Дочка тренера

8:39

Я на площадке уже двадцать минут. Мышцы разогреты, дыхание ровное, кроссовки скрипят по асфальту. Утренний воздух еще холодный, но я уже вспотела. Волосы, мокрые у висков, прилипли к щекам. Шатенка, вечно лезущая в глаза. Ненавижу их. Отросла, не хочу стричься, отец говорит, что длинные волосы делают меня похожей на мать.

Я бросаю. Мяч летит в кольцо идеальной дугой. Свист чистой сетки. Даже не задевает край.

Сзади хлопают в ладоши. Медленно, иронично.

"Не думал, что ты все таки придешь".

Я оборачиваюсь. Джуд стоит в десяти шагах. Мяч под локтем, вторая рука в кармане спортивных штанов. Волосы еще мокрые после душа, на плечи накинута серая толстовка. Он выглядит так, будто только что проснулся, но его глаза уже блестят. Слишком умные, слишком проницательные.

И улыбается. Эта его ленивая, наглая ухмылка.

Я не сдерживаю лицо. Складываю руки на груди, вздыхаю громко, показываю всем видом, как мне некомфортно.

"Я пришла не для тебя. Я пришла, потому что отец не отстанет".

"Отец, отец, - он приближается, и я слышу, как его кроссовки шуршат по асфальту. Останавливается в двух шагах, смотрит сверху вниз. - Ты всегда делаешь то, что он скажет?"

"С чего ты взял? Я сейчас здесь, а не на тренировке".

"Ты на тренировке, Блэр. Со мной".

Он бросает мне мяч, коротко, резко. Я ловлю. Ладони помнят. Пальцы смыкаются на шершавой поверхности.

Мы смотрим друг на друга. Пять секунд.

"Я не буду с тобой заниматься", - говорю я и отбрасываю мяч в сторону. Он катится к ограждению, глухо стукается о металл.

"Тебе и не нужно заниматься. Я просто хочу посмотреть, что ты умеешь".

"Ты не тренер".

"Нет, - он подходит ближе, слишком близко. Чувствую его запах, мыло и мята. Он наклоняет голову, смотрит на меня с прищуром. - Я просто хочу убедиться, что ты не свалишься на первой же минуте".

"Я не собираюсь никуда валиться".

Я отворачиваюсь. Иду за мячом, поднимаю его с земли, сдуваю пыль. Подхожу к линии штрафного броска. Сосредотачиваюсь на кольце. Слышу, как он делает шаг вперед, но останавливается. Наблюдает.

"Давай. До десяти", - его голос ровный, но в нем чувствуется напряжение.

Я бросаю. Мяч ударяется о край кольца и отскакивает. Мимо.

Джуд усмехается, качает головой. Проводит ладонью по лицу.

"Тело напряжено. Ты как будто боишься мяча".

"Заткнись, - огрызаюсь я, чувствуя, как кровь приливает к щекам. - Просто заткнись и смотри".

Второй бросок. Мяч свистит, прорезая воздух. В кольцо. Сетка вздрагивает.

Он молчит. Просто смотрит.

Третий. Еще один. Четвертый. Мяч летит как по маслу, я чувствую, как уходят руки, мышцы расслабляются. Пятый, шестой. Седьмой, восьмой. На девятом я сбиваю дыхание, но все равно забиваю. Десятый.

Я опускаю руки, упираюсь ладонями в колени. Восемь из десяти.

Слышу шаги. Он подходит ближе, останавливается сбоку.

"Ты играешь чисто. Без лишнего. Просто. Это красиво".

Я выпрямляюсь. Смотрю на него.

"Это комплимент?"

"Нет. Это факт".

Он подходит еще на шаг. Теперь он стоит так близко, что я чувствую тепло его тела. Приходится задрать голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Он смотрит на меня в упор, слишком серьезно.

"Твой отец не знает, что ты умеешь так бросать?"

"Отец не знает ничего, что касается меня".

Он молчит. Смотрит долго. Слишком долго. Я вижу, как дергается кадык, когда он сглатывает. Его скулы напряжены, губы сжаты в тонкую линию.

"Я запомню это", - говорит он тихо.

"Что?"

"Твой бросок. И твои глаза, когда ты злишься".

Я отворачиваюсь. Хватаю мяч, зажимаю его под мышкой, иду к скамейке. Сажусь, стягиваю кроссовки. Шнурки мокрые от пота, пальцы дрожат.

Он садится рядом. Скамейка скрипит под его весом. Его плечо почти касается моего, я чувствую, как воздух становится тяжелее.

