Копия с характером||Ваня Кислов

После той ночи Вика пролежала в больнице три дня. Врачи сказали, что ей повезло — вовремя нашли, вовремя откачали. Ещё немного — и всё. Сердце могло не выдержать.

Рита приходила каждый день. Сидела рядом, держала за руку, рассказывала всякую фигню, чтобы отвлечь. Вика слушала вполуха. Смотрела в потолок и думала.

О Ване она старалась не думать. Но это было невозможно. Он снился ей по ночам. То он стоял на причале и смотрел на неё, то целовал Машу, то вытаскивал шприц из её руки. Сны были липкими, мерзкими, от них хотелось просыпаться и кричать.

— Он приходил, — сказала Рита на второй день. — Ваня. Дежурил под дверью, пока медсестра его не выгнала.

— Мне плевать, — ответила Вика.

— Врёшь, — вздохнула Рита. — Но я не буду спорить.

На третий день Вику выписали. Бабушка встретила её у больницы. Старуха была бледной, губы сжаты в нитку. Но она не ругалась. Только обняла и сказала:

— Живая. И ладно. А остальное — ерунда.

Дома бабушка накормила её супом и уложила спать. Вика лежала в своей комнате, смотрела в окно на море и чувствовала, как внутри всё болит. Не тело — душа. Та часть, которую она считала умершей ещё в Воронеже, вдруг ожила, а потом её разорвали на куски.

«Почему мне так больно? — думала она. — Я же привыкла к боли. Я же должна уметь с ней жить».

Но не умела. Не сейчас.

Рита сообщила ребятам, чтобы они не лезли к Вике. Сказала, что нужно время. Гена понял, Хэнк кивнул, Мел промолчал.

А Ваня... Ваня просто исчез. Не приходил к бабушкиному дому, не писал, не звонил. Вика знала это от Риты: он сидел дома, не выходил даже на базу. Мать, говорят, переживала, но он отмалчивался.

— Он тоже мучается, — сказала Рита однажды.

— Хорошо, — равнодушно ответила Вика.

— Не хорошо, — покачала головой Рита. — Вы оба идиоты.

Прошла неделя. Вика почти не выходила из дома. Сидела на подоконнике, курила в окно, слушала музыку. Бабушка не лезла — приносила еду, забирала тарелки, иногда садилась рядом и молчала. Это помогало больше, чем любые слова.

На восьмой день Вика впервые вышла на улицу. Просто прошлась до моря, посидела на берегу, посмотрела на воду. Никого не встретила — и слава богу. Она не была готова к разговорам.

Рита нашла её там.

— Долго ты, — сказала подруга, садясь рядом.

— Долго, — согласилась Вика.

— Ты как?

— Жива.

— Это я вижу. Я про другое.

Вика помолчала. Потом сказала:

— Я не знаю, кто я без него. И это страшно. Потому что раньше я была без него — и ничего, жила. А теперь... теперь кажется, что часть меня вырезали.

— Так вернись к нему, — тихо сказала Рита.

— Он меня предал.

— Он поцеловался с другой. Это не предательство, а тупость. Мудачество. Идиотизм. Но не предательство. Он не спал с ней, Вика. Он не ушёл к ней. Он просто... совершил ошибку. Самую тупую ошибку в своей жизни.

— Мне всё равно, — сказала Вика, но голос дрогнул.

— Не всё равно, — Рита взяла её за руку. — Поэтому тебе и больно.

На десятый день Вика начала выходить на базу. Сначала только когда знала, что Вани там нет. Сидела с Геной, Хэнком и Мелом, слушала их разговоры, иногда улыбалась шуткам Гены. Но это была не та улыбка — натянутая, дежурная.

— Ты как маска, — сказал ей однажды Хэнк. — Надень обратно лицо.

— Какое? — спросила Вика.

— Своё. Злое. Я привык.

Вика усмехнулась — впервые за две недели.

— Ладно, — сказала она. — Попробую.

На двенадцатый день она впервые увидела Ваню.

Он пришёл на базу. Весь чёрный, худой, с синяками под глазами. Не спал, наверное, все эти дни. Увидел Вику и замер. Она тоже замерла.

