Последний Герой

Утро они встретили в кровати. Она проснулась первой и обнаружила себя прижатой к нему. Его сильная мужская рука лежала на ее талии. Венера на какое-то время боялась лишний раз вздохнуть, чтобы не нарушать идиллии. Она чувствовала себя любимой и защищенной. Девушка повернулась к лицом к Константину и улыбнулась. Она нежно коснулась кончиками пальцем его щеки и рассматривала шрам на правом глазу. Она сочувствовала ему. Она хотела зацеловать этот шрам, чтобы он исчез. 

Константин открыл глаза и улыбнулся. Первое по-настоящему доброе утро за столько лет. Девушка улыбалась ему, а после чмокнула его в губы. Солнце ярко светило из окна, заливая спальню светом. Мужчина ответил на поцелуй и провел рукой по густым светлым волосам Венеры. В этом жесте было столько нежности, столько любви. 

Девушка села в кровати и увидела на прикроватной тумбочки со стороны Константина “Асю”. Она потянулась за книгой и повертела ее в руках. Мужчина повторил за ней и тоже сел в кровати. Он уткнулся носом ей в шею, вдыхая ее запах. Любимый запах. 

- Ты дочитал? ─ спросила Венера. 

- Дочитал. 

- И как тебе? 

Константин ответил не сразу. Он помолчал несколько секунд. Потом ответил:

- Мне было грустно. Очень. 

Она удивлённо посмотрела на него.

- Почему? 

- Потому что я узнал себя. В этом дураке, который боялся любви. Который думал, что она слишком хороша для него. Который не решился на шаг — и потерял всё. Он упустил ее. Он боялся. Боялся, что не справится. А когда понял, что любит — было уже поздно. Она уехала. И он остался один.

Венера положила книгу на кровать, на одеяло, и обняла его. 

- Я не хочу быть таким. Я не хочу жалеть всю жизнь, что упустил нечто важное. Потому-то я решился. Я нашел тебя. Я открыл тебе свое сердце. А мог бы быть как он… 

- Я не уеду, — сказала Венера. — Я никуда не уйду. Никогда. 

- Я знаю. Но я должен был тебе сказать. Потому что эта книга — она заставила меня понять, что я хочу быть с тобой до конца. Что я не хочу оглядываться назад и жалеть.

Девушка чмокнула его в щеку.

- Ты не будешь жалеть, — сказала она. — Я с тобой. Навсегда.

Константин крепко обнял ее и прошептал: 

- Я люблю тебя, Венера.

Она закрыла глаза и улыбнулась. 

- И я тебя, Кость. 

На кухне Константин возомнил из себя шеф-повара. Обычно ему готовить помогал Артем, но он как раз остался на ночевку у друга, потому его место заняла Венера. Она подавала ему ингредиенты, посуду и просто наблюдала за процессом.  Мужчина так ответственно подошел к завтраку, что, казалось, он выполнял особо важную миссию ─ удивить и порадовать свою ненаглядную. 

Он делал яичницу. Разбил яйца в миску, но скорлупа попала в желток. Вытащил пальцами, вытер руки о домашние штаны. Разогрел сковороду, бросил масло — и оно зашипело, разливаясь по плите. Константин отскочил от брызгов. Венера рассмеялась. Мужчина стоял у плиты, чуть ссутулившись, и сосредоточенно помешивал будущую яичницу на сковороде. Волосы его были растрепаны, на футболке несколько пятен от масла. Он выглядел абсолютно нормальным. Не бандитом. Не убийцей. Просто мужчиной, который готовит завтрак для женщины, которую любит. Венера села за стол и не могла налюбоваться. Константин посматривал на нее и улыбался. 

Вскоре завтрак был подан. Они сидели за столом, пили чай и уминали яичницу, приготовленную с любовью. Венера похвалила его кулинарные способности. Константин смущался. Он прежде готовил только для сына. Но не для девушки. Никогда прежде. Но сейчас он хотел сделать все, чтобы любимая была им горда и довольна. Конечно, с его проблемой готовка всегда давалась ему нелегко, но он старался. Очень старался жить как обычно. Как было до. 

