Любовь или ничто?

Любовь, привязанность или симпатия? Уже три года я безуспешно пытаюсь дать имя тому, что живёт в моей груди, когда думаю о нём.

Новость обрушилась внезапно, словно ледяной ливень в летний день: у него есть девушка.Подслушав случайно разговор брата с ним, узнала, что они  вместе уже второй месяц.Сердце будто сжали невидимой рукой, к горлу подкатил ком, а на глаза навернулись слёзы, но я сжала зубы и не позволила им пролиться. В голове, будто в замедленной съёмке, возник его образ: высокий, широкоплечий, с каштановыми волосами, которые, кажутся, мягкими на ощупь. Ореховые глаза, длинные ресницы - я не раз завидовала им, - милые веснушки на носу, чёткие черты лица, прямой взгляд и эта обворожительная улыбка… Та самая, что поселилась в моём сердце.

Всё началось три года назад - с одной короткой встречи, которая изменила всё.

Он стоял у нашей двери и ждал брата. Адам возился с чем‑то в комнате и, не отрываясь от дела, бросил мне: «Предупреди его , пусть подождет». Мне не хотелось выходить - я надеялась, что брат справится сам, но выбора не было. Накинув на голову тёмный шарф, тем самым прикрыв волосы, я вздохнула, собралась с духом и приоткрыла дверь, едва выглянув из‑за неё.

Звук открывающейся двери привлёк его внимание: он тут же поднял взгляд - и наши глаза встретились. Время будто замерло. Я застыла, заворожённая, несколько секунд изучала его лицо, впитывая каждую деталь:лёгкую тень на скулах, чуть приподнятую бровь,едва заметную складку у губ. Потом, очнувшись,тихо произнесла:

— Адам немного занят, поэтому попросил ещё  подождать.

Он вскинул брови - в глазах мелькнуло что‑то вроде «Ну конечно, как же без этого». Затем кивнул в ответ, и в этот момент я поймала себя на странной мысли: мне отчаянно захотелось услышать его голос.

— Может, пока ждёшь, зайдёшь в дом? - выпалила я неожиданно даже для себя, скорее из смущения, чем из вежливости.

Он посмотрел на меня внимательно, чуть склонив голову, а уголки губ дрогнули в намёке на улыбку.

— Нет, я здесь постою, - ответил он тихо и спокойно.

Его голос был мягкий, низкий, с едва уловимой хрипотцой. Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

— А, хорошо… - пролепетала я и поспешно закрыла дверь.

Ещё несколько долгих мгновений я стояла,прижавшись лбом к прохладному дереву, и смотрела на узор на двери, будто он мог дать ответы на все вопросы. В ушах всё ещё звучал его голос, перед глазами стоял его образ.

— Ты чего? - раздался за спиной голос Адама.

Я вздрогнула, обернулась. Брат стоял в двух шагах, нахмурившись, и смотрел на меня с недоумением.

— А, нет… Ничего, - я постаралась говорить как можно спокойнее. - Он тебя там ждёт, - добавила я и, стараясь не выдать дрожь в руках,прошла мимо него на кухню.

Именно тогда мы впервые встретились. И с каждой новой случайной встречей, с каждым мимолётным взглядом я всё глубже погружалась в это чувство. Влюблялась в Азиза - лучшего друга моего старшего брата - медленно, незаметно для самой себя, но бесповоротно.

Настоящее

Я замерла посреди комнаты, будто кто‑то нажал на паузу. Воздух вдруг стал густым и тяжёлым - его было почти невозможно вдыхать. В груди образовалась ледяная пустота, которая стремительно разрасталась, заполняя всё внутри. Руки дрожали, пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, будто пытались ухватиться за что‑то - за надежду, за иллюзию, за остатки той мечты, что жила во мне три года.

Я подошла к окну, но не видела ни яркого солнца, ни зелёных деревьев во дворе - перед глазами стоял его образ: улыбка, ореховые глаза, веснушки на носу. Тот самый образ, который я бережно хранила в памяти, лелеяла, как самое дорогое сокровище. А теперь он казался таким далёким, почти нереальным.

«Второй месяц…» - снова и снова прокручивала я в голове эту фразу. Второй месяц, как он улыбался уже кому‑то другому, шутил с кем‑то другим, смотрел так, как я мечтала, чтобы он смотрел на меня.

Слезы подступали к глазам, жгли изнутри, но я сжала зубы и заморгала чаще, прогоняя их. Нельзя плакать. Нельзя показывать слабость. Особенно перед самой собой.

Я опустилась на край кровати, обхватила себя руками, будто пытаясь согреться или удержать то, что неумолимо ускользало. В голове крутились обрывки воспоминаний: его тихий голос, лёгкая улыбка, тот взгляд, когда наши глаза встретились в первый раз… И каждый обрывок теперь отзывался тупой болью.

Комната вдруг показалась чужой и тесной. Я встала, бесцельно прошлась по ней, коснулась пальцами книги на полке.

За окном смеялись дети, где‑то оживлённо разговаривали соседи - мир жил своей обычной жизнью. А для меня всё остановилось. Время потеряло смысл. Минуты растягивались в часы, а мысли крутились по одному и тому же кругу: «Он с другой. Он выбрал не меня. Три года моих надежд — просто иллюзия».

Я села за стол, машинально взяла ручку, начала чертить что‑то на листе бумаги. Линии выходили неровными, хаотичными - как и мои мысли. Потом бросила ручку, уронила голову на руки.

В горле стоял ком, который невозможно было проглотить. В груди - тяжесть, будто на неё положили огромный камень. И самое страшное - это ощущение полной, абсолютной пустоты там, где ещё вчера жили надежда и мечта.

«Надо просто перестать думать о нём», - твердила я себе. Но как перестать, если он - часть каждого моего дня? Если его голос звучит в памяти, его улыбка мерещится в толпе, его присутствие ощущается даже тогда, когда его нет рядом?

Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох. Потом ещё один. Медленно, размеренно. Постаралась сосредоточиться на звуках за окном, на тепле солнца, пробивающегося сквозь занавеску, на ритме собственного дыхания.

Но боль не уходила. Она просто затаилась где‑то глубоко, готовая напомнить о себе при первом же воспоминании.

И в этот момент я поняла: забыть будет нелегко. Очень нелегко. Но я должна попробовать.