Они смотрели друг на друга с разных концов базы. Гена переводил взгляд с одного на другого. Хэнк смотрел в землю. Мел — в море.

— Я пойду, — сказал Ваня и развернулся.

— Стой, — сказала Вика.

Все замерли. Ваня остановился, но не обернулся.

— Я не хочу с тобой говорить, — сказала Вика. — Но я устала прятаться. Я прихожу на базу каждый день. Ты можешь приходить или не приходить. Мне всё равно.

— Не всё равно, — тихо сказал Ваня и ушёл.

Гена покачал головой.

— Два дебила, — сказал он. — Два упёртых, гордых, тупых дебила.

— Завались, Гена, — сказала Вика.

— И не подумаю, — ответил он.

На четырнадцатый день Вика сидела на базе одна. Все разошлись — у Гены были дела, Хэнк уехал, Мел, по обыкновению, ходил мимо дома Анжелы. Рита сказала, что придёт позже.

Вика курила и смотрела на море. И вдруг услышала шаги.

Она не обернулась. Знала, кто это. Запах его духов — терпких, с апельсиновой ноткой — уже долетел до неё.

— Можно сесть? — спросил Ваня.

— Садись, — ответила Вика, не глядя на него.

Он сел на другой конец плиты. Не рядом — далеко. Как будто боялся.

— Я не буду оправдываться, — сказал он. — И не буду просить прощения. Потому что ты меня не простишь.

— Умный, — усмехнулась Вика.

— Я просто хочу, чтобы ты знала, — продолжал он. — Я люблю тебя. Я любил, люблю и буду любить. То, что случилось с Машей — это была моя тупость. Она подошла, начала лезть, я опешил. Я оттолкнул её через пару секунд. Но ты уже ушла.

— Видел, — буркнула Вика.

— Это не оправдание, — сказал Ваня. — Это просто факт. Я виноват. Но я хочу, чтобы ты знала: я никогда, слышишь, НИКОГДА не хотел сделать тебе больно. Ты — единственный человек, которого я не хочу терять.

Вика молчала. Докурила сигарету, затушила о камень.

— Я тоже не хочу тебя терять, — сказала она тихо. — Но мне больно, Ваня. Очень больно. Я наглоталась наркоты, чуть не сдохла. И всё из-за того, что увидела, как ты целуешь другую.

— Я знаю, — он опустил голову. — Я каждый день себе это вспоминаю. Каждую ночь. И ненавижу себя.

— Правильно делаешь, — Вика повернулась к нему. — Ты мудак, Кислов.

— Знаю.

— Самый большой мудак в Коктебеле.

— Знаю.

— Но я... — она замолчала, собираясь с мыслями. — Я всё равно тебя люблю. И это бесит меня больше всего.

Ваня поднял на неё глаза. В них стояла надежда.

— Что теперь будет? — спросил он.

— Не знаю, — Вика пожала плечами. — Но я больше не хочу прятаться. Приходи на базу. Будем сидеть рядом. Может быть, со временем я перестану хотеть тебя убить.

— А если не перестанешь? — усмехнулся он.

— Тогда убью, — ответила Вика. — Но сначала поцелую.

Она встала, подошла к нему и поцеловала. Легко, коротко, почти по-дружески.

— Это не значит, что я тебя простила, — сказала она. — Это значит, что я устала быть злой.

— Я подожду, — ответил Ваня. — Сколько нужно.

Они сидели на плите, смотрели на море и молчали. Молчание было другим — не тяжёлым, а каким-то... исцеляющим.

Рита пришла через полчаса. Увидела их вместе, улыбнулась, но ничего не сказала. Просто села рядом и тоже стала смотреть на море.

— Красиво, — сказала она.

— Ага, — согласилась Вика.

На закате они разошлись. Ваня проводил Вику до дома — в первый раз за две недели.

— Спокойной ночи, худая, — сказал он.

— Спокойной ночи, мудила, — ответила она.

Она зашла в подъезд, поднялась к себе, легла на кровать и улыбнулась. Впервые за две недели — по-настоящему.

«Может быть, — подумала она, — может быть, мы справимся».