul dowadeulilyeogo gat-i gassgo – Твой отец уехал в город по делам. А брат твой отправился с ним, помогать).  

–그런데 왜 저는 안 데려가세요(geuleonde wae jeoneun an delyeogaseyo? – Но почему меня он не берёт с собой)?  

Сен-ним вздохнула, отведя взгляд:  

–얘야, 있잖아... 요즘 우리 모두에게 평화로운 시기가 아니란다. 네가 집에 있는 게 나을 거야(yaeya, issjanh-a... yojeum uli moduege pyeonghwaloun sigiga anilanda. nega jib-e issneun ge na-eul geoya – Милая, понимаешь... Сейчас не очень спокойные времена для нас всех. Тебе лучше оставаться дома).  

–하지만 저도 도시 구경하고 싶어요(hajiman jeodo dosi gugyeonghago sip-eoyo! – Но я тоже хочу увидеть город)!  

Сен-ним снова взглянула на дочь, немного помолчала и потом сказала:  

–알았어, 그럼 아빠한테 얘기해서 다음번에 너도 데려가 달라고 할게. 하지만 조심해야 해(al-ass-eo, geuleom appahante yaegihaeseo da-eumbeon-e neodo delyeoga dallago halge. hajiman josimhaeya hae! – Ладно, так уж и быть. Я поговорю с папой, попрошу его, чтобы в следующий раз он взял тебя с собой. Но только осторожно)!  

–야호(yaho! – Ура)! – Обрадовалась Се-гё.  

1927-й год. Инчхон(тогда Дзинсэн), провинция Кёнгидо, Корея.  

Спустя два дня после просьбы Се-гё её отец, Шин Ён-у, всё-таки взял дочь с собой. Он частенько приезжал в Дзинсэн, чтобы закупиться продуктами и обычно брал с собой сына, брата Се-гё, но на этот раз Се-гё напросилась, чтобы её взяли.  

И вот они приехали в город на телеге. Дзинсэн был переполнен людьми, те ходили туда-сюда, слышался гомон речи. Ён-у повёл дочь к торговой лавке, где закупился всем необходимым. Стоя рядом с отцом, Се-гё вдруг увидела недалеко женщину в красивом кимоно, и рядом с ней – девочку. Верно, это были мать и дочь.  

Они разговаривали о чём-то, но Се-гё не знала, о чём:  

–ママ、お休みに新しい布を買うの(Mama, o yasumi ni atarashī nuno o kau no? – Мамочка, а мы купим новых тканей к празднику)？  

–もちろんよ、ダーリン。一番いいもの、一番美しいものをね(Mochiron yo, dārin. Ichiban ī mono, ichiban utsukushī mono o ne! – Конечно, милая. Самые лучшие, самые красивые)！  

–よかった。クラスで一番になるわ。そういえば、今日藤原さんが褒めてくれたの。クラスで芭蕉の詩を知っているのは私だけなの(Yokatta. Kurasu de ichiban ni naru wa. Sō ieba, kyō Fujiwara-san ga homete kureta no. Kurasu de bashō no uta o shitte iru no wa watashi dakena no! – Здорово. Я буду самая прелестная в классе. Кстати, сегодня Фудзивара-сан похвалил меня, я единственная из всех в классе знаю стихи Басё)！  

–よくやったわね、ダーリン。韓国の人たちも私たちの例に倣うべきよ(Yoku yatta wa ne, dārin. Kankoku no hito-tachi mo watashitachi no rei ni naraubeki yo – Молодец, моя милая. Эти корейцы должны брать с нас пример)。  

Се-гё, смотрящая на это, недовольно скривилась. Хотя она не понимала, о чём говорит эта японка, она чувствовала исходящее от неё какое-то превосходство. Какую-то... фальшь.  

–아빠, 왜 우리는 저런... 저런 건방진 놈들을 참아주는 거예요(appa, wae ulineun jeoleon... jeoleon geonbangjin nomdeul-eul cham-ajuneun geoyeyo? – Папа, почему мы терпим этих... этих выскочек)? – Дёрнула она отца за рукав, недовольная.  

–무슨 소리니, 얘야(museun solini, yaeya? – О чём ты, милая)?  

