Моя жена не может быть такой милой!

Заметил?

Се Юньцэ скользнул взглядом по груде изысканных подарочных коробок на столе из красного дерева. Да уж, заметил. Мало того, что заметил, так тот еще и изо всех сил старается, осыпая парня новогодними дарами.

— Ты просто не понимаешь, — Шэнь Яньчжоу, заметив, куда именно смотрит друг, принял невозмутимый вид. — Если уж играть, то до конца.

— Ты прямо разошелся, — хмыкнул Се Юньцэ.

Даже если не брать в расчет остальное, одни только безделушки, лежащие сверху, стоят несколько миллионов. Потратить пару миллионов на «спектакль» — в духе нашего господина Шэня.

— Ладно, раз у тебя всё в порядке, я пойду. — Се Юньцэ небрежно бросил на стол новогоднюю открытку. — С Новым годом... и с предстоящей свадьбой.

— Се-гэ, не говори мне, что ты снова принес только одну открытку? — нахмурился стоявший рядом Шэнь Чжаое.

Он до сих пор помнил прошлый год. Сначала он удивился: надо же, какой интересный друг у брата, первый раз видит, чтобы вместо подарка дарили открытки. Шэнь Чжаое тогда подумал: «Наверное, там написано много теплых слов, ведь ходят слухи, что у них особенные отношения...»

С полным ожиданием он открыл конверт и увидел четыре искренних и «глубоких» иероглифа: «С Новым годом».

Ниже шли мелкие приписки: список того, сколько сделок за год «отжал» у него старший брат и сколько ресурсов он, в свою очередь, перехватил у того. В конце красовалась угроза «Жди меня в следующем году, гад» и нарисованный от руки средний палец.

Это друзья? Да это заклятые враги!

— У твоего брата чего только нет, кроме денег. Зачем мне дарить что-то еще? — Се Юньцэ развел руками. Вытянуть из него хоть копейку — дохлый номер.

— Но всё равно...

Шэнь Чжаое приоткрыл открытку и тут же захлопнул. Столь явное движение лишь подогрело любопытство Шэнь Яньчжоу: — Что он написал в этот раз?

— Ничего особенного! — Шэнь Чжаое поспешно спрятал открытку за спину. — Се-гэ просто... поздравляет тебя с праздником и свадьбой.

— И всё?

— Всё.

На открытке за его спиной было написано: «Сквозь бури и невзгоды, рука об руку больше двадцати лет... Не могу поверить, что ты действительно решил жениться. Как подумаю об этом, не могу сдержаться... Ха-ха-ха-ха! В следующем году я точно выиграю».

Шэнь Чжаое покосился на злорадствующего гостя. В этом году он стал еще невыносимее.

— Пора мне, — Се Юньцэ подавил ухмылку, но у самой двери вспомнил: — По достоверным данным, ваш дядюшка Шэнь Мочжун возвращается из-за границы. Внезапно так... Старина Шэнь, рискну предположить, что из-за тебя.

В комнате повисла тишина. Шэнь Яньчжоу неторопливо отставил чашку: — У тебя богатое воображение, зря ты в бизнесе, а не в писательстве. Почему нельзя просто предположить, что он хочет вернуться домой на семейный ужин?

— Самолет приземляется вечером второго дня Нового года, — отрезал Се Юньцэ.

— О, значит, приедет на свадьбу.

— Какой ты оптимист, — усмехнулся Се Юньцэ. — Но, может, и к лучшему. Он всегда тебя жалел — ведь родители рано ушли. Может, приехал тебя «спасать», и свадьба не состоится?

— Ты тоже неисправимый оптимист, — парировал Шэнь Яньчжоу.

Дядя жалел его, потому что сочувствовал потере родителей. Но Шэнь Мочжун? Он ведь даже не был их родным дядей.

— Сяо Е, — когда Се Юньцэ ушел, Шэнь Яньчжоу приказал передать эту новость отцу.

