Моя жена не может быть такой милой!

Внутри дома и снаружи — будто два разных мира.
Сделав шаг на мягкий ковер, Цзи Юнин почувствовал себя так, словно ступил на облако. Он подсознательно отдернул ногу и опустил взгляд на красивый, замысловатый узор под ногами.
Цзи Инь уже отошла на несколько шагов:
— Я знала, что ты приедешь, поэтому попросила на кухне приготовить побольше блюд. Проголодался с дороги?
Цзи Юнин, почти не слушая, хотел было кивнуть, но тут же вспомнил наказ бабушки — «держать рот на замке», поэтому поспешно ответил:
— Я не голоден.
Сказав это, он положил чемодан на бок и открыл его:
— Перед отъездом бабушка положила много сушеной рыбы и утиных яиц, это всё то, что мама любит.
Он торопливо стал выкладывать один за другим засоленные морепродукты, даже не заметив мимолетного выражения брезгливости на лице матери. За все эти годы в Бэйхае у неё было всё, чего душа пожелает, зачем ей эти неприглядные гостинцы?
— Ладно-ладно, хватит доставать. Иди помой руки, будем ужинать.
Она кивнула горничной, которая тут же подошла, собрала все морепродукты обратно в чемодан и унесла его.
Эй! Там же еще его сменные трусы лежат!
Цзи Юнин заволновался:
— Мам, та тетя...
— Это прислуга, теперь называй её тетушка Лю, — Цзи Инь не обратила внимания на его неловкость и сменила тему: — Как здоровье бабушки?
Этот вопрос отвлек Цзи Юнина.
— На медосмотре перед Новым годом сказали, что всё хорошо. Только глаза немного подсели — совсем чуть-чуть, теперь, чтобы вдеть нитку в иголку, приходится щуриться.
Значит, всё в порядке. Цзи Инь облегченно вздохнула.
Она повела его в столовую. На молочно-белом мраморном столе было расставлено целых девять блюд — почти как на банкете в деревне. Цзи Юнин потрясенно воскликнул:
— Так много!
— Тарелок много, а порции маленькие, — ответила Цзи Инь. Она оставила дочь, велела няне отвести её помыть руки, а обернувшись, увидела, как он в растерянности стоит у стола.
Он выглядел точь-в-точь как она 12 лет назад, когда впервые приехала в большой город — такой же робкий и испуганный.
— Не бойся, чувствуй себя как дома, — Цзи Инь взяла его за руки и помогла помыть их. Только сейчас она заметила, что ладони сына покрыты мозолями, местами кожа даже потрескалась — совсем не руки 20-летнего парня.
Она погладила их, чувствуя вину и жалость:
— Бабушка сказала, что ты сейчас работаешь на рыболовецком судне?
— Ага, каждый год выходит приличная сумма! Купил ЖК-телевизор, большой холодильник и кондиционер — там... — Цзи Юнин быстро окинул взглядом комнату, чувствуя себя не слишком уверенно, — там так же тепло, как здесь.
На самом деле это было не так. Здесь тепло было как весной, без сухости.
«Надо будет потом спросить, какая марка кондиционера, и заменить, когда вернусь. Как раз по пути видел в уезде акцию "старое на новое"!»
— Сколько бы ты ни зарабатывал — максимум двести тысяч с лишним. А ты всё время в море, кто знает, в какой день одна волна... — Цзи Инь вытерла ему руки и намазала их кремом, тяжело вздохнув: — Как это опасно.
Мама переживает за него!
Цзи Юнин глуповато растянул рот в улыбке, обнажив острый клык, и на душе стало сладко, словно медом намазали:
— Всё хорошо, мам, я очень осторожен. И не боюсь упасть в воду, я умею плавать.
Цзи Инь: «...»
Словно об стенку горох.
Она хотела что-то сказать, как вдруг из холла донесся шум. Вскоре вошел совершенно незнакомый мужчина средних лет.
— Папа! — крошка, только что готовившаяся залезть на стул после мытья рук, бросилась к нему.