–일본인들 말이에요. 왜 저렇게 아는 척하는 거예요(ilbon-indeul mal-ieyo. wae jeoleohge aneun cheoghaneun geoyeyo? – О японцах. Почему они строят из себя невесть кого)?  

Ён-у тяжело вздохнул и опустился на корточки перед дочкой:  

–진심으로, 있잖아… 어떤 때는 누군가가 다른 사람을 지배할 힘이 있는 법이야. 지금은 일본인들이, 말하자면, 우리를 지배하고 있는 거지(jinsim-eulo, issjanh-a… eotteon ttaeneun nugungaga daleun salam-eul jibaehal him-i issneun beob-iya. jigeum-eun ilbon-indeul-i, malhajamyeon, ulileul jibaehago issneun geoji – Се-гё, понимаешь... Иногда бывают такие времена, когда одни люди имеют власть над другими. Сейчас японцы, можно сказать, контролируют нас).  

–하지만 그건 말도 안 돼요! 자기네 땅이 있는데 왜 우리 땅에 쳐들어온 거예요(hajiman geugeon maldo an dwaeyo! jagine ttang-i issneunde wae uli ttang-e chyeodeul-eoon geoyeyo? – Но это же нечестно! У них что, своей земли нет, раз они к нам перешли)?  

–그렇게 간단한 문제가 아니란다, 얘야(geuleohge gandanhan munjega anilanda, yaeya – Не всё так просто, дорогая).  

–그들은 그냥 야만인이에요(geudeul-eun geunyang yaman-in-ieyo! – Да они просто варвары)!  

На мгновение Ён-у застыл от такого ответа дочери. Оглянувшись, он взял Се-гё за руку, захватил продукты и повёл её к телеге, чтобы вернуться домой...  

1927-й год. Деревня Бомголь, провинция Кёнгидо, Корея.  

Прошло два дня с того случая в Дзинсэне. Се-гё больше не ездила с отцом в город и продолжала проводить время в деревне. Она была счастлива, что живёт там.  

И вот как-то раз Се-гё со своими друзьями, Чон Юн-ой, Пэ Су-хо и Ким Мин-джуном гуляла по деревне. Они общались о своём, о детском.  

–그런데 며칠 전에 아빠랑 시내에 갔었어. 장을 보는데 말쑥하게 차려입은 일본 여자가 딸이랑 같이 있더라고. 그 여자가 알아들을 수 없는 말을 지껄이는 걸 봤어야 했는데! 자기들이 우리 땅을 자기들 거라고 생각하는 건가(geuleonde myeochil jeon-e appalang sinaee gass-eoss-eo. jang-eul boneunde malssughage chalyeoib-eun ilbon yeojaga ttal-ilang gat-i issdeolago. geu yeojaga al-adeul-eul su eobsneun mal-eul jikkeol-ineun geol bwass-eoya haessneunde! jagideul-i uli ttang-eul jagideul geolago saeng-gaghaneun geonga? – Кстати, я несколько дней назад ездила с папой в город. Там, пока мы покупали продукты, я увидела одну хорошо одетую японку с дочкой. Вы бы видели, как она корчит лицо на своём тарабарском! Они что, возомнили себя хозяевами нашей земли)? – Поделилась Се-гё.  

–글쎄, 우리 아빠는 지금 한국은 일본이 지배하고 있다고 하시더라(geulsse, uli appaneun jigeum hangug-eun ilbon-i jibaehago issdago hasideola – Ну, мой папа говорит, что сейчас японцы правят Кореей), – ответил Су-хо на это, пожав плечами.  

–일본은 절대 한국을 지배할 수 없어(ilbon-eun jeoldae hangug-eul jibaehal su eobs-eo – Японцы никогда не будут править Кореей), – отрезала это Юн-а. – 허황된 생각은 그만둬야지(heohwangdoen saeng-gag-eun geumandwoyaji – Пусть не строят пустых фантазий).  

–나도 그렇게 생각해. 너무 오만해. 우리 땅에 살면서 우리 말조차 배우려 하지 않잖아(nado geuleohge saeng-gaghae. neomu omanhae. uli ttang-e salmyeonseo uli maljocha baeulyeo haji anhjanh-a! – Да, я тоже так считаю. Они слишком наглые – живут на нашей земле и даже не удосужились выучить наш язык)! – Согласился с ней Мин-джун. А Се-гё добавила:  

–우리 마을에 우리 삶에 간섭할 일본인이 없어서 다행이야(uli ma-eul-e uli salm-e ganseobhal ilbon-in-i eobs-eoseo dahaeng-iya – Хорошо, что в нашей деревне нет японцев, которые могли бы нам диктовать, как жить).  

