Сделка на любовь

Аслан

Это случилось на рассвете. Алсу разбудила меня в пятом часу утра — её голос был спокойным, но я услышал в нём дрожь.

— Аслан. Кажется, началось.

Я вскочил мгновенно, будто и не спал. Сердце забилось где-то в горле. Алсу сидела на кровати, держась за живот. Её лицо было бледным, но она улыбалась — той самой улыбкой, которую я полюбил с первой нашей встречи.

— Ты как? — спросил я, хватая телефон.

— Нормально. Пока нормально. Но, кажется, нам пора.

Я вызвал машину, разбудил мать, которая ночевала у нас последние недели. Фатима мгновенно взяла всё в свои руки — собрала сумку, которую мы подготовили заранее, позвонила врачу, успокоила меня. Да, меня. Потому что в этот момент я, чемпион «Крепости», человек, который не боялся выходить на ринг против вооружённых противников, дрожал как мальчишка.

В машине Алсу держала меня за руку. Её пальцы были холодными.

— Больно? — спросил я.

— Терпимо. Пока.

— Ты сильная. Ты справишься.

— Знаю. Ты мне уже говорил. Раз сто.

— Скажу ещё сто. И ещё тысячу.

Она засмеялась — и тут же поморщилась от новой схватки. Я сжал её руку и молился. Я не был особенно религиозным человеком, но в тот момент я молился так, как не молился никогда в жизни.

В больнице её сразу забрали в родильное отделение. Мне разрешили быть рядом — в операционной, держать за руку. Я надел стерильный халат, маску, шапочку. Выглядел нелепо, но мне было плевать.

Роды длились несколько часов. Я видел, как ей больно, как она сжимает зубы, как на лбу выступает испарина. Она не кричала — только глухо стонала, и от этого мне было ещё страшнее. Моя маленькая, хрупкая Алсу боролась за нашего ребёнка.

— Дыши, — говорил я, сжимая её ладонь. — Дыши, родная. Я здесь. Я рядом.

— Ты... ты обещал... — выдавила она между схватками.

— Что?

— Что это будет... девочка.

— Будет. Обязательно будет. И назовём её Амина. Ты ведь хотела Амину?

Она кивнула. Её глаза, полные боли и решимости, смотрели на меня. Я наклонился и поцеловал её в лоб.

— Ты сильная. Ты воин. Сделай это.

— Врачи говорят — тужься, — прошептала она. — А ты говоришь — сделай это. Кого слушать?

— Меня. Всегда слушай меня.

Она улыбнулась сквозь боль. А потом начались потуги.

Я не буду описывать всё, что происходило в родильном зале. Это было похоже на бой — самый трудный бой в её жизни. Но она справилась. Моя Алсу справилась.

И когда раздался первый крик — тонкий, пронзительный, самый прекрасный звук на свете, — я понял, что моя жизнь только что изменилась навсегда.

— Девочка, — сказала акушерка. — Здоровая, крепкая. Три четыреста.

— Девочка, — повторил я, и голос сорвался. — Алсу, слышишь? Девочка!

— Амина, — прошептала она. — Амина.

Малышку положили ей на грудь. Я смотрел на них — на мою жену, уставшую, но сияющую, и на крошечное существо с тёмными волосиками и сморщенным личиком. Моя дочь. Наша дочь.

Я плакал. Не скрывая, не стесняясь. Слёзы текли по щекам, и я даже не пытался их вытирать.

— Здравствуй, Амина, — сказал я тихо. — Я твой папа. И я обещаю тебе: ты будешь самой счастливой девочкой на свете.

---