Моя жена не может быть такой милой!

Шэнь Чжаое натянуто рассмеялся, пытаясь сгладить неловкость. Что он мог сказать? Не признаваться же невестке, что, живя в одном номере, они почти не общались, особенно после того злополучного утра в аквапарке, когда он случайно увидел его без одежды...

Даже сейчас, вспоминая это, Шэнь Чжаое чувствовал себя до крайности неловко. Если бы не этот злополучный нефритовый кулон, он бы предпочел больше никогда не пересекаться с Линь Юйшу, не говоря уже о добавлении в WeChat.

К счастью, Цзи Юнин не стал допытываться. Получив согласие Линь Юйшу, он отправил контакт, и Шэнь Чжаое, тут же отправив запрос на добавление и буркнув: «Уже поздно, я пойду», поспешно ретировался.

Только когда он ушел, Цзи Юнин вспомнил, что хотел угостить его черниной, но, добежав до дверей, увидел, что машина уже уехала. Он написал в мессенджере, чтобы в следующий раз, когда тот приедет, не забыл забрать мясо. Вероятно, Шэнь Чжаое был за рулем — ответ пришел только через полчаса: стикер с рыжим котом, который открывал рот с надписью «хорошо». Цзи Юнин тут же сохранил его в избранное.

В этот момент Сяо У, наевшись и поточив когти о когтеточку, грациозно прыгнул на диван, потянулся и, смешно задрав зад, плавно привалился к боку Юнина. Юнин отложил телефон и начал делать коту «массаж головы». Прошло минут двадцать, а Шэнь Яньчжоу всё не спускался.

Странно. Обычно после душа он просил помочь ему высушить волосы. Цзи Юнин несколько раз поглядывал наверх, чувствуя непривычную тишину. Взяв кота на руки, он поднялся на второй этаж, постучал в дверь спальни и вошел.

— Шэнь-гэ?

Из ванной доносилось гудение фена. Не дождавшись ответа, Юнин прошел внутрь и, к своему изумлению, застал Шэнь Яньчжоу лишь в одном полотенце на бедрах. Выше талии его тело выглядело безупречно — рельефные мышцы отчетливо выделялись. Раньше Шэнь Яньчжоу часто брал его руку и заставлял ощупывать себя, но это происходило в постели. Видеть его так отчетливо при свете было впервые. Юнин застыл, хлопая глазами, и лишь с запозданием сообразил, что нужно отвернуться.

В этот момент гудение фена стихло. — Ниннин, это ты?

Юнин, уже собиравшийся пятиться назад, остановился и, глядя в пол, ответил: — Я просто видел, что ты долго моешься. — Сегодня... было жарко, поэтому я задержался, — Шэнь Яньчжоу посмотрел на отражение в зеркале. — Иди сюда, помоги мне высушить волосы. — Ты же сам сушил, — пробормотал Юнин, но послушно подошел и забрал фен. — Они же почти сухие. — «Почти» — значит еще не до конца.

Шэнь Яньчжоу опустил голову, и его свободные руки тут же обвили талию Юнина. Волосы высохли быстро. Цзи Юнин отложил фен, его взгляд невольно задержался на покрасневших ключицах, выступающих мышцах груди и... смотреть дальше было нельзя. Он поспешно отвернулся и легонько подтолкнул мужчину: — Одевайся скорее, простудишься еще. — Август на дворе, не простужусь.

Шэнь Яньчжоу подался вперед, почти заключая его в объятия. Юнин замер, не решаясь шелохнуться. Через несколько минут тишины он озадаченно склонил голову: — Шэнь-гэ? — М? — Ты... ты не в духе?

Прижатое к нему тело вздрогнуло. Шэнь Яньчжоу свободной рукой потянул его за мочку уха: — С чего ты взял? — Просто чувствую.

Цзи Юнин не мог объяснить толком, но с тех пор, как ушел Шэнь Чжаое, поведение Яньчжоу казалось ему странным. Обычно перед душем тот обязательно «приставал» — то просил раздеть его, то выпрашивал поцелуй, а сегодня вел себя подозрительно сдержанно. Всё это говорило о том, что у него на душе что-то нехорошее.

— Какой же ты проницательный, Ниннин, — Шэнь Яньчжоу слегка улыбнулся и поцеловал его под мочкой уха. — Но это пустяки. Если Ниннин поцелует меня, мне сразу станет лучше.

Привычный Шэнь Яньчжоу вернулся. Но Цзи Юнин уже был не тем робким юношей — тщательно всё обдумав, он чмокнул его в запястье той самой руки, что касалась его, пробормотал «я поцеловал, ага!» и поспешно выскочил из ванной. Шэнь Яньчжоу, ошеломленный этим быстрым поцелуем, проводил взглядом отражение в зеркале и невольно улыбнулся.

Выйдя из ванной, он увидел, что пижаму уже приготовили на диванчике. Одевшись и застегнув все пуговицы до самой верхней, он набрал номер Чэнь Юя: — Разузнай всё о том, что происходило тридцать лет назад с Су Юнь, моими родителями и дедом.