После завтрака они переместились в гостиную. Венера села на диван, поджав ноги, и огляделась. Её взгляд упал на шкаф, где стояли стопки книг и старых папок. 

- А там что? — спросила она.

Константин проследил за ее взглядом и на мгновение замер. Потом медленно подошёл к шкафу, открыл дверцу и вытащил тяжелый альбом в потертой обложке. Он сел рядом с ней на диван и открыл его. Это оказался альбом с воспоминаниями. Мужчина провел ладонью по корешку и усмехнулся. 

- Я давно не открывал его. Лет сто наверно. 

- Можно посмотреть? 

Константин перевел на нее взгляд. Он задумался. Помедлил. Потом кивнул и отдал ей альбом.  Она открыла первую страницу. Чёрно-белые фотографии. Старые, выцветшие, с закруглёнными краями. Молодая женщина с темными волосами и светлыми глазами, держит на руках маленького мальчика. 

- Это моя мать, — сказал Константин, и голос его дрогнул. — Это я.

Венера провела пальцами по фотографии.

- Ты был таким маленьким и милым, — прошептала она.

- Давно это было.

Она перевернула страницу. На следующей фотографии — мальчик постарше, лет семи, стоит у старого деревянного забора. За ним — та же женщина, улыбающаяся.

- Ты похож на неё, — сказала Венера.

- Правда? — он удивился. — Мне никто не говорил.

- Похож, — кивнула она. — Улыбка та же.

Он улыбнулся, и она увидела в его глазах ту же теплоту, что и у женщины на фотографии. 

Дальше шли снимки из школы, потом — его юность, компания друзей, смеющиеся лица. На одном фото он стоял с парнем, который обнимал его за плечи.

- Это мой друг, — сказал мужчина. — Вовка. Мы были неразлучны. Пока не выпустились из школы. 

Венера перевернула еще несколько страниц. На фотографиях появилась молодая Диана и он, такой юный и озорной. Они обнимались на фоне речки. Такие мокрые и довольные.  На следующей фотографии была свадьба. Диана в красивом белом платье, а он ─ в костюме. Они выглядели счастливыми. На следующих фотографиях Диана держала маленького Артема на руках. Но на всех фотографиях была одна. Будто Константин вмиг исчез из ее жизни. Ни на одной фотографии его не было рядом. Только Диана с сыном, только бабушка с внуком. Венера нутром почувствовала, как внутри Константина сжалось нечто большое, болезненное. Он пропал из жизни своей тогдашней супруги, и, что важнее, сына. Он не был на фотографиях на первое сентября. На Новый Год. Ни на одной. 

Венера закрыла альбом и отдала его ему. Она ничего не сказала. Но заметила в его глазах боль. Боль от осознания, что уже ничего нельзя вернуть. Девушка обняла мужчину за руку и положила голову ему на плечо. 

- Мне жаль. 

Он вопросительно посмотрел на нее. 

- Мне жаль, что тебе пришлось сделать такой неправильный выбор. 

- Только я несу за него ответственность. 

- Какого это было? 

- Что? 

- Каково было в первый раз убить… человека? 

- Почему ты об этом вдруг спрашиваешь? 

- Думаю, с этим человеком умер и ты. Прежний. 

Константин тяжело вздохнул. Он провел рукой по темным волосам и долго собирался с мыслями. Он будто бы должен был исповедаться. 

Тогда ему было всего восемнадцать. Несколько месяцев назад он стал мужем. А сейчас становился и бандитом. Настоящим бандитом. Как его учил Золотой Перстень. Он приехал с ним на кладбище поздним вечером. Когда Константин вышел из машины, ощутил холодок, который пронесся по его коже от одного вида надгробных плит. Было тихо. Страшно тихо. Перстень повел его вглубь кладбища. Юноша шел за ним, озираясь по сторонам. От резкого звука ─ ворона взлетела и села на березу, ветки которого напоминали черные нити, ─ он вздрогнул.  

