Любовь или ничто?

Демир

Полгода назад моя жизнь перевернулась с ног на голову.

Это был обычный день. Я сидел в своей комнате на втором этаже и играл в приставку, пока ко мне внезапно не вломилась сестра. Она стянула с меня наушники, и я уже было хотел высказать своё недовольство, но осёкся, увидев лицо Арии. Оно было испуганным и взволнованным.

Я тут же вскочил с кровати и хотел спросить: «Что случилось?», но ответом мне послужили крики родителей, доносившиеся с первого этажа.

Я немало удивился. За всю мою осознанную жизнь родители ни разу не кричали друг на друга. Они могли спорить, не соглашаться, иногда даже сердиться, но никогда не позволяли себе подобного.

Причиной внезапно вспыхнувшей ссоры стала измена матери.

Отцу стало плохо прямо во время скандала. У него случился инфаркт.

А нас с Арией всё произошедшее сильно выбило из колеи.

Моя мама итальянка, а отец турок. Они познакомились, когда однажды папа приехал в Италию на месячный отдых, а в итоге остался там навсегда. Он всегда говорил, что это была любовь с первого взгляда, а мама не устояла перед его настойчивостью и уже через месяц после знакомства они поженились.

Мне всегда нравилось наблюдать за тем, как красиво они любят друг друга, несмотря на то, насколько сильно отличаются.

У мамы светло-русые волосы, у папы тёмные. У мамы синие глаза, у папы голубые. Отец мусульманин, мама христианка. Папа спокойный, мама вспыльчивая.

Но, как говорится: «Противоположности притягиваются». По крайней мере, я так думал.

Хотя оказалось, что любил лишь один…

После случившегося мама ушла. Ушла к тому самому человеку, с которым изменила отцу.

Я долго не мог понять, как можно вот так просто перечеркнуть столько лет совместной жизни. Как можно оставить человека, который любил тебя больше всего на свете, и уйти к кому-то другому?

Но ответа я так и не нашёл.

Мы с Арией остались с отцом. И когда он предложил вернуться в Турцию, мы без раздумий поддержали его.

В Италии осталось слишком много воспоминаний. Каждый уголок дома напоминал о маме, о нашей прежней жизни, о том, какими счастливыми мы когда-то были.

Переезд дался нам нелегко.

Первые недели я почти не разговаривал. Ария старалась держаться, но я прекрасно видел, как ей тяжело. Она поддерживала отца, занималась переездом, разбирала вещи и одновременно пыталась не дать мне окончательно замкнуться в себе. Я тоже старался помогать ей, но выходило это плохо…

А отец... Он изменился сильнее всех.

Прежде он был спокойным, но разговорчивым человеком. Любил шутить, интересовался нашими делами, мог часами рассказывать истории о своей молодости.

Теперь же он почти всё время молчал.

Мог часами сидеть у окна, глядя куда-то вдаль, и даже не замечать, что происходит вокруг. Он перестал улыбаться. Перестал интересоваться чем-либо.

Иногда я заходил к нему в комнату и просто сидел рядом. Мы могли провести так целый час, не сказав друг другу ни слова. Я не знал, чем ему помочь. И от этого было ещё хуже.

Прошло несколько месяцев, прежде чем мы хотя бы немного привыкли к новой жизни. Но сказать, что всё стало как раньше, я не мог.

Никто из нас уже не был прежним.

Наверное, именно тогда я окончательно перестал верить в любовь.

Раньше мне казалось, что однажды я встречу человека, которого буду любить так же сильно, как отец любил маму. Теперь эта мысль пугала. Я не хотел однажды оказаться на его месте. Не хотел доверять кому-то настолько сильно, чтобы потом этот человек мог одним поступком разрушить всё.

Поэтому я решил: никаких серьёзных чувств. Никакой любви. Так будет проще.

Я так думал…

Пока однажды мне не приснился  сон.

Я стоял посреди огромного зелёного поля и играл с каким-то мальчиком лет восьми. Он смеялся, убегал от меня, а я пытался его догнать.

