Фанфик "Насильный брак"

Джеффри

Месяц пролетел как в тумане.

Джеффри помнил только обрывки. Бесконечные примерки костюма, который сидел идеально, но ощущался как смирительная рубашка. Встречи с юристами, где он молча подписывал бумаги, не вчитываясь. Разговоры с матерью, которая плакала и просила прощения, хотя ни в чём не была виновата. Мелоди, которая обнимала его каждую ночь и шептала: «Я буду рядом, всегда». Марлон, который перестал с ним разговаривать — не из злости, а из бессилия.

И Караг. Всегда где-то на периферии. Холодный, молчаливый, смотрящий сквозь него. Они не разговаривали после того дня в коридоре. Только обменивались дежурными фразами при встречах, которых Джеффри старательно избегал.

Теперь он стоял перед зеркалом в гостевой комнате особняка Миллингов и смотрел на незнакомца.

Светлый костюм. Идеальная укладка. Лёгкий макияж, скрывающий тени под глазами. Со стороны — красивый, безупречный, счастливый жених. Внутри — пустота.

— Пора, — тихо сказала Мелоди, появляясь в дверях. Её глаза были красными, но она улыбалась. — Ты красивый, Джефф. Очень.

Он хотел ответить «спасибо», но слова застряли в горле. Вместо этого он просто кивнул и вышел в коридор.

Особняк гудел, как улей. Прислуга сновала туда-сюда, гости в дорогих нарядах заполняли холл, где-то играла живая музыка. Всё кричало о роскоши и власти. О том, что у Джеффри отняли.

Он шёл по коридору, сжимая кулаки, и считал шаги. Раз, два, три. Дыши. Четыре, пять, шесть. Дыши.

У входа в главный зал его ждал отец. Дональд Рэлстон выглядел постаревшим на десять лет. Осунувшееся лицо, седые виски, потухшие глаза. Он взял сына за руку — холодную, дрожащую.

— Прости меня, — прошептал он. — Я должен был защитить тебя. Я не смог.

Джеффри смотрел на него и не чувствовал ничего. Ни злости, ни жалости. Только усталость.

— Пойдём, пап. Уже пора.

Двери распахнулись.

---

Зал был огромным. Сотни гостей, море цветов, хрустальные люстры, сверкающие в лучах света. В конце прохода, у алтаря, стоял Караг.

Джеффри смотрел на него и ненавидел.

Ненавидел его тёмный костюм, сидящий идеально. Ненавидел его спокойное, непроницаемое лицо. Ненавидел его серые глаза, которые смотрели прямо, без эмоций. Ненавидел, что он стоит там, как хозяин положения, пока Джеффри идёт к нему, как жертва на заклание.

Шаг. Ещё шаг. Отец держал его под руку, но Джеффри почти не чувствовал этого. Всё его внимание было приковано к Карагу. К врагу. К будущему мужу.

Они дошли до алтаря. Отец передал его руку Карагу и отошёл, опустив голову.

Пальцы Карага сомкнулись вокруг его ладони. Тёплые. Сухие. Уверенные.

Джеффри вздрогнул. Он ожидал холода. Ожидал грубости. Но Караг держал его руку… бережно? Нет. Просто формально. Как требуют правила.

Распорядитель начал говорить. Красивые слова о любви, верности, вечности. Джеффри не слушал. Он смотрел на Карага и пытался найти в его лице хоть что-то — насмешку, торжество, скуку. Ничего. Только холодная маска.

— Согласны ли вы, Караг Миллинг, взять Джеффри Рэлстона в законные мужья? Обещаете ли любить, уважать и защищать его, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?

— Согласен.

Голос Карага прозвучал ровно. Без запинки. Без эмоций.

— Согласны ли вы, Джеффри Рэлстон, взять Карага Миллинга в законные мужья? Обещаете ли любить, уважать и защищать его, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?

Джеффри открыл рот. Слова застряли в горле. Любить. Уважать. Защищать. Всё это было ложью. Всё это было издевательством.

Он посмотрел в глаза Карагу. Впервые за всю церемонию — прямо, без страха. И сказал:

— Согласен.

Голос не дрогнул. Маска легла на лицо идеально.

— Обменяйтесь кольцами.

Караг взял кольцо — простое, платиновое — и надел на палец Джеффри. Его прикосновение было лёгким, почти невесомым. Джеффри взял второе кольцо и надел на палец Карага. Его руки дрожали, но он справился.

— Властью, данной мне, объявляю вас мужьями. Можете поцеловаться.

Джеффри замер.

Поцеловаться. С ним. На глазах у всех.

Караг наклонился. Медленно, давая время отстраниться. Джеффри не двигался. Их губы встретились — сухо, коротко, почти формально. Ни тепла, ни чувства. Просто исполнение ритуала.

