Копия с характером||Ваня Кислов

После той ночи в лесу что-то изменилось. Не только между Викой и Ваней — между всеми. Каждый из них понял, насколько хрупкая эта жизнь. Как легко потерять того, кто рядом. Как глупо тратить время на обиды.

Вика и Ваня помирились окончательно. Не сразу — сначала было неловко. Они снова сидели рядом на базе, но боялись касаться друг друга. Слишком много боли осталось позади.

— Вы как ёжики, — сказал Гена. — Иголки наружу, а сами замёрзли.

— Гена, иди в задницу, — ответил Ваня.

— Вот-вот, уже лучше, — усмехнулся Гена.

Через несколько дней Ваня впервые остался с Викой наедине. Они сидели на её любимом месте — на камне у моря. Смотрели на воду.

— Я скучал, — сказал Ваня.

— По чему? — спросила Вика.

— По тебе. По нам. По тому, как ты улыбаешься, когда думаешь, что никто не видит.

— Я не улыбаюсь, — буркнула Вика.

— Сейчас улыбнулась, — он повернулся к ней. — Вика, я больше никогда... я клянусь. Я не прикоснусь ни к кому, кроме тебя. Только ты.

— Словами легко клясться, — она посмотрела на него. — Ты мне делами докажи.

— Докажу, — он взял её за руку. — Всю жизнь буду доказывать, если понадобится.

Вика посмотрела на их соединённые руки. Его пальцы, грубые, сбитые, сжимали её ладонь так крепко, будто боялись отпустить.

— Дурак, — сказала она.

— Твоя дурак, — ответил он.

Она засмеялась — впервые звонко, по-настоящему. Ваня смотрел на неё и улыбался. Море шумело, чайки кричали, а они сидели и просто были рядом. Этого хватало.

Через пару дней случилось ещё одно событие.

Вика и Рита шли с базы домой. Был вечер, солнце садилось за горизонт. У набережной они наткнулись на Мела — он сидел на парапете и смотрел на море. Один.

— Мел, ты чего не на базе? — спросила Рита.

— Настроения нет, — ответил он не оборачиваясь.

— Опять Анжела? — спросила Вика.

Мел промолчал. Это было ответом.

Рита села рядом с ним. Вика осталась стоять.

— Слушай, Мел, — сказала Рита. — Я тебе скажу как друг. Ты хороший парень. Анжела тебя не достойна.

— Ты её не знаешь, — тихо сказал Мел.

— Я знаю, что она спит с режиссёрами, чтобы получить роли. Я знаю, что она не заметила тебя за семь лет. Я знаю, что ты заслуживаешь лучшего, — Рита говорила жёстко, но без злобы.

— И кто же лучше? — усмехнулся Мел.

— Я, например, — вдруг сказала Рита.

Вика подняла брови. Мел повернулся к Рите. Посмотрел на неё — на её голубые глаза, на кудрявые светлые волосы, на серьёзное лицо.

— Ты чего? — спросил он.

— А того. Я давно на тебя смотрю. Только ты всё на Анжелу пялишься. А я рядом.

— Рита, ты... — Мел не знал, что сказать.

— Я не требую ответа сейчас, — она встала. — Я просто сказала. Думай.

Она развернулась и пошла. Вика пошла за ней. Мел остался сидеть на парапете с открытым ртом.

— Ты чего это? — спросила Вика, когда они отошли.

— А что? — Рита пожала плечами. — Надоело ждать. Он хороший. Он самый лучший из всех. А она — кукла бездушная. Пусть выбирает.

— Ты серьёзно? Ты его любишь?

— Люблю, — просто сказала Рита. — Давно. Просто молчала.

На следующий день Мел пришёл на базу с красными глазами. Не плакал — но спал плохо, это было видно. Увидел Риту, сел рядом.

— Ты правда? — спросил он.

— Что правда?

— Правда смотришь на меня? Или пошутила?

— Я не умею шутить про такие вещи, — ответила Рита.