Мужчина наклонился, поднял её на руки и улыбнулся:
— Тантан сегодня была послушной?
Малышка яростно закивала.
Цзи Инь со смехом разоблачила её:
— Какая там послушная, только что капризничала, требовала конфет, а когда не дали — расплакалась.
— Я нет, я не плакала! — возразила малышка.
Цзи Инь подошла и легонько подергала её за нос, мужчина рассмеялся. Счастливая, любящая семья.
Цзи Юнин растерянно смотрел на них, непроизвольно сжав руки. Но как бы сильно он их ни сжимал, то теплое ощущение прикосновения матери на тыльной стороне ладони давно рассеялось.
— А это, значит, Ниннин?
Поиграв с дочерью, Линь Чжэньхуа наконец заметил тихого юношу в столовой. Он был в черной хлопковой куртке с костяными пуговицами, в водолазке, подбородок спрятан в воротник, а из-под него выглядывали необычайно чистые глаза.
Цзи Инь поспешно подтянула его ближе:
— Это твой дядя Линь.
— З-здравствуйте, дядюшка Линь, — Цзи Юнин немного занервничал, робко поднял взгляд и тут же снова опустил глаза. Бабушка говорила: ни в коем случае не зли маминого нового избранника, не ставь маму в неловкое положение, а если он скажет что-то грубое — делай вид, что не понимаешь.
— Из Линьцзяна в Бэйхай — путь неблизкий, — неожиданно для всех Линь Чжэньхуа оказался очень приветливым и похлопал его по плечу: — Давай, садись ужинать.
От этого хлопка Цзи Юнин растерялся и обернулся к матери за помощью. Только когда она потянула его за собой, он решился сесть.
Линь Чжэньхуа оказался разговорчивым, расспросил про бабушку, потом про него самого:
— Я только недавно узнал, что у Инь есть сын. Жаль, что я был так занят на работе, иначе поехал бы с ней навестить вас.
Цзи Юнин покачал головой: «Ничего страшного».
В конце концов, он ведь здесь. Его изначальная тревога начала улетучиваться — бабушкины опасения оказались напрасными, мама нашла очень хорошего мужчину.
Он чинно откусил кусочек говядины и увидел, как малышка Тантан схватила большую креветку и потащила в рот, не очистив. Он быстро очистил её и протянул ей.
— Ого! Брат такой молодец! — захлопала в ладоши малышка.
Цзи Юнин застеснялся и почистил ещё одну.
Супруги переглянулись. Линь Чжэньхуа незаметно улыбнулся и спросил:
— Ниннину ведь в этом году 20? Есть девушка?
Вопрос застал его врасплох:
— Я...
— О! А вы уже ужинаете? — вдруг ворвался в комнату молодой человек, по виду — ровесник Цзи Юнина, ещё не успевший снять бежевый шарф.
Тантан повернулась и крикнула ему: «Брат!». Это был Линь Юйшу — брат по отцу.
Линь Юйшу подошел и приложил свои замерзшие руки к её лицу.
— А-а-а! Злой брат! — малышка уткнулась в объятия матери.
Линь Юйшу довольно рассмеялся, но, переведя взгляд на стол, тут же нахмурился:
— Ты... — он перевел взгляд на Цзи Инь и протянул: — А-а, это тот самый её сын.
— Что значит «та самая»? — Линь Чжэньхуа тут же изменился в лице: — Это твоя мать!
Линь Юйшу скривил губы и вышел из комнаты.
— Негодник! — Линь Чжэньхуа был в ярости.
Цзи Инь, напротив, не подала виду, погладила мужа по спине и попыталась разрядить обстановку: «Зачем ты споришь с ребенком».
— Ему уже 23, а он всё дурью мается со своим фотоаппаратом! — Линь Чжэньхуа был в бешенстве, больше всего его злило именно это. Компания должна перейти к сыну, а он такой непутевый!
После этого инцидента разговор за столом затих.
После ужина Линь Чжэньхуа унес дочь, оставив мать и сына наедине. Прошло десять минут, но Цзи Инь молчала — как бы много у неё ни было причин, она действительно бросила его много лет назад.
