Моя жена не может быть такой милой!

После нескольких дней ледяного дождя утром наконец-то выглянуло солнце.
Солнечный свет залил двор. Упитанный рыжий кот, выйдя из главного помещения дома, выгнул спину, растянулся, во всю ширь разинул свою пасть в зевке и тут же завалился на бок. Теперь он лежал, преграждая путь, и даже не думал шевелиться, когда кто-то проходил мимо.
Пожилая женщина в вишневом фартуке с мелким цветочным принтом обошла кота и умело затянула пакет с сушеной рыбой, попутно выдавливая из него лишний воздух.
Говоря с сильным деревенским акцентом, она зашла в дом и проворчала внуку:
— Не знаю, о чем думает твоя мать. Столько лет ушла и ни разу не приехала проведать, а теперь вдруг позвала тебя к себе... Добром это точно не кончится.
В комнате что-то шуршало, но ответа не последовало. Цзи Юнин был занят тем, что пытался выкроить лишний уголок в набитом до отказа чемодане, чтобы втиснуть туда пакет бабушки с рыбой. Там же лежали сушеные кальмары, утиные яйца в соленой грязи... всё то, что мама так любила раньше!
— Ниннин, я с тобой разговариваю, — старая, грубая и холодная рука коснулась его лица. Цзи Юнин был вынужден поднять голову. Он медленно моргнул длинными пушистыми ресницами и, улыбнувшись уголками глаз, ответил:
— Я слышу тебя, бабуль. Раз зовет, значит, и правда ничего хорошего.
— Вот именно, ничего хорошего, — продолжала ворчать старушка. — Не верь ни единому её слову, она всегда умела пускать пыль в глаза.
Цзи Юнин это знал.
Еще в восемь лет мама обманула его: сказала, что идет в уездный город купить ему торт на день рождения, но так и не вернулась.
Поначалу он обижался на неё много лет, а потом, когда поехал учиться в город и проходил мимо кондитерской, увидел, что крошечный кусочек торта размером с ладонь стоит двадцать юаней, и всё понял.
Видимо, торты были слишком дорогими, мама просто не могла себе их позволить, вот и обманула.
«В этот раз, когда увижу маму, я точно не буду просить торт. Ничего другого мне тоже не нужно. А потом я скажу бабушке: "Смотри, мама в этот раз не обманула!"»
Стоило об этом подумать, как рот Цзи Юнина расплылся в улыбке, обнажив острый клык.
Бабушка, заметив это, только выдохнула: «Ну всё, пропал».
Даже не увидев её, он уже так радуется. Когда встретятся — кто знает, как ловко она его снова обведет вокруг пальца.
Когда-то семья жила крайне бедно, а отец Цзи Юнина случайно утонул, не оставив ни копейки компенсации. Цзи Инь не хотела всю жизнь прозябать в маленькой рыбацкой деревушке, присматривая за слабоумным сыном, который стал таким после перенесенной в детстве лихорадки, поэтому она просто сбежала.
Через пару лет от неё был один звонок: сказала, что нашла хорошую партию и стала богатой женой, прислала пятьдесят тысяч юаней и попросила больше не связываться.
Она сама отрезала все пути назад, а теперь вдруг спохватилась и позвала сына.
Старушка догадывалась: скорее всего, в той богатой семье дела пошли не очень, вот она и вспомнила, что у неё есть сын.
Двадцать лет, уже взрослый — значит, может зарабатывать деньги.
— Ниннин, — при упоминании денег бабушка стала предельно серьезной. Она мяла его мягкое, как тесто, лицо и увещевала: — Бабушка ни о чем другом не волнуется, лишь бы она не начала тянуть с тебя деньги. Ты смотри, не будь дурачком, понимаешь?
Цзи Юнин не отличался острым умом: после школы он учиться не пошел, получил сертификат моряка и ушел в море на рыболовецком судне. В год он зарабатывал до двухсот тысяч. За два года, если прибавить то, что откладывала бабушка, у него накопилось ровно пятьсот тысяч.
Для такого маленького городка, как Линьцзян, это немало. Стоит вспомнить, что необработанная квартира в уезде стоит около трехсот тысяч.
— Эти деньги, что бабушка тебе отложила — они ведь на то, чтобы ты потом жену себе нашел, — старушка волновалась всё больше и в конце концов пригрозила: — Если по глупости отдашь деньги матери, останешься потом без жены.
В округе Линьцзян свадебный выкуп невесты — минимум восемьдесят восемь тысяч. А уж для такого, как Цзи Юнин, если найдется девушка, которая не будет смотреть на его простоватость — это уже манна небесная. Выкуп точно придется повысить, нельзя же обижать невесту.
