Сделка на любовь

Алсу

Кавказское лето пахло пылью, нагретым асфальтом и горьким мёдом акаций. Я сидела на террасе отцовского дома, подобрав под себя ноги, и лениво листала ленту инстаграма. На мне было длинное шёлковое платье-комбинация пастельно-розового оттенка — любимый бренд Skims, который я заказывала через подругу из Дубая. Волосы распущены, на губах нюдовая помада, на веках — тонкая коричневая стрелка. Я никогда не выходила из дома без макияжа. Не потому что комплексую — просто мне нравится ухаживать за собой. Каждое утро я провожу перед зеркалом минут сорок под любимый плейлист, и это мой ритуал, моя медитация.

В тот вечер я чувствовала себя особенно хорошо. Вернулась из Москвы после сессии, впереди — два месяца каникул. Горы за окном розовели в закатных лучах, воздух был тёплым и сладким. Я думала о том, что завтра увижу подруг, что мы поедем в город, может, в новое кафе на проспекте...

Ровно до того момента, как во двор въехал чёрный Gelandewagen.

Машина появилась без предупреждения. Просто ворота разъехались, и тяжёлый внедорожник вкатился на брусчатку, хрустнув гравием. Я нахмурилась, отложила телефон. Отец не говорил, что ждёт гостей.

Из машины вышли трое мужчин. Тот, что шёл первым, сразу приковал к себе взгляд — не потому что был выше или крупнее остальных, а потому что от него волнами расходилось ощущение опасности.

Высокий. Широкие плечи, узкие бёдра. Короткий ёжик чёрных волос, трёхдневная щетина. Одет дорого, но неброско: чёрная футболка поло, серые брюки, на запястье — массивный хронограф. Он двигался неторопливо, но в этой неторопливости чувствовалась сила сжатой пружины.

Я узнала его. Аслан Кертиев. Младший сын Ахмада Кертиева, чьё имя в республике произносили с уважением и опаской одновременно. Чемпион подпольного бойцовского клуба «Крепость». Человек, который, по слухам, не проиграл ни одного боя.

— Пап, — позвала я, и голос дрогнул. — К нам гости.

Отец вышел на крыльцо, вытирая руки полотенцем. Увидел машину, увидел Аслана — и замер. Полотенце выпало из пальцев. Я никогда не видела его таким. Он был человеком жёстким, расчётливым, умеющим держать лицо. Но сейчас его лицо побелело.

— Аслан, — произнёс он, спускаясь с крыльца. — Я не ожидал тебя сегодня.

— А ты думал, я позвоню? — Аслан говорил негромко, но каждое слово отдавалось металлом. — Думал, время есть? Время вышло, Руслан Ахмедович. Я дал тебе три месяца. Где деньги?

Я переводила взгляд с одного на другого. Деньги?

— Пап, что происходит?

— Алсу, иди в дом, — бросил отец, не глядя на меня.

— Нет, пусть останется, — Аслан впервые посмотрел на меня. Прямо, без стеснения. Его взгляд скользнул по моему лицу, по платью, по голым щиколоткам — не раздевая, а оценивая. Я вспыхнула и скрестила руки на груди.

— Что я должна услышать? — спросила я с вызовом.

— Что твой отец должен мне два с половиной миллиона рублей, — сказал Аслан ровно. — И что срок возврата истёк вчера.

Земля ушла из-под ног. Два с половиной миллиона. Это огромные деньги.

— Это правда? — я посмотрела на отца.

Он молчал. Опустил голову. И в этом молчании было больше ответа, чем в любых словах.

— Я взял в долг под развитие бизнеса, — выдавил он. — Думал, раскручусь, отдам. Но партнёр кинул...

— Ты просто взял чужие деньги и потратил их, — перебил Аслан. — А теперь сидишь тут и думаешь, что проблема рассосётся сама.

Он сделал шаг вперёд.

— Руслан Ахмедович, я человек терпеливый. Но бизнес есть бизнес. Есть вариант.

— Какой? — спросил отец.

Аслан снова посмотрел на меня. Пауза затянулась.

— Твоя дочь. Я женюсь на ней. Долг закрывается. Твоя семья остаётся при своём.

Мир рухнул. Я стояла, вцепившись в перила террасы, и не могла вымолвить ни слова. Он предлагал купить меня, как будто я была вещью.

— Ты в своём уме? — прошептала я.

— Вполне, — ответил он спокойно. — Я предлагаю честную сделку. Ты станешь моей женой. Твой отец сохранит лицо и крышу над головой.

— Я тебе не вещь! — голос сорвался. — Это не девятнадцатый век!

— Поэтому я даю тебе выбор. Либо ты выходишь за меня добровольно, либо твой отец отвечает по долгам. А ты знаешь, что бывает с теми, кто не отдаёт долги таким людям, как я.

Он развернулся и пошёл к машине. У двери обернулся:

— Думай до завтра. Завтра вечером я приеду за ответом.

Чёрный Gelandewagen выехал за ворота. Я стояла на террасе, сжимая перила так, что побелели костяшки. Внутри всё кипело.

— Пап... — я повернулась к отцу.

Он стоял с опущенной головой. Но когда поднял взгляд, я не увидела в нём раскаяния. Только усталость. И что-то ещё — что-то холодное, расчётливое.

— Ты выйдешь за него, Алсу, — сказал он. — Это решит все проблемы.

— Решит твои проблемы, ты хотел сказать?

— И твои тоже. Кертиев — сила. С ним ты будешь в безопасности.

Я не ответила. Развернулась и ушла в дом. Хлопнула дверью, упала на кровать и уставилась в потолок. В висках стучало.

Я думала о маме. Мне было три года, когда её не стало. Мы ехали в машине — я, мама и водитель. Отец остался дома. На трассу вылетела другая машина, перегородила дорогу. Водитель не успел затормозить. А потом началась стрельба.

Мама закрыла меня своим телом. До последнего. Я выжила чудом — врачи сказали, что пуля прошла в сантиметре от позвоночника. Маму спасти не смогли.

Отец потом говорил, что это были его конкуренты. Что он «не знал». Но я знала другое: он всегда лез в опасные игры. И расплачивались за это другие.

Теперь он снова хочет, чтобы я расплачивалась за него. Но я не мама. Я не буду жертвой.

Я встала, подошла к зеркалу. Смотрела на своё отражение — на идеальный тон, на стрелки, на нюдовую помаду. Внешне я выглядела спокойной. Внутри горел огонь.

— Ты не сломаешь меня, Аслан Кертиев, — прошептала я. — Не на ту напал.

---