— Зачем? — удивился брат.

— Чтобы наблюдать за тиграми с вершины горы, — Шэнь Яньчжоу посмотрел на подарки. — Я занят подготовкой к свадьбе, некогда этим заниматься.

После обеда он отправил машину с подарками в семью Линь. Он помнил, как красиво смотрелись на Цзи Юнине подаренные запонки с камнями, поэтому собрал целую коллекцию во всех возможных цветах. Не забыл и про маленькую сестренку — ей достался огромный набор дорогих плюшевых игрушек, а Линь Юйшу получил полный комплект объективов.

Подарки были не только дорогими, но и искренними.

— Старший молодой господин Шэнь — очень хороший человек, — сияла Цзи Инь. — Видишь, мама нашла тебе отличную партию.

Цзи Юнин бездумно перебирал жемчужное ожерелье, приготовленное для бабушки, и спросил: — А если бы он был плохим человеком, ты бы всё равно выдала меня за него?

Цзи Инь замолчала.

— То, что он хороший — это его личное качество, — продолжил Цзи Юнин. — Он мазал мне руки мазью, учил быть честным, узнавал у меня, что любят мои близкие... Это никак не связано с нашим браком.

— Ты до сих пор винишь маму? — Цзи Инь расстроилась. Его упрямство проявлялось только по отношению к ней — с Линь Юйшу он был как родной, а с ней — холоднее льда.

Цзи Юнин отвернулся, играя жемчужинами: — Не беспокойся, свадьба скоро, я никуда не сбегу. Я просто... не хочу, чтобы меня снова обманывали.

«Больше этого не повторится», — пообещала Цзи Инь. Он лишь молча убрал ожерелье в коробку.

Сообщение от [Брат Шэнь]: Подарки доставили, тебе понравилось?

Увидев сообщение, Цзи Юнин хлопнул себя по щекам, чтобы прогнать грустные мысли, и ответил: «Получил, всем очень понравилось! Жемчужное ожерелье отдам бабушке лично, когда она приедет!»

[Брат Шэнь]: А тебе? Тебе понравилось?

Цзи Юнин посмотрел на гигантского плюшевого медведя на кровати, с размаху прыгнул на него и уткнулся лицом в мягкое брюхо. Потершись щекой о мех, он ответил: «Нравится!»

У него дома тоже были игрушки — целый ряд на кровати, но все они были старыми, подобранными в детстве. Сколько ни стирай, наполнитель давно сбился. А этот медведь был таким мягким... Как тот, что он купил Тантан за восемь тысяч. А этот еще больше — значит, стоил целое состояние!

Цзи Юнин вскочил: «А что хочешь ты?»

Он знал только, что тот любит молочный чай, но не будешь же дарить только его. Да и Линь-гэ говорил, что много чая — это вредно. Деньги? Шэнь Яньчжоу и так богат, все накопления бабушки на приданое — капля в море.

Цзи Юнин сидел перед телефоном в муках выбора. На экране долго горело «Печатает...».

[Ты] [Мы же скоро женимся, можно назвать мужем?] [Или «Брат Яньчжоу»] [Или просто расстанься с парнем] [Забудь, мне ничего не нужно, главное — чтобы ты был счастлив]

Шэнь Яньчжоу то писал, то удалял. Прошло два часа, а он так и не отправил ни слова.

— Брат, ты за ужином почти ничего не съел, невкусно? — Шэнь Чжаое ковырял в зубах зубочисткой. — По-моему, очень даже неплохо.

— Если вкусно, ешь больше, — рассеянно ответил Шэнь Яньчжоу.

— ...Я уже наелся, — Шэнь Чжаое пересел ближе. — Брат, тебя что-то гложет?

Шэнь Яньчжоу замялся: — Представь, что у тебя есть тот, кто тебе нравится. И этот человек спрашивает, чего ты хочешь. Что бы ты ответил?