Страннее всего было то, что этот мальчик очень сильно напоминал меня самого. Даже черты лица были похожи.

Только глаза... Они были зелёными. Нет, не просто зелёными. Оливковыми.

Я никогда прежде не видел такого оттенка.

Через какое-то время к нам присоединилась девушка.

Я не видел её лица. Почему-то оно всё время оставалось скрытым, словно сон не позволял мне его рассмотреть. Но я знал её. Не спрашивайте как. Просто знал.

Рядом с ней было удивительно спокойно. Я смеялся. Я был счастлив. Впервые за долгое время.

А потом проснулся.

Несколько минут просто лежал, глядя в потолок. Странный сон. Очень странный.

Я ещё долго не мог выбросить из головы те оливковые глаза. Но со временем сон начал стираться из памяти.

Спустя несколько недель

Я сидел на качелях на детской площадке, натянув капюшон почти до самого носа. Мне хотелось побыть одному, поэтому я даже не замечал, что происходило вокруг.

Не заметил и маленькую девочку, которая подошла ко мне и начала настойчиво тянуть меня за рукав толстовки. Я был слишком погружён в собственные мысли.

И только когда рядом раздался мягкий, вкрадчивый голос, я наконец поднял голову.

— Ассаламу алейкум.

Я посмотрел на девушку перед собой.

Из-за капюшона её лицо было видно не полностью.

— Ва-алейкум ассалам, — тихо ответил я.

Она указала на качели.

— Вы не могли бы освободить их для неё? Пожалуйста…

Я перевёл взгляд на маленькую девочку и только тогда понял, что занял детские качели.

— Ох... Конечно. Извините.

Я тут же поднялся и собирался уйти, но вдруг почувствовал, как что-то обхватило мою ногу. Я замер.

Маленькая темноволосая девочка крепко держалась за мою штанину.

— Айна, ты что? Отпусти его! — девушка тут же подбежала к нам и попыталась отцепить её руки.

Девочка нехотя отпустила меня и что-то пробурчала себе под нос.

— Что ты сказала? — спросила девушка.

Я едва расслышал её слова.

— Он грустный...

Девушка замерла, а потом посмотрела на меня.

— Айна...

Она вздохнула и мягко подтолкнула девочку к качелям.

— Иди покачайся.

Та послушно забралась на качели.

— Простите её, пожалуйста, — девушка снова повернулась ко мне. — Она иногда говорит всё, что думает.

— Ничего страшного.

Я посмотрел на неё. И замер.

Оливково-зелёные глаза. Именно такие, как во сне.

Я несколько секунд просто смотрел на неё, пытаясь понять, почему от одного взгляда на незнакомую девушку внутри вдруг стало так тепло. Она тоже смотрела на меня.

Мы молчали всего несколько секунд, но мне почему-то показалось, будто прошло гораздо больше времени.

Она первой отвела взгляд, а потом протянула мне небольшой сырок.

— Ещё раз извините, — с лёгкой улыбкой произнесла она.

Я машинально взял его.

— Спасибо, — голос прозвучал немного хрипло.

Она улыбнулась ещё раз, а затем вернулась к девочке.

Я постоял ещё несколько секунд, после чего развернулся и пошёл прочь. Почему-то мне всё время хотелось обернуться. И я оборачивался. Снова и снова. Пока наконец не скрылся за поворотом.

Тогда я остановился и посмотрел на сырок в своей руке. Ненавижу творог…

И впервые за долгое время улыбнулся.

Настоящее

Я стоял в школьном дворе и переписывался с сестрой по телефону, пока рядом со мной что-то рассказывала Элина — моя одноклассница. Я правда пытался вникнуть во всё, что она говорит, чисто из вежливости, но выходило это из рук вон плохо…

— Видишь, какой у меня блонд? — девушка откинула светлую прядь волос назад, а её карие глаза загорелись странным огнём. — Так что смотри не влюбись!

Но именно в этот момент мимо нас прошла Фатима.

