Новый старт |OG BUDA

Выйдя из ванной комнаты, я направилась в спальню. Тихо открыла дверь, ведь догадывалась, что Ляхов уснул. И в правду, уснул.
Парень лежал на спине, раскинув руки в стороны,будто парил над простынями. Его грудь медленно поднимается и опускается, а солнечный свет скользит по коже, подчеркивая изгиб плеча,ложбинку между рёбер, линию живота уходящую туда, где смятая простынь прикрывает бёдра.
Я стою в дверях, прикусив губу, и не могу сделать шаг.

На губах до сих пор остался вкус его губ, а на теле - ощущение крепких рук. Наш поцелуй был как удар - я до сих пор чувствую его отголоски на кончиках своих пальцев.

И я хочу снова. Так сильно, что внутри всё сжимается.

Но появляется новое чувство.. страх. Я боюсь.
Боюсь, что если подойду - рухнут стены, которые остались. Стены, которых и так уже почти нет.
Я смотрю на его ресницы, на полуоткрытые губы, на беззащитную линию шеи. Он спит и он прекрасен. Без одежды, без масок. Просто человек, который пахнет солью, нежностью и теплом.
Моё сердце колотится где-то в горле.

«Я люблю тебя до головокружения. До боли в груди».

Но взяв одежду со стула, я отступаю назад, к выходу. Обхватываю плечи руками, будто это сможет удержать меня на месте. Потому что если я не уйду - подпущу ещё ближе - не смогу больше жить без тебя.

А это страшнее, чем любой поцелуй.

Даже тот, который до сих пор горит у меня на губах.
***

Я стою у плиты, чуть покачивая бедрами под тихую мелодию с телефона. В одной руке — лопатка, в другой — сковорода, на которой шипит яичница с помидорами. Солнце золотит мойку, капли воды на бутылках, мои голые плечи в его старой футболке, которую я натянула, когда пришла с прогулки с Сириусом.
Я слышу шаги за спиной — и замираю.

Не оборачиваюсь. Просто чувствую, как воздух в кухне становится гуще, как по полу скользит шорох — и это волочится за ним простыня.

Он подходит вплотную. Я ощущаю его жар раньше, чем касание — горячую волну от груди, от живота, от расслабленных бёдер. Тяжёлая прохладная ткань царапает мои икры — это простыня с постели, та, в которой мы спутались ногами пару часов назад.

Он обнимает меня. Медленно, сочно — как будто смакует сам процесс.

Его ладони ложатся на талию поверх футболки, пальцы чуть сжимают боковые рёбра, а потом скользят вниз, к животу, притягивая меня к себе. Я чувствую его грудь своей спиной — горячо, тяжело, мурашки бегу до самых пяток.

Он наклоняется. Дышит в макушку, в висок, в шею — Гришин нос утыкается в изгиб между плечом и ухом, и он вдыхает, шумно и глубоко, как будто пьёт мой запах. Его дыхание обжигает кожу.

Сковорода всё ещё в моей руке, яйца тихо скворчат, но я не шевелюсь. Только прикрываю глаза.

Его руки с живота поднимаются выше, оглаживают рёбра, касаются нижнего края футболки — и я чувствую, как он чуть приподнимает ткань, проводя кончиками пальцев по обнажённой коже. Это касание — почти невесомое, но я сжимаю лопатку так, что костяшки белеют.
-Доброе утро, — шепчет он хрипло, сонно, и его губы касаются ключицы.

Я молчу. В груди слишком тесно от этого — от его тела вплотную, от простыни, сползающей с его бёдер, от того, как его возбуждение прижимается через тонкую ткань футболки.

Я боюсь повернуться. Потому что если увижу его сейчас — растрёпанного, голого, с мутными со сна глазами и этим сползшим белым полотном на бёдрах — просто уроню сковороду и растворюсь в нём.
А он улыбается мне в затылок, покусывает кожу на плече и говорит:
-Ты пахнешь завтраком. И мной.
И от этого слова подкашиваются колени.
-Помнишь, я вчера говорил про подарок? м?- Ляхов ждёт моей реакции.
-Помню,-хочу оттолкнуть его, но руки не слушаются.
-Так вот,-его ладони опускаются на мою талию под футболкой, обжигая кожу каждым прикосновением,-У Иры через два дня день рождения. Она пригласила меня, а я сказал, что не смогу оставить свою девушку одну дома. Ира, конечно, удивилась, но сказала, чтоб я обязательно тебя взял с собой и познакомил,- я почувствовала, как Ляхов томно выдыхает мне в затылок горячим потоком, а после сжимает кожу на моей талии, как бы боясь, что я пропаду,-подарок заключается в том, что мы едем выбирать костюм на праздник. Ну, а к костюму нужны украшения, косметика, чем девушки обычно пытаются завоевать внимание?

Я молчала. Погодите, мне не послышалось?
«Не могу оставить свою девушку одну дома»?
Я резко выключаю газовую конфорку и кидаю лопатку на столешницу. Внутри меня - ураган, а снаружи - ледяное спокойствие, которое вот вот взорвётся.

«...мою девушку...»
Я чувствую как кровь приливает к щекам, а в груди возрастает ледяной ком. Хочу закричать:
«Кто твоя девушка? Я? Когда ты обсудил это со мной?!», но голосовые связки как будто парализованы.

Я резко отхожу в сторону и не менее резко поворачиваюсь на парня, стоящего в недоумении.
- Что ты сказал?-голос низкий, напряженный, брови сведены к переносице, а на лице - ничего доброжелательного.
Гриша тянется ко мне. На его лице сонная ухмылка.
-Ну, я просто..
-Нет. Нет-нет-нет,-я внимательно смотрю в его глаза, пытаясь понять врет от или нет,-ты не имел права. Мы не договорились. Да мы даже не обсуждали это, Гриш!-точка икс. Я взрываюсь.

Чтоб не вспылить сильней начинаю мерить комнату шагами скрестив руки за спиной. Движения дерганые, нервные. Гриша замечает это и улыбка с его лица сползает так же как и и мои мысли: «Он не такой».

-Ты чё так завелась-то? Это ж просто формальности.
-Просто формальности? Это было бы так, если бы я действительно была твоей девушкой, Ляхов!-Я бросаю на парня яростный взгляд. Слёзы подступают, но не позволяю им упасть, потому что это будет выглядеть как слабость. Я не слабая.

Разворачиваюсь в коридору, в котором располагалась спальня.
-Варь, блять.
-Нет!-разворачиваюсь и смотрю на него. Да как такое возможно-то?!-Я не хочу даже смотреть на тебя. Не надо останавливать. Дай мне успокоиться.

Решительно иду к спальне. Не оборачиваюсь. Не хочу видеть его. Не хочу слышать.
Перед тем, как захлопнуть дверь, вижу его серьезное лицо.
-Варь, прости. Давай обсудим, пожалуйста.
Не хочу. Дверь с несильным грохотом захлопывается прям у его лица.

Я прислоняюсь к ней спиной, сползаю на пол, закрываю лицо ладонями, и только тогда позволяю себе выдохнуть. Первая слеза все таки падает на оголенную ногу. Мне страшно не то, что он представил меня девушкой. Мне страшно от того, насколько сильно я хочу, чтоб это было правдой.