Друзья хором согласились с ней. Так все продолжили идти гулять...  

Десять лет пронеслись, как один день, оставив свой след на лице Шин Се-гё, превратив её из робкой девочки в юную девушку с задумчивым взглядом. Деревня Бомголь, казалось, осталась прежней, но Се-гё чувствовала, как внутри неё зреет что-то новое, стремление, которое выходило за пределы привычного уклада. Теперь она не просто наблюдала за жизнью – она хотела стать её частью, найти своё место в этом неспокойном мире, хотя бы просто понять, куда ведет её путь, такой неясный и полный ожиданий...  

1937-й год. Деревня Бомголь, провинция Кёнгидо, Корея.  

Это был очень жаркий день, хотя на улице была весна. Се-гё вернулась домой со школы. У неё было более-менее настроение. Ну а брат Се-гё, надо сказать, тоже достаточно сильно изменился – ему тоже исполнилось 17-ть и он превратился в привлекательного юношу, который нравился почти всем девушкам. Ну, ещё бы! Ведь он был не только милый, но ещё и умный, добрый, весёлый и работящий! Любой девушке нужен именно такой парень и мужчина.  

И вот за обедом вся семья собралась. Сен-ним и Ён-у с любовью смотрели на своих детей.  

–자, 아들아, 어떻게 지내느냐(ja, adeul-a, eotteohge jinaeneunya? – Ну, рассказывай, сын, как дела)? – Спросил Ён-у сына.  

–네, 아버지. 남 사부님께서 저를 제자로 받아주셨습니다. 그래서 돈을 좀 벌어서 아버지께 뭔가를 사드릴 수 있을 것 같습니다(ne, abeoji. nam sabunimkkeseo jeoleul jejalo bad-ajusyeossseubnida. geulaeseo don-eul jom beol-eoseo abeojikke mwongaleul sadeulil su iss-eul geos gatseubnida – Всё идёт отлично, отец. Господин Нам принял меня в свои подмастерья. Так, может, заработаю, что-нибудь куплю для вас).  

–하느님께서 우리 삶에 평화를 주시기를(haneunimkkeseo uli salm-e pyeonghwaleul jusigileul – Дай Бог, чтобы наша жизнь была спокойная).  

С этими словами Сен-ним и Ён-у перекрестились. Се-гё с братом сделали то же самое.  

–세교야, 지금 사귀는 사람 있어(segyoya, jigeum sagwineun salam iss-eo? – Се-гё, ты ни с кем не встречаешься сейчас)? – Спросил брат Се-гё.  

–아니, 왜(ani, wae? – Нет, а что)?  

–그냥… 너 벌써 17살인데 남자친구 있으면 좋지 않을까? 나중에 가정도 꾸려야 하잖아(geunyang… neo beolsseo 17sal-inde namjachingu iss-eumyeon johji anh-eulkka? najung-e gajeongdo kkulyeoya hajanh-a? – Просто... Тебе уже 17-ть, было бы приятно, если бы у тебя был какой-нибудь парень. У тебя же в будущем должна быть семья)? – Добавила Сен-ним, с улыбкой смотря на дочь. А Ён-у подхватил:  

–맞아, 엄마랑 나는 열일곱 살 때부터 알고 지냈단다(maj-a, eommalang naneun yeol-ilgob sal ttaebuteo algo jinaessdanda! – Да, мы с твоей матерью были знакомы уже с 17-ти лет)!  

Се-гё нервно улыбнулась и потом ответила:  

–글쎄, 내 행복을 누구와 함께 만들어갈지는 내가 직접 결정할 거야. 지금은 딱히 생각나는 사람 없어(geulsse, nae haengbog-eul nuguwa hamkke mandeul-eogaljineun naega jigjeob gyeoljeonghal geoya. jigeum-eun ttaghi saeng-gagnaneun salam eobs-eo – Ну, я сама решу, с кем создать своё счастье. Пока на примете никого нет).  

С этими словами Се-гё продолжила есть...  