Наконец, не выдержав, она спросила:
— Ты винишь маму за те годы?
Раз уж они не виделись 12 лет, разговор о прошлом был неизбежен.
Цзи Юнину очень хотелось ответить: «Нет».
В первые два года после её ухода деревенские тетушки часто ругали её, и со временем он тоже затаил обиду. Но когда пришло пятьдесят тысяч юаней и он увидел, как бабушка по ночам тайком утирает слезы, обида улетучилась.
Да и какое право он имел обижаться? Мама просто хотела жить лучше.
— Дядя Линь очень хороший, и Тантан такая милая, — опустив голову и перебирая пальцами, ответил Цзи Юнин. — А те пятьдесят тысяч... потом, когда брат Хэцин поступал в университет, он занял десять тысяч, после окончания вернул двенадцать. Каждый год, приезжая в деревню, он привозил бабушке подарки, на ремонт дороги в деревне бабушка пожертвовала восемь тысяч, а потом, когда деревенские лодки выходили в море, они всегда звали меня...
Дома всегда была еда, и всё это было заслугой тех пятидесяти тысяч.
Цзи Инь улыбнулась сквозь слезы, но не дала им упасть. Она смахнула слезу с уголка глаза и сказала:
— Пойдем, покажу твою комнату.
Комната на втором этаже, окна выходили на юг. Постель, подушка, пижама — всё было приготовлено заранее.
— Посмотри, чего не хватает, скажи тетушке Лю, она принесет.
Цзи Юнину всего хватало, он беспокоился только о трусах в чемодане. Вскоре чемодан принесли, он быстро переложил вещи.
Свитер уже скатался. Цзи Инь, глядя на это, не выдержала:
— Не носи эту ветошь, завтра куплю тебе что-нибудь получше.
— Эту ещё можно носить, не надо покупать, — ответил Цзи Юнин. Он полгода проводит в море, нет смысла одеваться слишком дорого.
Цзи Инь не стала настаивать, а перевела тему:
— Тот парень, что приходил — сын твоего дяди Линя, Линь Юйшу, он на три года старше тебя. Он... не любит меня как мачеху, характер у него не очень, не задирайся с ним.
Цзи Юнин послушно кивнул, пропустив мимо ушей слово «потом».
Наконец, когда всё остальное было обговорено, Цзи Инь вернулась к вопросу Линь Чжэньхуа:
— Девушка есть?
Цзи Юнин честно покачал головой: «Бабушка помогает искать».
— Что она может найти в такой глуши, — скривилась Цзи Инь, разглядывая его лицо, которое идеально унаследовало её красоту. — Мой сын такой красивый, должен найти хорошую партию.
Цзи Юнин не сразу понял её слова. Раньше ему тоже говорили, что он красивый, но красотой сыт не будешь, рыба в море от этого сама в сети не прыгает.
— Знаешь, как удачно вышло? У меня как раз есть на примете одна такая «хорошая партия». Фамилия — Шэнь, очень богатая семья.
Цзи Юнин, думавший, что это просто пустая болтовня, замер в изумлении: «А?». Неужели всё всерьез?
— Богатые, а примут меня? — он указал на себя.
Он был медлительным и простодушным, кроме лица и силы, никаких достоинств — зачем богачам выбирать его?
— А кто сказал, что они тебя выбирают? — прямо ответила Цзи Инь. — Он слепой, старше тебя на восемь лет. Но чем старше, тем лучше — знает, как заботиться о человеке, да и внешне вполне ничего.
Цзи Юнин спросил:
— А сколько нужно платить за выкуп невесты?
Бабушка отложила ему пятьсот тысяч, хватит ли этого? Если нет — он вернется в деревню и будет дольше ходить в море.
— Какой ещё выкуп? — одним словом она вернула его на землю. — Никакого выкупа не надо.
Цзи Юнин: «!!!»
Никакого выкупа. Получается, жена бесплатно!
Мама дорогая, это бабушке точно надо сходить в храм и поблагодарить богов!