Моя жена не может быть такой милой!

Увидеть такую мелодраматичную сцену — видимо, предсказание не соврало, день действительно удачный для выхода в свет!
Шэнь Чжаое с удовольствием наблюдал за представлением через стекло, даже не заметив, как у его брата, сидевшего в темных очках, дернулся уголок рта, а рука крепче сжала трость.
«Терпи, это же двоюродный брат», — подумал Шэнь Яньчжоу, прикрыв рот кулаком и кашлянув, чтобы вернуть разговор в нужное русло:
— Какая разница, сбегают они или нет? Если сбили — выплатим компенсацию. Если нет — скажи Сяо Чэню ехать быстрее, нечего ввязываться в неприятности.
Пока они говорили, водитель Сяо Чэнь уже сел за руль.
— Вернулся так быстро? — удивился Шэнь Чжаое.
— Не волнуйтесь, второй молодой господин, никого не сбили, — ответил Сяо Чэнь.
— А я разве об этом спрашивал? — нахмурился Шэнь Чжаое.
Сяо Чэнь замер: «?». А о чем тогда?
— Те люди... — Шэнь Чжаое прищурился, собираясь посплетничать, но рядом послышался холодный голос: «Едем».
Сяо Чэнь без лишних слов выжал сцепление, и дворники смахнули остатки снега с лобового стекла. Троица, продолжавшая о чем-то спорить, отступила на обочину. Неизвестно, что говорила женщина, но высокий, худощавый парень упрямо отвернулся, на его волосах таял снег, а нос покраснел от холода...
Шэнь Чжаое, который тихо ворчал себе под нос, вздрогнул, когда парень внезапно обернулся, и машинально помахал рукой.
— Брат, ты уже видишь?
— Как думаешь?
— Тогда зачем ты резко обернулся?
— Столько времени молчал — небось, про себя ругался.
Шэнь Чжаое неловко опустил руку и посмотрел в окно:
— О! Какая сегодня погода хорошая!
— Идет снег, второй молодой господин, — напомнил Сяо Чэнь.
— Только ты и умеешь болтать! — огрызнулся Шэнь Чжаое, после чего виновато улыбнулся брату: — Гадание показало, что тебе сегодня лучше много не говорить, а то деньги утекут.
Сяо Чэнь открыл рот, но решил промолчать. Мало ли — деньги важнее. В машине воцарилась тишина, которую вскоре нарушил тихий смешок. Он был слабым, но очень обидным. Шэнь Чжаое подозревал, что смеются над ним.
— Брат, не веришь? — спросил он.
— Ты сказал, что день удачный и на юго-востоке ждет удача, — Шэнь Яньчжоу старался сохранять спокойствие.
Он уступил его просьбе и поехал в больницу длинным путем. Мало того что снег, так ещё и едва человека не сбили. Это та самая «удача»?
— Я считал, правда будет удача... просто удача в любви, — Шэнь Чжаое говорил всё тише, пытаясь спасти остатки авторитета: — Не переживай, мы ведь ещё не доехали до больницы, вдруг ты встретишь любовь прямо там?
Шэнь Яньчжоу равнодушно отвернулся, глядя сквозь темные очки в окно, где снег валил всё гуще. Он боялся, что если не сдержится, то огреет брата своей тростью по голове. Как у его дяди — такого хитрого лиса — мог вырасти такой оболтус?
Выпроводив Сюй Хэцина, Цзи Инь силком притащила сына домой. Едва переступив порог, она увидела на лестнице Линь Юйшу, вспомнила всё, что видела на камерах, и, забыв о своей роли «доброй матери», закричала на него:
— Что ты задумал?!
— Ноги у него свои, при чем тут я? — Линь Юйшу закатил глаза. — Это я ему деньги давал или я заставлял его бежать?
— Ты мог бы его остановить! А если бы его сбили?! — Цзи Инь злобно сверкнула глазами на Цзи Юнина и потащила его в комнату, вцепившись в руку.
Захлопнув дверь, она отвесила ему пощечину:
— Совсем осмелел? Сбежать надумал, не сказав ни слова? Я тебя проучу! — её охватила ярость. Она знала, что в тот момент, когда он чуть не попал под машину, её сердце чуть не остановилось.
— Почему ты такой непослушный!
— Я не люблю мужчин, я не хочу выходить замуж за мужчину, я хочу вернуться в деревню! — прокричал Цзи Юнин.
Рука матери снова поднялась для удара, но на этот раз замерла. Цзи Инь тяжело вздохнула:
— Любовь? Сколько она стоит? Ниннин, я не хочу тебя принижать, но подумай сам — если убрать в сторону твое лицо, кому ты будешь нужен?
— Но я всё равно не хочу замуж за мужчину, — упрямо настаивал Цзи Юнин. — У нас в деревне такого не бывает.
У Цзи Инь подскочило давление. Бить — бесполезно, ругать — не слушает. От безысходности она достала свой «козырь»:
— Ты Тантан любишь?
Цзи Юнин обиженно надулся и промолчал.
— Я знаю, что любишь. Восемь тысяч за игрушку отдал, не пожалел. Я ведь знаю своего сына, сколько бы лет ни прошло.