Шэнь Чжаое добавил Линь Юйшу в друзья, и запрос был принят через пять минут. Однако следующие полчаса чат оставался пустым. Линь Юйшу хотел было сразу перейти к делу, договориться о встрече или вызвать курьера, как вдруг увидел надпись «печатает...». Он потратил уйму времени, наблюдая, как собеседник «печатает», но в итоге — ни одного символа. «Невидимые чернила?» — с иронией подумал Линь Юйшу и, не выдержав, написал: «Привет, это Линь Юйшу».

Шэнь Чжаое ответил быстро: «Привет». — Кулон заберешь сам или..? — Сам приеду. — Хорошо. Завтра я занят на работе, приезжай в мой офис. — Договорились.

Лаконичность зашкаливала. На следующий день, увидев в офисе Цзи Юнина, пришедшего вместе с Шэнь Чжаое, Линь Юйшу невольно усмехнулся. Он не верил, что Юнин сам напросился — наверняка его притащил этот Шэнь Чжаое. «Что, съест он его, что ли?»

Линь Юйшу молча достал из ящика коробочку с кулоном: — Проверяйте, ничего ли не сломалось.

Тон был полон сарказма. Шэнь Чжаое, забрав кулон, тут же отбросил мысль о досмотре: — Всё в порядке, благодарю, господин Линь.

Линь Юйшу кивнул и повернулся к Цзи Юнину, обсуждая съемки: — В конце месяца будет партия новинок, потом в сентябре еще три, в октябре — зимняя коллекция... Я предупреждаю заранее, скоро пришлют контракты.

Цзи Юнин внимательно слушал. Линь Юйшу, бросив взгляд на Шэнь Чжаое, который всё никак не уходил, понизил голос: — Тантан очень понравились куклы и сувениры, которые ты выиграл на лайнере. Цзи Юнин спросил: — Как она сейчас? — А кто «она»? — Линь Юйшу на секунду замолчал. — Ну... Тантан, конечно. — Не очень хорошо. — О! — глаза Цзи Юнина расширились. — Что случилось? — Не переживай, просто ее заставляют часами заниматься игрой на фортепиано. Это нормально для пяти-шестилетнего ребенка, но усидеть на месте тяжело.

Цзи Юнин тут же представил картину, как маленькая девочка плачет у инструмента под присмотром учителя, и сказал: — Если будет время, погуляйте с ней где-нибудь.

«А почему ты сам не позовешь?» — хотел спросить Линь Юйшу, но, вспомнив отношения Юнина с Цзи Инь, промолчал. — Цзи Юнин, твоя мама... — А когда примерно будут съемки октябрьской коллекции? — перебил его Шэнь Чжаое.

Линь Юйшу посмотрел на него, и тот пояснил: — Э-э... у нашего дедушки 26 октября 80-летний юбилей.

До этого оставалось меньше двух месяцев. Цзи Юнин, как старшая невестка в семье, не мог пропустить такое событие. — Кажется, я видел об этом новости в интернете, — прикинул Линь Юйшу. — Ничего страшного, сдвинем график.

После короткого обсуждения они попрощались. Цзи Юнин, обеспокоенный юбилеем старика, вернувшись домой, сразу спросил об этом Шэнь Яньчжоу. Тот замер и кивнул: — Чжаое сказал? — Почему ты мне не говорил? — 26 октября — еще далеко, — Шэнь Яньчжоу отложил игрушку для кота и обнял его за талию. — Я думал сказать в конце сентября. — Но я ведь должен подготовить подарок.

Юнин, хоть и редко общался со стариком, знал: на таких событиях подарки обязательны. Его бабушка учила его этому. — А что дедушка любит? — У него есть всё, — задумчиво ответил Яньчжоу. — Он любит чай и тайцзи. Купи хороший чай или набор фарфоровой посуды. — Этого достаточно? — В его возрасте главное — внимание.

Яньчжоу не стал добавлять, что подарки всё равно будут пылиться в кладовой, неважно, дорогие они или нет. — Я возьму на себя фарфор, а ты, Ниннин, подари чай «Дахунпао», дед его любит. Чэнь Юй всё устроит.

Цзи Юнин, глядя на него, почувствовал нечто странное: — Шэнь-гэ и дедушка... — Забыл сказать, — Шэнь Яньчжоу ошеломил его правдой: — Его день рождения — это день смерти моих родителей.

Двадцать лет назад чета Шэнь Хуайсюй погибла в автокатастрофе как раз после того, как вернулась с банкета в честь дня рождения деда. С того дня у него не было ни малейшего желания праздновать что-либо, связанное с этим днем. Старик тоже больше не устраивал пышных торжеств. Но в этом году — 80 лет. И с той трагедии прошло ровно двадцать лет.

— Прости, Шэнь-гэ, я не знал, — Юнин прикусил губу. — Прости. — Тебе не за что извиняться. Это я не рассказал заранее, — Шэнь Яньчжоу взял его за подбородок и поцеловал прикушенную губу. — Всё в порядке, двадцать лет уже прошло.

На словах всё было в порядке, но Юнин знал: каждый день он выставлял плюшевого медведя на подоконник, туда, где его грело солнце. Это было самое дорогое, что у него осталось от родителей.

Цзи Юнин больше не упоминал о юбилее. Тем временем Чэнь Юй получил первые результаты расследования событий тридцатилетней давности.