Старушка была уже стара и не знала, сколько еще проживет, поэтому мечтала устроить его жизнь до того, как уйдет.
Но не успела она женить его, как позвонила дочь, бросившая ребенка много лет назад. Она не сказала, какая беда стряслась, просто заявила, что соскучилась по сыну.
Если бы она правда скучала, почему молчала двенадцать лет? Но, с другой стороны, это ведь плоть от плоти её дочь. Если у неё правда беда, как можно остаться в стороне?
Бабушка разрывалась, сама себе противореча, и тут же дала задний ход:
— Если она нагло начнет просить деньги, максимум... максимум пятьдесят тысяч. Считай, что вернули ей те деньги.
Цзи Юнин: «?»
Договорились же не давать, почему опять передумала?
Лишь когда за дверью кто-то звонко крикнул «Бабуля!», он с трудом понял смысл бабушкиных слов: деньги дать можно, но не все. Остальное нужно приберечь на свадьбу.
— Не волнуйся, бабуль, не всё отдам, — по слогам медленно проговорил он.
У «медлительного ума» есть свои плюсы: он был упрям и верен своим принципам.
Получив ответ, бабушка немного успокоилась. Она велела ему закончить с чемоданом и поспешила к выходу.
У ворот стоял молодой человек в верблюжьем пальто с маленьким чемоданом, в очках в серебряной оправе — сразу видно, человек образованный.
— Хэцин, — улыбнулась старушка, открывая ворота. — Позавтракал?
Сюй Хэцин кивнул, высунул подбородок из шарфа и выдохнул облачко пара:
— Да, позавтракал.
Затем он спросил:
— Ниннин готов?
— Готов, готов.
Пока они говорили, Цзи Юнин выкатил чемодан, доверху набитый местными деликатесами, и громко крикнул: «Брат Хэцин!»
Сюй Хэцин отозвался, подошел поправить лямки рюкзака, сползшие с его плеч, и мягко сказал:
— Скоро будет автобус.
Если опоздают, ждать придется еще двадцать минут.
Цзи Юнин тут же прекратил разговоры и, уткнувшись в землю, пошагал вслед за ним.
Вскоре старушка снова выбежала за ними с пластиковым пакетом в руках, пощупала — теплый.
— До Бэйхая ехать, небось, до вечера. Возьми это, по дороге разделите с Хэцином.
Глаза Цзи Юнина округлились: это были его любимые креветочные чипсы!
— Это не для матери, съедите всё — ничего страшного. Наешься, а когда приедешь к матери, держи рот на замке, не давай её новой родне смотреть на нас свысока.
Бабушка провожала их до остановки у края деревни и всю дорогу давала наставления.
Цзи Юнин был сильным, мог таскать в море рыбу весом в сто с лишним килограммов, и аппетит у него был не как у обычных людей. Бабушка боялась, что её внука кто-то обидит.
— Слушайся брата Хэцина, не бегай никуда с чужими. Если мать скажет что-то обидное — звони бабушке, я приеду и заберу тебя.
Цзи Юнин на всё соглашался, просил её вернуться домой, включить кондиционер, если станет холодно, и не экономить электричество. А еще — больше не кормить рыжего кота, который до отъезда грелся у порога: в прошлый раз он весил почти двадцать фунтов, под ним даже мышей было не разглядеть...
Бабушка с внуком переговаривались, пока не подошел автобус.
Когда Цзи Юнин поднялся в салон, он опустил окно и крикнул:
— Вернусь до Нового года!
Водитель, который часто ездил по этому маршруту, был не в духе. Он закрыл дверь и нажал на клаксон, глядя в зеркало заднего вида. Цзи Юнин вздрогнул, поспешно закрыл окно и сел ровно.
Зеленый автобус медленно тронулся. Он выехал из деревни и помчался по новой бетонной дороге прямо к главному автовокзалу уезда.
На конечной остановке Цзи Юнин пересел с Сюй Хэцином на автобус до города.
Инфраструктура в Линьцзяне за эти годы стала неплохой: автовокзал примыкал к станции скоростных поездов. Стоило выйти из машины, как над головой пронесся свистящий звук — Цзи Юнин от испуга решил, что это гром.
— Это скоростной поезд. Сейчас мы на нем поедем в Бэйхай, это очень быстро, — Сюй Хэцин из-за шума был вынужден кричать.
Было почти 28 декабря, не выходной, людей немного.
Сюй Хэцин купил два билета на 13:30. Три часа — и они в Бэйхае.
Наконец, пройдя на станцию, можно было отдохнуть. Пока было время до отправления, Цзи Юнин поспешил поесть креветочных чипсов. Хотя они уже остыли, всё равно вкусно.