Я тут же поднял глаза, и наши взгляды встретились. Сердце радостно забилось, а на лице сама собой появилась улыбка. Девушка лишь нахмурилась и пошла дальше.

— Мне нужно идти… Пока, Элина! — быстро сказал я и, не дожидаясь её ответа, поспешил за Фатимой.

Нагнал я её уже около ворот. Мы молча вышли за пределы школы и перешли через дорогу. Она шла впереди, а я чуть позади, с улыбкой наблюдая за её нервной походкой.

Всю эту неделю мы вместе шли в школу и вместе возвращались домой, что неимоверно её злило. Моё настойчивое внимание ей явно не нравилось. Особенно то, как она хмурилась, стоило мне назвать её «Фати».

Кто бы мог подумать, что незнакомка из моего сна окажется такой вспыльчивой?

Но мне это даже нравилось.

Да, она мне нравится.

Как я это понял? Одного бешено колотящегося сердца при виде неё было достаточно.

Пугает ли это меня?

Да. Очень.

Я поклялся себе, что больше никогда не влюблюсь. Хотя это и любовью-то пока не назовёшь… Наверное.

Сам не знаю, что творится в моей голове в последнее время!

Я решил позвать её.

— Фати!

В ответ молчание.

— Фати?

Снова игнор.

Я усмехнулся и позвал уже громче:

— Фатима!

— Что? — не оборачиваясь, спросила она.

Я подбежал к ней и зашагал рядом, стараясь держаться на приличном расстоянии.

— У вас сегодня была контрольная по химии? — заговорил я, откопав хоть какую-то тему для разговора.

Она бросила на меня короткий взгляд и вскинула бровь.

— Была, — как обычно коротко ответила она.

Но мне и этого было достаточно.

— Сложная?

— Для кого как, — пожала плечами девушка. — Я быстро справилась.

— С контрольной по химии?! — искренне удивился я.

С химией у меня, как и с биологией, отношения были не лучшие…

— Ну да. А что? — с недоумением произнесла она.

— Ты удивительная, Фати…ма. Я терпеть не могу химию, зато хорош в математике!

— Иронично. Я обожаю химию, но математику на дух не переношу.

Уголки её губ чуть приподнялись.

Я почему-то тоже улыбнулся.

Мы замолчали на некоторое время, но я решил снова заговорить.

— Почему мне нельзя называть тебя Фати? — в очередной раз поднял я эту тему.

— Потому что, — как всегда отрезала она.

Но я не сдавался.

— Ну скажи!

— Если ещё раз меня так назовёшь, я…

Она не успела договорить.

Я, не глядя перед собой, продолжал смотреть только на неё и в итоге со всей силы врезался в столб.

— Ай! — вырвалось у меня, и я отшатнулся, схватившись за голову.

— О Аллах! — тут же воскликнула Фатима и подбежала ко мне. — Ты как?

Я открыл глаза и наконец посмотрел на неё сквозь пелену, появившуюся от резкой боли.

И замер.

У меня перехватило дыхание, когда я снова заглянул в эти невероятно красивые глаза.

— В порядке… — голос почему-то охрип.

— Пф-ф… ахахахаха!

Беспокойство на её лице исчезло так же быстро, как появилось, и она начала смеяться.

— Ты смеёшься надо мной?! — нарочито обиженно воскликнул я.

— Нет, просто… хахаха… ты так… ахаха… смешно выглядел!

Я не выдержал и тоже рассмеялся.

Через несколько секунд мы уже смеялись вместе.

Хм… Интересно, когда я в последний раз так громко смеялся?

Мы дошли почти до моего перекрёстка. Я снова хотел её окликнуть, но на этот раз решил не называть ни по имени, ни привычным «Фати».

— Оливка.

Она застыла.

Потом медленно повернулась ко мне с неприкрытым удивлением.

Я улыбнулся.

— Тогда буду называть тебя так.

И, не дожидаясь, пока она начнёт возмущаться, развернулся и пошёл дальше.

Да.

Мне нравится Фатима Айфер.