Вспышки камер. Аплодисменты. Улыбки гостей.

Джеффри отстранился. Караг смотрел на него — всё с тем же непроницаемым лицом. Но что-то в его глазах дрогнуло. На секунду. На долю секунды. Джеффри не успел понять, что это было.

— Поздравляю, — сказал Караг тихо, одними губами. — Ты хорошо сыграл.

Джеффри не ответил.

---

Караг

Караг смотрел, как Джеффри идёт по проходу обратно, и чувствовал странную пустоту внутри.

Всё прошло как по нотам. Церемония, кольца, поцелуй. Отец был доволен, гости улыбались, пресса делала свою работу. Идеальный спектакль.

Но когда их губы соприкоснулись, Караг почувствовал, как Джеффри дрожит. Едва заметно, но он почувствовал. И что-то внутри сжалось.

Он вспомнил, как впервые увидел его в кабинете отца. Худой, бледный, с огромными испуганными глазами, в которых горела ненависть. Сейчас, у алтаря, глаза были такими же. Но дрожь… дрожь выдавала страх.

Джеффри боялся. Не Карага — всего этого. Сделки, которая превратила его в трофей. Семьи, которая использовала его как пешку. Будущего, в котором он не видел ничего, кроме клетки.

Караг знал этот страх. Он жил с ним всю жизнь.

— Поздравляю, сын.

Эндрю Миллинг возник рядом, как хищник из тени. Его улыбка была тонкой, удовлетворённой.

— Ты хорошо справился. Теперь осталось только войти в доверие. Пусть думает, что ты на его стороне.

— Я понял, отец.

— Надеюсь. — Эндрю сжал его плечо — жест, который должен был выглядеть отеческим, но ощущался как кандалы. — Не разочаруй меня.

Он ушёл, оставив Карага одного.

Караг смотрел ему вслед и думал о Джеффри. О его дрожащих пальцах. О его глазах, полных ненависти и страха. О том, как он сказал «согласен» — твёрдо, без запинки, хотя внутри наверняка всё кричало.

Он сильный, — подумал Караг. — Сильнее, чем кажется.

И почему-то от этой мысли стало легче.

---

Джеффри

Банкет был пыткой.

Джеффри сидел за главным столом, рядом с Карагом, и улыбался гостям. Принимал поздравления, кивал, говорил дежурные фразы. Еда была пресной на вкус, шампанское — горьким. Каждую секунду он чувствовал присутствие Карага рядом — его плечо почти касалось плеча Джеффри, его рука иногда задевала его локоть. Случайно? Нарочно? Джеффри не знал.

Он знал только, что хочет, чтобы этот день закончился.

— Ты устал, — сказал Караг негромко, когда гости отвлеклись на очередной тост.

Джеффри повернулся к нему.

— Что?

— Ты устал. Я вижу. Потерпи ещё немного. Скоро всё закончится.

Джеффри смотрел на него и не понимал. Зачем он это говорит? Часть спектакля? Попытка войти в доверие, как планировал его отец?

— Мне не нужна твоя забота, Миллинг, — ответил он холодно.

Караг не отреагировал. Только кивнул и отвернулся к гостям.

Джеффри тоже отвернулся. Но где-то глубоко внутри, под слоями ненависти, шевельнулось что-то тёплое. Он задавил это чувство, не дав ему разрастись.

Нет. Он враг. Его отец уничтожил мою семью. Он — Миллинг. Этого достаточно.

Достаточно, чтобы ненавидеть.

Достаточно, чтобы выжить.

---

Вечер закончился. Гости разъехались, прислуга убирала зал. Джеффри стоял у окна в их новой спальне — общей спальне, которую он должен был делить с Карагом — и смотрел на тёмный сад.

Дверь открылась. Вошёл Караг.

— Ванная в твоём распоряжении. Я подожду здесь.

Джеффри не обернулся.

— Ты не будешь… — он запнулся. — Ты не ждёшь, что мы…

— Нет. — Голос Карага прозвучал твёрдо. — Я не прикоснусь к тебе, пока ты сам этого не захочешь. Это не часть сделки.

Джеффри наконец повернулся. Караг стоял у двери, сжимая в руках пиджак. Без него он выглядел… обычным. Уставшим. Почти уязвимым.

— Почему? — спросил Джеффри.

— Потому что я не мой отец.

Он положил пиджак на стул и вышел, закрыв за собой дверь.

Джеффри остался один. Стоял, глядя на закрытую дверь, и чувствовал, как внутри что-то рушится и собирается заново.

«Я не мой отец».

Он не хотел верить. Не мог. Но где-то глубоко, в самой тёмной глубине, уже поселилось сомнение.