Вспомнив слова бабушки, он решил разделить еду с братом Хэцином: одну взял себе, две отдал ему.
Он ел быстро, а закончив, снова залез в пакет: одну взял себе, две — Хэцину.
Сюй Хэцин, который еще не доел свою первую порцию, был озадачен: «...»
Видя, что он снова хочет отдать ему две штуки, Хэцин поспешно сказал:
— Я не могу столько съесть, этого хватит.
Цзи Юнин был поражен.
Четыре штуки — это же всего на два укуса, как этого может хватить?
Он специально стал есть медленнее, подражая изящной манере Сюй Хэцина, тщательно пережевывая пищу. Когда он доел, то достал из пакета еще три штуки. Одну отдал Сюй Хэцину, две взял себе.
Опустив голову, он чувствовал себя виноватым:
— Ты ешь медленно, доешь — я еще дам.
Сюй Хэцин улыбнулся и согласился. Он сбегал купить два стакана горячего молока, и вскоре подошло время проверки билетов.
Он велел Цзи Юнину держать удостоверение личности наготове, быть рядом и внимательно смотреть на номер поезда и платформу на дисплее.
— Если боишься перепутать, спроси у людей, у сотрудников в форме, — Сюй Хэцин специально показал их. Так, когда Ниннин поедет обратно, он будет знать, что делать.
Три часа пути — это не так уж долго, но и не коротко.
Успешно заняв свои места, Цзи Юнин с молоком в руках снова достал чипсы. Как только показался пакет, Сюй Хэцин почувствовал тяжесть в желудке и поспешно достал рабочий ноутбук, чтобы отвлечь его:
— Ниннин, ешь сам, у брата еще работа.
Он был одним из немногих студентов из их рыбацкой деревни, кто успешно пробился в город. После выпуска остался работать в рекламном агентстве в Бэйхае. Недавно бабушка заболела, он взял отгул, чтобы проведать её, а тут как раз так вышло, что мать Цзи Юнина позвала его к себе, и они поехали вместе.
Он был на пять лет старше, с детства умный и рассудительный — тот самый «сын маминой подруги», которого вечно ставили в пример.
Цзи Юнин очень его слушался. Он тут же сунул чипсину себе в рот и стал тихо жевать, надув щеки.
Пока жевал, его глаза блуждали по незнакомому пейзажу за окном.
Дома начали мелькать всё быстрее. Еще три часа — и он увидит маму!
Какой она стала?
Поправилась или похудела?
Цзи Юнин открыл чат в WeChat, который добавил пару дней назад. Переписка остановилась на фотографии, которую он прислал: он, весь в рыбе, широко улыбается, обнимая синего тунца, который был больше него самого.
На странице мамы в соцсетях было пусто — ни одной фотографии.
Они так давно не виделись, узнает ли он её?
Цзи Юнин забеспокоился и быстро напечатал на телефоне длинное сообщение:
«Ниннин: Мам, я сел в скоростной поезд. Он такой быстрый, три часа — и буду в Бэйхае. Брат Хэцин говорит, в полпятого приедем. Бабушка боялась, что я проголодаюсь, встала в пять утра, чтобы нажарить чипсов. Она думала, я сплю, хи-хи. На самом деле я всю ночь не спал, но сейчас тоже не хочу. Она велела разделить их с братом Хэцином, но у него такой маленький аппетит, что я съел чуточку больше, но всё не доел, оставил для мамы~»
Цзи Юнин что-то удалял, что-то дописывал, в конце хитро добавил «волнистую линию» (~).
Видимо, в поезде был плохой интернет, потому что ответ пришел только через час.
«Мама: М-м, хорошо.»
Два слова. Цзи Юнин перечитал их много раз, и уголки его глаз непроизвольно опустились.
Он смотрел, как за окном убегает солнце, и ему казалось, что он уже видит маму: она всё так же с маленькой сумочкой и в блузке в цветочек идет к нему навстречу против света, спрашивает, не хочет ли он обойтись без торта, предлагает пойти домой поесть чипсов, которые сделала бабушка... он в ответ только радостно кивает...
— Ниннин.
Он уже было потянулся к маминой руке, как услышал тихий зов.
Цзи Юнин протер глаза и проснулся. В вагоне стало ярко, за окном зажглись огни, небо почти потемнело.
— Ниннин, — снова позвал Сюй Хэцин. — Собирайся, скоро выходим.
Конечная станция Бэйхай. Приехали.
Цзи Юнин сонный схватил чемодан.
Пройдя контроль и выйдя со станции, он увидел просторный светлый коридор, полный людей: мужчины, женщины, старики и дети, с чемоданами и сумками — их было намного больше, чем на вокзале в Линьцзяне.
