Дочка тренера

«Ты слишком много для меня значишь, чтобы я мог просто взять тебя, не отдав всего себя.»
(с) Эрих Мария Ремарк, «Триумфальная арка»

Джуд вытащил телефон из кармана. Глаза скользнули по экрану. 23:40.

"Двадцать минут, - сказал он. Голос низкий, хриплый. - У нас есть двадцать минут, пока твой отец не вернулся".

Я смотрела на него. На его лицо, на сжатые губы, на дергающийся кадык.

"Двадцать минут - это много".

"Блэр..."

Я притянула его за шею к себе. Поцеловала. Не спрашивая. Просто сделала.

Он замер на секунду, потом руки сжались на моей талии. Сильнее, чем нужно. Я чувствовала, как он борется с собой. Как сдерживается.

"Блэр, - он оторвался от моих губ. Дышал тяжело. - Если мы не остановимся, я не смогу..."

"Не останавливайся".

Он смотрел на меня. Глаза почти черные.

"Ты уверена?"

Я взяла его за руку, положила себе на бедро, выше. Он сжал пальцы на моей коже.

"Я никогда не была так уверена".

Он выдохнул. Закрыл глаза на секунду. Потом открыл.

И все.

Его губы на моей шее. Руки на моих ребрах. Пальцы скользят под кофту, касаются кожи. Я слышу свое дыхание, его дыхание. Стекло запотело. В машине жарко.

"Ты пахнешь..."

"Чем?"

"Мной. Всюду. Я не могу..."

Он не договорил. Поцеловал меня. Глубоко. Жестко. Я выгнулась, прижимаясь к нему.

Он потянул мою кофту вверх. Я помогла стянуть. Осталась в черном топе. Он смотрел. Рука скользнула по ключице, по плечу, спустилась к груди.

"Боже, Блэр..."

Я взяла его за футболку. Потянула. Он приподнялся, стянул через голову сам. Я смотрела на его плечи, на ключицы, на руки. Свет фонаря падал через окно, выхватывал мышцы, шрамы на ребрах.

"Что это?" - спросила я, касаясь пальцами белого рубца.

"Старая история. Не сейчас".

Он вернулся к моим губам. Рука ушла под топ, ладонь легла на грудь. Я вдохнула резко.

"Ты..."

"Тише, - прошептал он. - Я не хочу делать больно".

"Ты не сделаешь".

Он убрал руку. Смотрел на меня.

"Ты слишком много для меня значишь, чтобы просто..."

"Просто что?"

Он молчал. Потом взял мое лицо в ладони.

"Просто трахнуть тебя в машине, как какую-то..."

"Как какую-то?"

"Как будто ты ничего для меня не значишь".

Я смотрела в его глаза. Видела, как они блестят.

"А я много для тебя значу?"

Он усмехнулся. Но усмешка вышла грустной.

"Ты даже не представляешь, Блэр".

Я притянула его к себе. Поцеловала. Медленно, глубоко. Он ответил.

Его руки скользили по моей спине, по бедрам. Я чувствовала, как дрожат его пальцы. Не от холода.

Он прижался лбом к моему лбу.

"Нам надо остановиться".

"Нет".

"Блэр..."

"Я не хочу останавливаться".

Он смотрел на меня. Секунду. Две.

Потом поцеловал меня. И рука скользнула по моей талии, спустилась на бедро. Пальцы сжались на джинсах.

"Ты хочешь, чтобы я продолжил?"

"Да".

Он расстегнул пуговицу на моих джинсах. Медленно, как будто давая мне шанс остановиться. Я не останавливала.

Он скользнул ладонью внутрь. Я выдохнула. Прикусила губу.

Он смотрел на меня.

"Ты... Блэр, ты... Боже..."

Я схватила его за шею и впилась в его рот поцелуем. Пальцы дернули резинку его штанов. Я услышала его прерывистый вдох. Он перехватил мою руку.

"Если ты продолжишь, я не смогу остановиться".

"Я и не хочу".

Он закрыл глаза. Дышал. Ровно, глубоко.

"Блэр, - сказал он тихо. - Я хочу, чтобы ты запомнила этот момент. Чтобы ты знала, что я не просто... я не просто так."

"Я знаю".

Он поцеловал меня. Рука на моей талии сжалась. Я чувствовала его кожу, его дыхание, его пульс.

В машине было темно. Только свет фонарей через стекло. И мы. Дышали друг другом.