Прошло два или три дня с того разговора. Однажды Се-гё пасла гусей. Она была в ханбоке с тёмно-коричневой чогори и чёрной чхимой. На голове у Се-гё был тёмно-синий платок.  

–테가태그태그태그(tegataegeutaegeutaegeu! – Тега-тега-тега-тега)! – Звала гусей Се-гё, чтобы те не убегали далеко. И тут её окликнул знакомый голос:  

–안녕, 세교(annyeong, segyo! – Эй, Се-гё)!  

Се-гё обернулась и увидела приближающегося к ней Пак До-хёна, который был её знакомым. Ему тоже было 17-ть и он был приятным человеком, но почему-то думал о Се-гё о нечто большем, чем просто о знакомой.  

–도현아? 안녕(dohyeon-a? annyeong – До-хён? Здравствуй).  

–안녕, 세기야. 날씨 참 좋네(annyeong, segiya. nalssi cham johne? – Привет, Се-гё. Чудесная погода, не так ли)?  

Се-гё опустила взгляд, немного помолчала и переспросила его:  

–여기서 뭐 하고 있어(yeogiseo mwo hago iss-eo? – Что ты здесь делаешь)?  

–어디 한번 초대하고 싶어서. 언젠가 같이 산책이라도 할까? 둘이서 말이야(eodi hanbeon chodaehago sip-eoseo. eonjenga gat-i sanchaeg-ilado halkka? dul-iseo mal-iya – Хотел пригласить тебя кое-куда. Может, как-нибудь погуляем вместе? Наедине).  

Се-гё удивлённо приподняла брови, а потом ответила:  

–음... 생각해 볼게(eum... saeng-gaghae bolge – Эмм... Я подумаю)...  

Осеннее солнце корейской глубинки ласково окутывало деревню Бомголь, где время, казалось, текло медленнее, подчиняясь вечным циклам природы. В одном из домов, наполненном обычными хлопотами и тихими радостями, готовились к грядущим переменам. Воздух был пропитан предчувствием чего-то нового, неизбежного, что вот-вот должно было изменить жизнь некоторых людей навсегда, сплетая новые судьбы в узоре истории, ещё не написанной...  

1943-й год. Деревня Бомголь, провинция Кёнгидо, Корея.  

Это был, наверное, знаменательный день: брат Се-гё и его жена стали родителями! У них родилась девочка.  

И вот Се-гё, уже 20-летняя, пришла навестить брата, заодно и поздравить их с рождением дочери. Жена брата, Хван, лежала в кровати, она выглядела уставшей, но счастливой. На руках у брата лежал свёрточек простыни, в котором и была малышка. Она плакала и издавала детский лепет. Се-гё осторожно и трепетно взяла малышку к себе на руки. Качая её, она завороженно сказала:  

–그 아이는… 정말 사랑스럽네요! 따님이기도 하고… 제 조카이기도 해요(geu aineun… jeongmal salangseuleobneyo! ttanim-igido hago… je jokaigido haeyo – Она... Она – прелесть! Ваша дочь... И моя племянница).  

–저희도 아주 기쁩니다, 세기 씨(jeohuido aju gippeubnida, segi ssi – Мы очень рады, Се-гё), – с улыбкой сказала хриплым голосом Хван.  

–네, 네… 이름은 생각해 두셨어요(ne, ne… ileum-eun saeng-gaghae dusyeoss-eoyo? – Да, да... А вы уже придумали ей имя)?  

Брат кивнул:  

–물론이죠. '애선'으로 정했어요. '신애선'이라는 이름이 예쁜 것 같아요(mullon-ijyo. 'aeseon'eulo jeonghaess-eoyo. 'sin-aeseon'ilaneun ileum-i yeppeun geos gat-ayo – Конечно. Мы остановились на "Э-сун". Думаю, красиво звучит – "Шин Э-сун").  

Се-гё кивнула, с улыбкой смотря на малышку:  

–애선아… 오래오래 행복하게 살렴(aeseon-a… olaeolae haengboghage sallyeom! – Э-сун... Дай Бог тебе прожить долгую и счастливую жизнь)!  

Разумеется, никто из них троих не подозревал, что когда-нибудь всё изменится, а жизнь новорождённой Э-сун будет не такая уж и счастливая, как хотелось бы...