"Ты специально это делаешь?"

"Что именно?" - его голос низкий, в нем слышится улыбка, хотя я не вижу его лица.

"Приходишь. Смотришь. Лезешь в мою жизнь".

"Я не лезу. Я просто замечаю". Он поворачивается ко мне, опирается локтем о спинку скамейки. - "Заметил, что когда ты злишься, у тебя дергается уголок губ. И что ты сжимаешь пальцы в кулак, когда хочешь ударить меня мячом. Но сдерживаешься".

Я резко поворачиваю голову. Наши лица слишком близко.

"Ты много замечаешь, - говорю я, стараясь, чтобы голос звучал холодно. - Может, тебе стоит найти себе другое занятие?"

"Может, - он усмехается, но усмешка не касается глаз. - Но я выбираю это".

Я смотрю на него. На его карие глаза, которые сейчас кажутся почти черными. На его губы, которые чуть приоткрыты. На руки, лежащие на коленях. Пальцы спокойные, расслабленные. У него не дергается ни один мускул, в отличие от меня.

"Зачем ты приходишь сюда?" - спрашиваю я. Голос хриплый, я сглатываю. - "Ты ненавидишь баскетбол. Я знаю. Отец говорил. Ты считаешь этот спорт хаотичным и скучным. Так зачем?"

Он замирает. Улыбка сползает с его лица. Он смотрит на меня с каким-то новым выражением. Словно я ударила его.

Повисает пауза. Он облизывает губы, медленно, будто собирается с мыслями. Пальцы на коленях сжимаются в кулак, потом снова расслабляются.

"Да, - говорит он наконец. Голос тихий, глухой. - Я ненавижу баскетбол. Твой отец не врал. Я считаю его бессмысленной беготней".

"Тогда зачем?" - я не отвожу взгляд.

Он смотрит в землю. Проводит рукой по затылку, вздыхает. Потом поднимает глаза.

"Потому что ты не беготня. Ты не хаос. Когда ты бросаешь, я вижу... я вижу что-то, чего никогда не видел на футбольном поле. Ты не просто кидаешь мяч. Ты будто... разговариваешь с кольцом. И кольцо тебя слушает".

Я открываю рот. Закрываю. Воздух застревает в груди.

"Ты бредишь".

"Может, - он криво усмехается. - Но я прихожу сюда не из-за баскетбола, Блэр. Я прихожу из-за тебя".

Он встает. Резко, будто ему нужно срочно уйти. Я смотрю на его руки, которые сжимаются в кулаки. На его шею, на вену, которая пульсирует под кожей.

"Я приду завтра, - говорит он, не глядя на меня. - И послезавтра. Буду бросать тебе мяч, пока ты не устанешь. И даже когда устанешь, я буду бросать".

Я встаю. Подхожу к нему. Он выше, я смотрю на него снизу вверх.

"Ты псих".

"Да, - он смотрит на меня. В его взгляде что-то ломается, становится жестче, горячее. - Но я хотя бы честен с собой. А ты? Ты понимаешь, почему до сих пор здесь? Почему не ушла, когда увидела меня?"

Я молчу. В груди давит. Я чувствую, как кровь стучит в висках.

Он делает шаг вперед. Я отступаю на шаг назад. Спотыкаюсь о скамейку и падаю назад. Он успевает схватить меня за локоть. Держит крепко, пальцы впиваются в кожу.

"Осторожнее", - говорит он тихо. Смотрит на мои глаза, потом на губы. - "Ты упадешь".

"Отпусти, - шепчу я. - Отпусти меня, Джуд".

Он смотрит. Три секунды. Пять. Потом медленно разжимает пальцы. Отступает.

"Я ухожу, - говорит он. - Но завтра я вернусь".

Разворачивается. Идет к выходу с площадки. Я смотрю ему в спину. На то, как напряжены его плечи. Как он сжимает руки в карманах.

Он доходит до калитки. Останавливается. Не оборачиваясь, говорит:

"И, Блэр. Ты не упала только потому, что я тебя поймал. Запомни это".

И уходит.

Я стою на площадке одна. Слушаю, как ветер шумит в сетке кольца. Смотрю на мяч, который валяется у моих ног. Поднимаю его. Сжимаю. Пальцы дрожат.

В груди жжет. От его слов, от его взгляда, от его руки, которая держала меня за локоть.

Я должна уйти. Должна забыть.

Но я стою. Смотрю на калитку, за которой он скрылся.

И знаю, что завтра приду снова.

Потому что он сломал что-то внутри меня. Только я пока не знаю, что именно.