Сделка на любовь

Алсу

Я всегда считала, что главный враг женщины — это другая женщина. Соперница. Та, что красивее, умнее, успешнее. Та, что может увести твоего мужчину или занять твоё место. Но со временем я поняла: единственная настоящая соперница — это твоё собственное отражение в зеркале.

Каждое утро я вставала перед зеркалом и видела её. Девушку с безупречным макияжем, с идеальной стрелкой, с нюдовой помадой. Девушку, которая никогда не выходит из дома без подготовки. Которая тратит сорок минут на лицо не потому, что комплексует, а потому что это её броня, её доспехи, её способ сказать миру: «Я в порядке. Я контролирую свою жизнь».

Но по ночам, когда я смывала косметику, из зеркала на меня смотрела другая Алсу. Бледная, уставшая, с тёмными кругами под глазами. Та, что помнила запах жасмина и звук выстрелов. Та, что в три года потеряла мать. Та, что не верила в любовь, потому что любовь — это боль.

И эти две Алсу постоянно боролись друг с другом.

Одна говорила: «Ты должна быть сильной. Не показывай слабость. Твой брак — это сделка, не забывай».

Другая шептала: «Тебе нравится, как он смотрит на тебя. Тебе нравится, как он слушает. Ты хочешь, чтобы он был рядом».

Я не знала, кого слушать. Поэтому продолжала делать то, что умела лучше всего, — держать лицо.

В тот день, после разговора с Фатимой, я долго стояла перед зеркалом. На мне был шёлковый халат пастельно-розового цвета, волосы распущены, лицо чистое. Я смотрела на себя и думала: «Кто ты, Алсу? Чего ты хочешь на самом деле?»

Ответа не было. Но впервые за долгое время я не боялась этого вопроса.

Вечером приехал Аслан. Он был уставший, но, увидев меня в гостиной, остановился.

— Ты сегодня другая, — сказал он.

— Другая?

— Светишься.

Я пожала плечами, но внутри потеплело.

— Мы с твоей мамой... с мамой, — поправилась я, — провели утро вместе. Она рассказывала про твоё детство.

Аслан приподнял бровь.

— Надеюсь, не самое позорное?

— Например, про то, как ты упал с дерева и порвал штаны?

Он застонал.

— Она обещала никому не рассказывать.

— Я теперь не «никто». Я — дочь. Привыкай.

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое. Потом он подошёл ближе и сел в кресло напротив.

— Значит, ты назвала её мамой?

— Да. Это вышло само. Но я не жалею. Она замечательная.

— Она тебя полюбила, — сказал он. — Я вижу. Отец тоже. Он сказал вчера: «Если ты обидишь эту девочку, я тебя сам накажу».

Я улыбнулась.

— У тебя хорошая семья, Аслан.

— Теперь это и твоя семья тоже.

Мы замолчали. Тишина была уютной, почти домашней. Я подумала: «Вот так, наверное, выглядит нормальная жизнь. Когда не нужно ничего доказывать. Когда можно просто сидеть рядом и молчать».

— Алсу, — вдруг сказал он, — я хочу тебя кое о чём попросить.

— О чём?

— Через месяц у тебя день рождения. Я хочу устроить праздник. Настоящий. Пригласить твоих подруг, моих друзей, семью. Ты согласна?

Я опешила. День рождения. Двадцать лет. Я совсем забыла о нём в этой суете.

— Я не люблю большие праздники, — призналась я.

— Я знаю. Но этот будет особенный. Первый твой день рождения в статусе моей жены. Я хочу, чтобы ты запомнила его.

Я посмотрела на него. Он говорил серьёзно, без тени усмешки. И я вдруг поняла: он правда хочет сделать мне приятно. Не потому что должен. А потому что хочет.

— Хорошо, — сказала я. — Давай устроим праздник.

Он кивнул, и в его глазах мелькнуло удовлетворение. Почти радость.

Позже, лёжа в постели, я снова думала о зеркале. О той второй Алсу, которая прячется за макияжем и идеальными стрелками. Может быть, пришло время дать ей слово? Может быть, хватит бояться?

Я закрыла глаза и прошептала в темноту:

— Мама, если ты меня слышишь... кажется, я начинаю ему верить.

Ответа не было. Но где-то глубоко внутри я почувствовала тепло. Как будто мама улыбнулась.

---