Мел помолчал.

— Дай мне время, — сказал он. — Я... я привык думать об Анжеле. Это как наркотик. Его надо слезать.

— Я подожду, — кивнула Рита. — Я умею ждать.

Гена, который сидел рядом и всё слышал, присвистнул.

— Охуеть, — сказал он. — В нашей компании любовь прямо как чума. Кислов с Викой, теперь Рита с Мелом. Кого следующего? Хэнк с училкой своей?

— Гена, завались, — сказал Хэнк, но покраснел.

— А что? Я ничего, — усмехнулся Гена. — Я за. Все должны быть счастливы.

Через неделю Мел пришёл к Рите сам. Сказал:

— Давай попробуем.

— Давай, — ответила Рита.

Они начали встречаться. Тихо, без пафоса. Мел по-прежнему был молчаливым, но рядом с Ритой он иногда улыбался. А Рита светилась — как лампочка, которую наконец-то включили.

— Он хороший, — сказала Вика Ване. — Она заслужила счастье.

— Все заслужили, — ответил Ваня. — Просто не все готовы его принять.

Жизнь входила в колею. Ребята каждый день собирались на базе. Иногда ходили на море — теперь всей компанией: Ваня, Вика, Рита, Мел, Гена, Хэнк. Иногда приходила Маша, но Ваня её игнорировал, и она перестала появляться.

Однажды Рита предложила устроить пикник на пляже. Настоящий — с пледом, едой, музыкой.

— А давайте! — поддержал Гена. — Я курочку пожарю!

— Ты вообще готовить умеешь? — усомнился Хэнк.

— А что там уметь? Кинул на огонь — и готово.

— Она сырая будет.

— А ты и сырую жри, здоровое питание.

Все засмеялись.

Пикник удался. Курочка, правда, была сыровата с одной стороны и подгоревшая с другой, но никто не жаловался. Гена притащил свою колонку, включил русский рэп. Хэнк принёс гитару — он играл лучше Вани, но делал это редко. В этот раз сыграл что-то тихое, грустное.

— Про училку? — спросил Гена.

— Завали, — буркнул Хэнк, но в голосе не было злости.

Вика лежала на пледе, положив голову Ваню на колени. Он перебирал её чёрные волосы и смотрел на море.

— Хорошо, — сказала Вика.

— Что? — не понял Ваня.

— Хорошо. Здесь. Сейчас. С вами.

— Бывало и лучше, — усмехнулся Ваня.

— Когда?

— Когда ты первый раз сказала, что любишь меня, — он наклонился и поцеловал её в лоб.

— Ах вы, романтики, — сказала Рита, сидевшая рядом с Мелом. — Мела, смотри, как надо.

— Не умею, — ответил Мел.

— А я научу, — она поцеловала его в щёку. Мел покраснел — впервые за долгое время.

Гена смотрел на них, качал головой и улыбался.

— Все в пары сбились, — сказал он. — Один я холостой. Женщины, внимание, я свободен! — закричал он в сторону моря.

— Никому не нужен, — сказал Хэнк.

— Сам ты никому не нужен, — огрызнулся Гена, но без злобы.

Солнце садилось. Море было спокойным. Пахло водорослями, дымом от костра и счастьем — таким простым и таким хрупким.

— Ребята, — сказала вдруг Вика. — Спасибо вам.

— За что? — удивился Гена.

— Что приняли меня. Что не выгнали. Что стали... семьёй.

Все замолчали.

— Ты теперь наша, — сказал Мел. — Куда ты денешься.

— Никуда, — ответила Вика. — Я никуда не хочу.

Ваня сжал её плечо. Она подняла на него глаза — в них не было боли. Только покой.

«Может быть, — подумала она. — Может быть, это и есть то место, где я должна быть. Не Воронеж. Не Коктебель. А здесь. С ними. С ним».

Она не знала, что ждёт их впереди. Знала только одно — что бы ни случилось, она больше не будет одна.