— Я бы попросил Меч Семи Звезд, Колокольчик Трех Чистот... Эй, брат, куда ты?! — Шэнь Чжаое бросился вдогонку. — Ты же сам спросил!

— Я спрашивал у тебя это?

Шэнь Чжаое задумался: — А! Понял! Если нравится человек... тогда надо ответить так: — он откашлялся и со всей душой выпалил: — «Я хочу тебя».

Шэнь Яньчжоу, не глядя, прошел мимо.

Вернувшись во двор, он увидел сообщение от Цзи Юнина: две фотографии, на которых тот вместе с сестренкой пускает бенгальские огни. Они оба смеялись, глядя в камеру. Напряжение последних часов наконец отступило, Шэнь Яньчжоу нажал кнопку «Сохранить».

Затем пришло голосовое сообщение: «Брат Шэнь, вы поужинали? Мы с сестренкой после ужина пускаем фейерверки!»

Чистый, звонкий голос идеально дополнял радостное фото. Шэнь Яньчжоу вспомнил их первую встречу: сначала он услышал его руки (через звук), а потом голос. Среди шумной толпы тот звучал необычайно чисто, как жемчуг, падающий на блюдо — мелодично и с легкой ноткой юношеской робости.

После той аварии он был слеп целую неделю, а в больнице пролежал месяц. В то время он жил только звуками. Тревога, забота — всё читалось в голосах. Он слышал, как тогда Цзи Юнин по-настоящему переживал за него.

Шэнь Яньчжоу понял, что ответить. Он набрал номер.

— Брат Шэнь, вы поужинали? — Да. Фейерверки красивые? — Да! — Цзи Юнин закивал, забыв, что собеседник не видит. — Когда ваши глаза станут лучше, вы тоже увидите. — Посмотрим вместе. — Хорошо! Правда, большие фейерверки в городе запрещены, нужно искать место...

Цзи Юнин чуть было не ляпнул, что у них в деревне можно, но вовремя прикусил язык. Деревня слишком маленькая, Шэнь Яньчжоу... он туда не поедет.

— А в твоих краях можно пускать? — спросил Шэнь Яньчжоу.

Цзи Юнин замер. Ему послышалось?

— Нин-нин, как вы празднуете Новый год дома? — снова спросил Шэнь Яньчжоу.

Цзи Юнин понял: он не ослышался.

— В деревне мы чтим бога моря, режем свиней, парим рыбу... Каждый год выбираем пару огромных рыб и пируем всей деревней. Вечером у моря костер, фейерверки целыми бочками...

— Звучит так весело, я аж захотел поехать, — сказал Шэнь Яньчжоу. — Давай в следующий раз встретим Новый год у тебя?

— У нас очень бедно, всё не так, как в городе, дороги плохие... Но бабушка готовит очень вкусно, делает креветочные лепешки... Если вы не побрезгуете... — голос Цзи Юнина становился всё тише. — Можно.

— Договорились. — Угу. Хорошо.

В телефоне повисла тишина. Шэнь Яньчжоу набрался смелости: — Ты же спрашивал, чего я хочу.

— Да, Брат Шэнь, чего вы хотите? Магазины, кажется, еще не закрыты, я могу купить.

— Покупать не надо. Я хочу, чтобы ты сказал мне: «С Новым годом».

— И это всё?

Если бы он не попросил, Цзи Юнин всё равно сказал бы это перед тем, как положить трубку. Шэнь Яньчжоу пошел ва-банк: — И если добавишь «Яньчжоу-гэ», будет еще лучше.

Секунды тянулись бесконечно. Сердце Шэнь Яньчжоу утихло, он решил сдаться: — Ладно, не буду тебя смущать...

Шух!

Где-то в небе расцвел фейерверк. Шэнь Яньчжоу поднял голову, и в трубке раздалось:

— Янь... Яньчжоу-гэ, с Новым годом.

Сердце Шэнь Яньчжоу снова бешено забилось.