Они подошли к чьей-то вырытой могиле. Возле нее на коленях стоял мужчина. Он был связан, рот заклеен скотчем. Он пытался что-то сказать, но никто не собирался его слушать. Золотой Перстень посмеялся, смотря на жалкое зрелище. 

- Вот так, дружок, решают проблемы члены нашего клана. Нет человека ─ нет и проблемы, как говорится. 

Константин с жалостью смотрел на бедолагу. В этот ноябрьский холодный поздний вечер он трясся от холода. Его раздели до трусов и заставили стоять на холодной земле, прямо у могилы, в которой лежал чей-то гроб. 

- Не надо смотреть так, дружок. Этот мерзавец заложил наших. Он заслужил своей участи. 

Золотой Перстень вручил Константину свой пистолет. 

Тот посмотрел на него, а потом на оружие. Он должен его убить? Он, вчерашний школьник должен отнять жизнь? Константин мешкался. Ему прежде не доводилось держать в руках пистолет, какой там стрелять из него. 

- Давай. Не заставляй нас ждать. 

- Я не могу. 

- Можешь. Ты можешь. 

Руки дрожали. Сердце бешено билось в груди. 

- Стреляй! 

Константин направил пистолет. Он смотрел в глаза мужчины. Глаза, которые молили о пощаде. Золотой Перстень снова закричал “стреляй”, и он выстрелил. Звук был громким, оглушающим. Тело упало на землю и затихло. Константин стоял, глядя на дымящийся ствол. Он не мог дышать. В ушах звенело. Золотой Перстень похлопал его по плечу.

- Молодец, — сказал он. — Теперь ты — наш. 

Он забрал пистолет, развернулся и ушёл.

Константин смотрел на труп. На то, как банда Перстня бросила его на гроб. Как тело закапывали землей. На то, как тела больше не видно. Как на его месте образовалась свежая горсть земли. 

Венера дослушала рассказ и тяжело вздохнула. Пальцы Константина, будто вспомнив и заново пережив этот момент, задрожали. Она накрыла их своими. Пальцы перестали дрожать. 

***

Когда на часах было три, Мерседес остановился напротив подъезда дома Венеры. Константин, как истинный джентльмен, решил проводить свою даму до двери. Елизавета Сергеевна, как штефан, ждала долгожданного возвращения дочери и была довольна пунктуальности. Она пригласила Константина на кухню и угостила его чаем и конфетами, которые передала соседка с третьего ─ она вчера отмечала день рождения ее мужа. Константин остался на минут двадцать на чаепитие. 

- Константин, — сказала Елизавета Сергеевна, — я хочу извиниться перед вами.

Она села за стол. 

Венера замерла в проеме между коридором и кухней. 

- За что?

- За то, что я кричала на вас. За то, что не хотела вас видеть…

Она замолчала. Потом продолжила:

- Я вижу, как вы относитесь к моей дочери. Как вы смотрите на неё. И я понимаю, что ошиблась. Мне жаль, что я так поступила.

Константин смотрел на неё, и внутри у него что-то дрогнуло.

- Вы не должны извиняться, Елизавета Сергеевна. Вы защищали свою дочь. Это правильно. Я понимаю.

- А вы — защищаете её по-своему. И я вижу, что вы справляетесь лучше меня.

На кухне повисла тишина. Венера не могла поверить. Это точно ее злыдня-мать говорит? Константин замер с чашкой в руке. 

- Мы можем продолжать встречаться? — спросил он тихо.

Елизавета Сергеевна кивнула молча. Резко. 

- Можете, — сказала она. — Если вы обещаете мне, что с ней ничего не случится.

- Обещаю. Я умру, но не дам её в обиду.

- Надеюсь, до этого не дойдёт…

Он допил чай, поставил стакан на стол и встал.

- Спасибо за чай. Я пойду. Завтра заеду.

Венера проводила его до двери. На прощание она нежно поцеловала его. Он улыбнулся ей.