— Ниннин, где твоя мама? — остановился Сюй Хэцин.
Только тогда он пришел в себя и начал озираться по сторонам.
В этот момент к ним подошел мужчина средних лет лет сорока, неуверенно заглянул в телефон, а затем посмотрел на него:
— Вы молодой господин Цзи?
Какой же он господин...
Цзи Юнин помахал рукой, сказав, что, должно быть, ошиблись человеком.
Тот извинился и отошел, но через пару шагов вернулся и осторожно позвал:
— Цзи Юнин?
Цзи Юнин удивленно повернул голову:
— Откуда вы знаете, как меня зовут?
Похоже, всё-таки не ошиблись.
Мужчина вздохнул с облегчением и представился:
— Я прислан госпожой встретить вас.
Цзи Юнин: «Госпожой?»
Он не сразу сообразил, но Сюй Хэцин по паре слов и фотографии в телефоне незнакомца понял: скорее всего, это мама Ниннина прислала его за ним.
— Ниннин, — не стал говорить прямо Хэцин, — позвони маме, спроси.
Телефон долго звонил, наконец раздался нежный женский голос:
— Ниннин, приехал?
— Приехал, мам, ты...
— Я прислала за тобой водителя, дядю Чжана. Увидел его?
Цзи Юнин покосился на мужчину и подмигнул:
— Дядя Чжан?
Мужчина тихо отозвался.
В трубке послышалось:
— Да, это он. Иди с ним.
Как только она договорила, послышался плач ребенка, и она сразу повесила трубку.
Убрав телефон, Цзи Юнин снова посмотрел на Хэцина. Тот спросил:
— Ну что, что сказала тетя?
— Мама прислала его встретить меня.
— Тогда иди с ним. Напишешь, как доберешься.
Цзи Юнин кивнул и проводил его взглядом в сторону метро. Когда он остался один, невольно крепче сжал лямки рюкзака.
— Молодой господин, пойдемте.
Мужчина забрал чемодан и повел его в противоположную сторону, к парковке.
Было уже после пяти.
По обе стороны дороги сияли огни, повсюду ездили машины.
Ощущение новизны немного уняло нервозность от встречи с незнакомым городом в одиночку.
Цзи Юнин, прислонившись к окну, долго смотрел по сторонам, но постепенно заметил, что машин становится меньше, а дорога — всё более глухой. Это было похоже на сцены из детективных сериалов, которые он смотрел с бабушкой: дальше обычно следовало убийство и избавление от трупа!
— Дядя Чжан, вы же везли меня к маме!
Он не хотел умереть в безлюдном месте. Ему еще нужно было вернуться домой, чтобы жениться!
От неожиданного выкрика дядя Чжан опешил:
— Да, всё верно, почти приехали.
«Мерседес» беспрепятственно въехал в элитный жилой комплекс «Тяньси Ихао» и плавно остановился перед пятиэтажным особняком. Цзи Юнин не успел испугаться, как тут же замер, пораженный размерами дома.
Мама живет здесь?
Тяжелые ворота медленно распахнулись. Вышла статная, изящная женщина в жемчужном ожерелье. У неё были такие же изгибы глаз, как у мамы в его воспоминаниях, но выглядела она еще красивее.
Это мама!
Цзи Инь в несколько шагов подошла к нему, окинула взглядом с ног до головы, надолго задержавшись на его возмужавшем лице:
— Ниннин так вырос, выглядишь гораздо симпатичнее, чем на фото.
Вся тревога и неуверенность исчезли после этих слов. Цзи Юнин, смущенно покраснев, улыбнулся. Он уже хотел опустить голову, чтобы дать ей себя погладить, как вдруг до его слуха донеслось тонкое, детское «мама».
Руки, которые тянулись к нему, отпрянули, чтобы подхватить подбежавшую малышку.
— Тантан, почему ты выбежала? На улице такой сильный ветер, — голос Цзи Инь стал мягким, как вода.
Малышка, похожая на комочек рисового теста, крепко обняла её за шею и, потираясь, с любопытством уставилась на него:
— Мама, кто это?
— Это старший брат, — ласково ответила Цзи Инь, объясняя дочери: — Это твоя сестренка, Линь Юйтан, ей пять лет.
У него появилась сестренка!
Удары судьбы следовали один за другим, и Цзи Юнин застыл.
Только когда куколка-сестренка нежно позвала «Брат», он пришел в себя. Он неловко отозвался, дрожащими руками полез в карман куртки, достал несколько сотен юаней и смущенно протянул их.
Цзи Инь взглянула и, улыбнувшись, сказала, что не нужно.
— На улице холодно, заходи скорее в дом.