Цзи Инь погладила след от пощечины на его лице, почти умоляя:
— Сделай это ради своей сестренки.
— При чем тут сестренка? Ей ведь всего пять.
— Если ты войдешь в семью Шэнь, имея их поддержку за спиной, её будущее будет куда легче.
Так он всего лишь средство для будущего сестры? Цзи Юнин опустил голову. Ему стало больнее, чем от пощечины. Поняв, что сболтнула лишнее, Цзи Инь поспешно отвела взгляд, не желая встречаться с его глазами.
— Сиди здесь и не вздумай снова бежать, на дорогах полно машин.
— Мама... — она уже выбежала из комнаты.
Поздно было просить прислугу молчать. Вернувшись домой, Линь Чжэньхуа лишь сухо заметил:
— У семьи Шэнь претензий нет. Шэнь Яньчжоу в любом случае нужен кто-то для ухода, а уж тем более тот, кому он нравится. Но всё ещё нужно согласовать детали.
На этом разговор закончился. За столом повисла ледяная тишина. Только крошка Тантан оглядывалась по сторонам:
— Где брат Ниннин? Почему он не идет ужинать?
Когда она видела, как брат ест, она тоже съедала всю порцию, а без него еда казалась невкусной.
— У брата Ниннина сегодня слишком много энергии, он не голоден, — Линь Чжэньхуа положил ей супа. — Ешь сама.
Тантан надула губки. Она не понимала скрытого смысла слов, но двое взрослых прекрасно осознавали: это было предупреждение.
Около девяти вечера Цзи Юнин ворочался на кровати от голода. Раньше, если он съедал хоть немного меньше, бабушка уже волновалась, а сейчас он пропустил целый ужин. Он зарылся в подушку и тихо заплакал, звякнув: «Мама...».
Вдруг у двери раздался стук. Цзи Юнин вскочил, открыл дверь — никого. Послышался запах еды. Прямо у двери стояла миска риса! Он схватил её, оглянулся — ни души. Кто это сделал?
Он закрыл дверь и начал жадно есть. Рис был идеально обжарен с яйцом, даже слегка подгорел — аромат был таким, что слюнки текли. А когда он доел до середины, обнаружил на дне мясо! Он вспомнил, как в детстве в деревне, когда они были бедны, мама прятала мясо под рисом.
— Мама... — он был готов ненавидеть её, но как теперь злиться?
Он доедал рис, когда снова постучали.
— Почему ты пришел? — спросил он у Линь Юйшу.
Тот неловко отвел взгляд и протянул ему лапшу быстрого приготовления:
— Мне не нравится этот вкус, забирай... — он увидел пустую миску и смутился: — Забудь, будто я не приходил.
— Это... мне? — Цзи Юнин уставился на лапшу.
— У тебя же была еда.
— Я не наелся.
Полчаса спустя Линь Юйшу в ужасе смотрел, как тот доедает пятую порцию лапши, почти выпивая бульон.
— Ты что, с того света голодным вернулся?
Цзи Юнин виновато опустил глаза:
— Извини, не удержался.
— Пять пачек лапши и миска риса? Я столько за день не ем!
Цзи Юнин извинился:
— Я возмещу, я куплю.
— Не надо, — Линь Юйшу отмахнулся. Не настолько он беден, чтобы жалеть лапшу.
— Ты всё ещё хочешь сбежать? — прямо спросил он.
Цзи Юнин промолчал. Он не знал.
— Честно скажу, мой отец уже всё обсудил с семьей Шэнь. Знаешь, что он сказал? — Линь Юйшу наклонился ближе.
— Он сказал, что ты безумно влюблен в старшего господина Шэня, поэтому он, переступив через себя, умолял об этом браке.
— Но я не знаю старшего господина, — растерялся Цзи Юнин.
— Знаю. Но Шэнь Яньчжоу слеп, и ходят слухи, что это неизлечимо. Так ты выглядишь как «глубоко влюбленный». Шэнь уже давно искали ему пару, а любящий человек — лучший вариант. А ты... — Линь Юйшу оглядел его с ног до головы, — сейчас у Шэнь Яньчжоу нет особого выбора.
Стать слепым означало потерять влияние и проекты. Теперь он — лишь старший внук. Женитьба нужна была, чтобы успокоить его.
— Слепой, без власти, держится только на любви деда. Если дед уйдет... поэтому я туда не полезу, — Линь Юйшу хитро прищурился. — Но теперь есть ты.
— Есть ли другой способ? — с надеждой спросил Цзи Юнин.
Линь Юйшу пожал плечами:
— Отец сказал, что раз ты сын Цзи Инь, значит, ты — его сын. Он хочет через пару дней представить тебя на банкете. Там будет полно людей. Если случайно потеряешься... в суматохе никто сразу и не заметит, понимаешь?
Цзи Юнин схватил его за руку:
— Брат Линь!
— Тсс! Я ничего не говорил! — Линь Юйшу поспешно отстранился. Если мать узнает, она снова всё свалит на него.
— Я знаю, — кивнул Цзи Юнин, — брат ничего не говорил!